your heart, love (has such darkness)

Когда его втолкнули в комнату — одежда была порвана и испачкана, лицо в крови из-за рассечения над бровью, — Макс застыл на месте, его мускулы окаменели от напряжения. Бушующая снаружи гроза превратилась в глухой рокот, как только за его спиной захлопнулись тяжёлые двери. В последний раз он видел его так близко в рукопашном бою, когда тот пытался помешать Максу захватить ближайшую к столице электростанцию. Макс тогда лишь усмехнулся, увидев, что империя отправила против него всего одного человека. Но, в конце концов, он был их лучшим, их сильнейшим воином. Il predestinato — так его называли. Шарль Леклер. В конце концов Макс нокаутировал его. Его собственная грудь тяжело вздымалась после равного и тяжёлого боя. Он оставил его там, без сознания, лишённым возможности помешать Максу получить контроль над энергосетью, питающей город. Сейчас город был полностью обесточен, а осада последней крепости некогда столь великой империи шла полным ходом. Теперь это было лишь вопросом времени. Взгляд Макса скользнул по нему, подмечая каждую рану и каждый синяк, которыми было усыпано его тело, — а их было много. Несмотря на травмы, Шарль всё же нашёл в себе силы свирепо посмотреть снизу вверх на Макса из положения, в которое его поставили: его бросили на колени, а руки связали за спиной. Наручники со стальным тросом — созданные специально для того, чтобы удерживать даже аугментированного воина. Его губа была разбита, она слегка опухла и покраснела. Веко Макса дёрнулось, и он резким кивком головы отогнал это неприятное чувство. Вид поверженного врага пробудил в нём ярость, но сейчас требовалось действовать осторожно. Одно неверное слово — и Шарль уйдёт в себя, впадёт в состояние транса. Макс уже усвоил этот тяжёлый урок на собственном опыте. — Кто это с тобой сделал? — вопрос, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий голос, сорвался с его губ. Он почти слышал, как в воздухе между ними нарастает статическое электричество бушующей снаружи грозы, и отчётливо ощущал, как оно покалывает в его собственных венах. Глаза Шарля расширились на долю секунды, а затем сузились, и он растерянно нахмурил брови. — Твои люди, — ответил он, будто это было очевидно. Так оно и было. — Нет, кто конкретно? — прошипел Макс. — Потому что я приказал им не трогать тебя, и я лично отрублю им головы к чёртовой матери за неподчинение приказу. Шарль раздражённо усмехнулся. Он покачал головой и на мгновение отвёл взгляд, пробежавшись глазами по кабинету Макса: в отсветах камина тускло поблёскивало алхимическое оборудование, колбы и закупоренные флаконы. Но его яркие зелёные глаза тут же вернулись к Максу, словно притянутые к сопернику магнитом, и принялись изучать стоявшего перед ним человека. Тёмная, облегающая одежда — практичная и уже потёртая от долгого ношения. Сопротивлению были чужды пышность и шёлковые плащи имперских выскочек, хотя на самом Шарле было похожее тактическое снаряжение, пусть и разорванное в клочья. — Какая тебе разница? — спросил Шарль, глядя на него снизу вверх с приподнятыми бровями и приоткрытым ртом. — В прошлый раз ты избил меня так сильно, что я пролежал без сознания целый день, — добавил он. Значит, эту часть он помнил. Или, может быть, нет — возможно, ему рассказали спасатели из подкрепления, которые соскребали его с пола, грязного и измятого. Или же он сам дополз до безопасного места. Макс не знал наверняка. В любом случае, от этой мысли он поморщился. Шарль смотрел на него с чистой ненавистью. Макс был его врагом, врагом империи. И Максу было нужно, чтобы Шарль продолжал в это верить. Макс не смог сдержать хмурого взгляда. В тот раз он старался действовать как можно мягче, но ему было жизненно необходимо, чтобы Шарль отступил. Иначе у него просто не осталось бы выбора, кроме как убить его — настолько неистово тот рвался в бой. «Пока не время», — думал он. «Ты мог забрать его с собой ещё тогда», — произнёс голос в его голове. Впрочем, теперь это уже не имело значения, ведь Шарль наконец-то был здесь. Недосягаемый для своих войск, глубоко на территории Сопротивления — на территории Макса. Макс говорил своим командирам, что Шарль придёт к нему, и придёт один. Поначалу они не поверили. Но теперь всё было именно так. Он