Сломанная связь

Святилище встретило Атею привычным полумраком. Она сидела на камне у входа, обхватив колени руками, и смотрела на чашу, где лежал Нетейям. Вода едва колыхалась — в такт её дыханию или его? Она уже не различала. — Эйва, — позвала она. Тишина. — Я знаю, ты здесь. Ты всегда здесь. Я хочу спросить. «Спрашивай», — ответил голос. Не словами — теплом, пробежавшим по спине. — Кто он? Король. Как его зовут? Откуда он? Что с ним стало? Эйва молчала долго. Так долго, что Атея уже решила — не ответит. Но потом видения пришли. Он не всегда был таким. Он родился человеком. Там, на Земле, где небо серое, а воздух пахнет металлом. Его звали Эзра. Эзра был учёным. Не военным, не политиком — просто человеком, который хотел понять, как устроен мир. Он изучал квантовую физику, теории многомерности, возможность переноса сознания. Когда люди нашли Пандору, Эзра был в числе первых, кто ступил на её землю. Он влюбился. Не в женщину — в планету. В её леса, в её океаны, в её Эйву. Эйва ответила ему. Она дала ему то, чего не давала ни одному человеку — связь. Настоящую, глубокую, как океан. Он чувствовал деревья, травы, зверей. Он слышал голоса предков. Он был счастлив. Но счастье длится недолго. Люди начали вырубать леса. Сжигать корни. Убивать На’ви. Эзра пытался остановить их. Говорил с учёными, с военными, с политиками. Никто не слушал. Тогда он решил действовать сам. Он использовал свои знания, чтобы создать оружие — не для убийства, для защиты. Но оружие, однажды созданное, нельзя контролировать вечно. Эйва предупреждала его. Он не слушал. Она отключила его. Убрала связь. Эзра обезумел. Он не мог жить без Эйвы — не после того, как познал её. Он нашёл другой путь. Тёмный. Он заключил сделку с тем, что осталось от древних богов — не Эйвы, других. Тех, кто был до неё. Тех, кого она победила и заточила в пустоте. Они дали ему силу. Бесконечную. Страшную. Они забрали его душу. Эзра умер. Родился Король. С тех пор он ждёт. Копит силы. Смотрит. Он знает, что печать, запершая его, слабеет. Он знает, что скоро вырвется. И тогда… — …тогда он уничтожит всё, — закончила Атея. «Да», — ответила Эйва. — Ты запечатала его. «Я и те, кто верил в меня. Они пожертвовали собой — своими телами, своими душами, своими жизнями. Чтобы он не вышел». — А теперь печать слабеет. «Да». — И когда она рухнет… «Ты умрёшь. Ты должна будешь остановить его. Без права на перерождение. Без права на следующую жизнь». Атея сидела на камне и смотрела на свои руки. Синие. С пятью пальцами. Шрамы от игл — старые, белые — на запястьях. — Зачем? — спросила она. «Что — зачем?» — Зачем ты мне всё это дала? Зачем создала меня? Зачем дала силу, которая меня убивает? Зачем показала любовь, которую я не могу сохранить? Эйва молчала. — Я устала, — сказала Атея. — Знаешь? Я так устала, что хочется лечь и не вставать. Просто лежать. Просто ничего не делать. Не чувствовать. Не видеть. Не слышать. Она обняла себя за плечи. — Я хочу в пустоту. Такую, как у Короля. Только без него. Тишину. Темноту. Спокойствие. «Ты не этого хочешь», — сказала Эйва. — Откуда тебе знать? «Я — всё. Я — в тебе. Я знаю тебя лучше, чем ты сама». — Тогда скажи, чего я хочу. «Ты хочешь, чтобы он проснулся. Чтобы ты могла обнять его. Чтобы вы могли жить — просто жить. Без войны. Без крови. Без смертей». Атея закрыла глаза. — Да, — прошептала она. — Этого я хочу. «Этого хотят все». Они молчали долго. Вода в чаше успокоилась. Казалось, даже камни затаили дыхание. — Эйва, — позвала Атея. «Да?» — Он вернётся? Нетейям? «Его душа возвращается. Частичка за частичкой. Он слышит тебя. Он чувствует тебя. Он хочет вернуться». — Но не может? «Пока не может». — Сколько ещё? «Я не знаю». Атея встала. Подошла к чаше. Посмотрела на Нетейяма — такой спокойный, такой красивый, такой далёкий. — Я подожду, — сказала она. — Я всегда буду ждать. Пока сердце бьётся. Пока силы есть. Пока ты не вернёшься. Она поцеловала его. — Но не проси меня умирать за этот мир. Я умираю за него и так. Каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту. «Я знаю», — сказала Эйва. — И ты всё равно просишь меня отдать последнее? «Я не прошу. Я просто говорю, что так будет». Атея усмехнулась — горько, устало, безжалостно. — Как же я устала, — сказала она. — Как же я устала. Она легла на камень рядом с чашей, свернулась калачиком и закрыла глаза. — Я посплю, — сказала она. — Пожалуйста, не давай мне снов. «Не дам», — ответила Эйва. Атея провалилась в темноту. Глубокую. Тёплую. Бесконечную. На этот раз без снов.