скрестил руки на груди. — Кто это был? — снова спросил он, проигнорировав вызов Шарля. Тот зашевелился, и его испачканные колени зашуршали по каменному полу. Его взгляд потерянно заметался по комнате, словно его терзали болезненные воспоминания. Макс заметил грусть в его глазах, которые на мгновение подёрнулись пеленой невыплаканных слёз. Шарль моргнул, и его взгляд снова стал твёрдым как прежде. Значит, он знал ответ. Для Макса его лицо было открытой книгой. — Ты наткнулся на Пьера, верно? — вздохнул он. Болезненная гримаса исказила лицо Шарля, когда до него дошло: друг детства и доверенное лицо всё это время действовал у него за спиной. Это не было внезапным предательством, минутной слабостью или проявлением трусости. У Пьера просто больше не оставалось причин удерживать прикрытие теперь, когда он вернулся за линию осады — в безопасность, подальше от гибели, которая неминуемо ждала империю. — Поэтому тебя так разукрасили, Шарль? Ты не хотел с ним драться? — спросил Макс. Шарль отвёл глаза. Макс внимательно изучал его. Он примерно представлял, как всё произошло: воображал, как Шарль брыкался, кричал и умолял своего друга остановиться. — Маленький герой, — ласково протянул он, — ты пытался его образумить, а он взбесился, когда ты отказался с ним драться, хм? У него всегда был паршивый характер, — он заметил, как у Шарля сжались челюсти. Тот теперь избегал его взгляда, хотя его зрачки продолжали следить за каждым движением Макса, пока тот медленно расхаживал по комнате. Лев, выслеживающий свою добычу. Нелепая мысль. Макс почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке. — Ты имеешь полное право злиться, ты же знаешь, — сказал он. — Я ведь и правда обещал отрубить голову тому, кто это с тобой сделал. Но с нашим дорогим Юки я так поступить не могу, — усмехнулся он. Взгляд Шарля резко метнулся обратно к нему. Он выглядел таким яростным, таким обозлённым и одновременно таким потерянным. У Макса болезненно сжалось сердце. Тогда Макс опустился перед ним на корточки и осторожно убрал прядь волос с лица Шарля. Его волосы отросли, кудри почти задевали брови — они растрепались и взмокли от пота, свисая на лоб, а их каштановый цвет казался почти чёрным от сырости. — Видишь ли, Юки обожает, когда Пьер трахает его во все щели, а он — один из моих самых преданных генералов. Мне бы не хотелось расстраивать его, лишая любимой игрушки, — пробормотал он, задумчиво улыбаясь. Щёки Шарля мгновенно вспыхнули яростным румянцем, и он попытался резко отвернуться, вырваться из рук Макса. Но тут же чужая ладонь крепко сжала его челюсть, намертво зафиксировав на месте. — Ты отвратителен, — выплюнул он сквозь сжатые щёки. Макс лишь рассмеялся в ответ, глубже вдавливая пальцы в чувствительный сустав под скулой. Эта мнимая невинность Шарля, такая стыдливая, искренне восхищала его. — Что, неприятно слушать о том, кого трахает Пьер? Ревнуешь? — поддразнил он, позволяя большому пальцу скользнуть по нижней губе Шарля. Когда он задел рассечение, тот резко втянул сквозь зубы воздух. — Мы друзья, — процедил Шарль ядовитым, сочащимся презрением голосом. — И это всё? Значит, он тебя не трогал, — заключил Макс. Шарль кивнул. Даже мило, как важно для него было прояснить этот момент. Такой правильный, такой непорочный. Но выражение его лица быстро сменилось ужасом, когда Макс добавил: — Вот и отлично. Когда Шарль приоткрыл рот — судя по тому, как его лицо исказилось в яростном оскале, он собирался закричать, — Макс протолкнул большой палец ему в рот и прижал язык, отчего тот потрясённо промычал. Пальцы Макса мёртвой хваткой обхватили его лицо. — Или ты бы не стал ему отказывать, попроси он об этом? Шарль попытался укусить его, но Макс так крепко зафиксировал его челюсть, что тот не смог пошевелиться. Макс укоризненно цыкнул. Обжигающий взгляд Шарля, напоминавший адское зелёное пламя, заставил Макса затрепетать от возбуждения. Он сильнее надавил на язык, вызывая обильное слюноотделение. Макс почувствовал, как слюна скапливается вокруг его пальца. Внизу живота разлилось тепло. — Нет? Ты же чистый, добродетельный герой, не так ли? — поддразнил он, явно довольный собой. Он уже собирался убрать руку, но удивлённо замер, когда почувствовал, как влажный язык Шарля потянулся вслед за его большим пальцем. С расширившимися от изумления глазами Макс всё же вытащил его, размазывая скользкую слюну по губам Шарля, а затем и по щеке. Взгляд Шарля, устремлённый на него снизу вверх, был обжигающе горячим, а с его губ сорвался такой тихий стон, что Макс едва его не пропустил. Он снова выпрямился, но так и не убрал руку с лица пленника. Шарлю пришлось задрать голову, чтобы ладонь не соскользнула с челюсти; его тело невольно потянулось к теплу кожи Макса, ощутимому даже сквозь одежду, а плечи прижались к его бёдрам. — Пытаешься спасти свою шкуру, мой милый мальчик? — задумчиво произнёс Макс, позволяя большому пальцу скользить взад и вперёд по его скуле. — Тебе не о чем беспокоиться. Война почти выиграна, капитолий беспомощно заблокирован, и ждать осталось недолго. А ты вместо этого находишься здесь — как их самое ценное сокровище, — спокойно объяснил Макс, делясь с Шарлем информацией, которую тот, скорее всего, упустил, проведя последние несколько недель в попытках проникнуть на его базу. От слов Макса по телу Шарля пробежала дрожь, и он попытался отстраниться как можно дальше, насколько позволяла крепкая хватка. Он наблюдал с чувством, похожим на любопытство, как исказилось лицо Шарля, пытавшегося бороться с шоком и разочарованием, которые пробежали по его коже, словно тысячи муравьев. Затем, возможно, появилось нечто вроде смирения. Чистые зелёные глаза моргнули, глядя на него снизу вверх, и будь освещение в комнате чуть ярче, Макс, возможно, разглядел бы голубые и ореховые крапинки в его радужках. — Ты убьёшь меня? — прохрипел Шарль, осознав, что у него не осталось никакой информации, которую Максу нужно было бы выпытывать, и ему абсолютно нечего дать своему врагу. Впрочем, страха в его голосе не было. Максу пришлось сглотнуть. В горле разлился горький вкус желчи, обжигающий, как кислота. Он улыбнулся, проводя пальцами другой руки по спутанным волосам и распутывая несколько выбившихся прядей. — Я бы не стал убивать того, кто принадлежит мне, — сказал он. Глаза Шарля медленно закрылись, а уголки губ дёрнулись. — Никто и никогда больше тебя не коснётся. И ты забудешь каждого, кто когда-либо делал это, — его собственный голос прозвучал хрипло, а на лице залегла глубокая хмурая складка. — Никто и не касался, — тихо произнёс Шарль без видимой причины, хотя в самом конце его голос приподнялся, превращая фразу в вопрос. Макс знал, что это ложь, хотя сам Шарль, скорее всего, этого не осознавал. Он потянул его вверх за бицепсы, длинные пальцы обхватили твёрдые мышцы — Шарль был настолько поджарым, что ладони Макса закрывали их почти целиком. Потребуется всего несколько недель, чтобы он снова набрал вес. В конце концов, теперь именно Макс владел всеми ресурсами внутренних земель. И как бы иронично это ни звучало в контексте истории прошлых тысячелетий, именно капитолий сейчас умирал от голода. Шарль покачнулся в его хватке, ослабев за недели сражений, побегов и пряток. Макс тут же подхватил его на руки, просунув ладони под колени и верхнюю часть спины. Шарль едва сдержал яростный рык, вырвавшийся из груди. Свирепое создание. — Я отнесу тебя в твои покои, — объяснил Макс, — там тебя развяжут, и ты сможешь отдохнуть. Шарль подавился коротким смешком. — Ты не заставишь меня клясться, что я не стану с тобой драться? — спросил он, откинув голову на плечо Макса, чтобы опасно блеснуть глазами. Макс знал, какая сила сейчас дремлет внутри этого человека. Он вздохнул, и его губы тронула мимолётная улыбка. — Я знаю, что станешь. Драться со мной. Мне ни к чему пустые обещания, — объяснил он. Шарль хмыкнул, как будто это его позабавило, и его тело в руках Макса стало чуть менее напряжённым. — По крайней мере, ты не глуп, — сказал он. — Мне не придётся скучать, — Макс не смог сдержать смех. Он перехватил Шарля поудобнее, когда тот немного соскользнул, и прижал его ближе к груди, поднимаясь по лестнице. Шарль перестал напрягаться вовсе не из-за чувства поражения. Его глаза мягко закрывались. Он просто терял сознание: адреналин после схватки сошёл на нет, наконец позволив истощённому телу провалиться в темноту. — Я тоже на это надеюсь, schat, потому что ты отсюда не уйдёшь. От этого не сбежать, от меня не сбежать. Империя падёт, и очень скоро. А после неё останемся только мы.