Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 17       МАРГО       Цифры не сходились.       Марго смотрела в таблицу на мониторе; после двенадцати часов изучения вариаций одной и той же проблемы колонки слились в серое пятно. «Тейлор-Бенсон» требовали пятнадцатипроцентную скидку на свой логистический контракт, угрожая уйти к конкурентам, которые обещали золотые горы и, почти наверняка, не выполнили бы и половины. Она прогнала сценарии шестью разными способами, и каждый из них заканчивался для «Blackwell Strategic» либо убытками, либо потерей клиента. Она потёрла виски и взглянула на часы в углу экрана. 20:47. Исполнительный этаж опустел много часов назад. Оксана заглянула около шести, чтобы пожелать доброй ночи, а Франческа в семь отправила последнее электронное письмо с прогнозами, которые лишь подтверждали то, что Марго уже знала: цифры не работают. Что-то должно было измениться, но она не могла понять, что именно.       За окнами её кабинета сиял центр Финикс-Ридж, отражаясь огнями в водах гавани. Когда-то она любила этот вид. Сегодня он лишь напоминал ей, как поздно, как долго она здесь сидит и как мало продвинулась вперёд. Тихий стук в открытую дверь заставил её поднять голову.       Эш прислонилась к косяку, скрестив руки на груди, и смотрела на неё тем самым пристальным взглядом, от которого Марго перестала притворяться, что он на неё не действует. Эш была там уже несколько часов; Марго изредка слышала её шаги, короткий разговор с ночным охранником, но в основном она просто присутствовала — тихо и ненавязчиво.       — Тебе стоит поесть, — сказала Эш.       — Я не голодна.       — Ты не была голодна с обеда. Который тоже пропустила.       Марго открыла рот, чтобы возразить, но заметила сэндвич на углу стола, всё ещё завёрнутый в вощёную бумагу из кафе внизу. Она не помнила, как Эш принесла его. На самом деле, она мало что помнила из этого дня — лишь медленное нарастание паники по мере того, как каждая предложенная ею версия решения рассыпалась в прах.       — Когда ты…?       — Около двух. — Эш оттолкнулась от дверного проёма, подошла к столу и опустилась на один из стульев напротив Марго, не дожидаясь приглашения. — Ты была на связи с администрацией порта. Я оставила его, а ты даже не подняла глаз.       Это было шесть часов назад. Сэндвич лежал там шесть часов, а Марго даже не заметила.       — Прости, — сказала она, и эти слова относились не только к сэндвичу.       — Не извиняйся. Просто съешь что-нибудь.       Марго развернула бумагу — скорее чтобы занять руки, чем из-за настоящего голода. Индейка и швейцарский сыр на закваске — её обычный заказ, который она брала три раза в неделю. По-видимому, Эш заметила и это. Заметила, запомнила и без лишних просьб сходила за ним.       Она откусила кусочек. Сэндвич был вкусным, даже спустя столько часов, и желудок напомнил ей, что пропускать приёмы пищи — привычка, к которой она вернулась, сама того не заметив.       — Над чем работаешь? — спросила Эш, кивнув на монитор.       — Предложение для «Тейлор-Бенсон». — Марго проглотила кусок и потянулась за бутылкой воды, о которой тоже забыла. — Им нужна скидка, которую мы не можем себе позволить, а я не могу придумать, как переформулировать ценность предложения так, чтобы они остались, не урезав нашу маржу.       — Ты можешь с ними расстаться?       — Технически. Но они наши клиенты пять лет, и их уход станет сигналом для всех остальных, кто за нами наблюдает. — Она отложила сэндвич, аппетит окончательно пропал. — Дело не только в выручке. Если уйдут «Тейлор-Бенсон», люди начнут задаваться вопросами, а потом тоже начнут присматриваться к другим.       Эш не предложила решения. Не советовала кому-то позвонить, сменить угол обзора или действовать напролом. Она просто сидела рядом, неторопливая и готовая быть здесь, как будто сидеть в тихом кабинете, наблюдая, как Марго проигрывает битву с неразрешимой задачей, — это именно то, где она хотела находиться.       — Ты не обязана сидеть здесь, — сказала Марго. — Я знаю, что ты не можешь уйти, но не обязательно… — она неопределённо жестом указала на стул и пространство между ними. — Ты могла бы подождать снаружи или почитать что-нибудь. Необязательно смотреть, как я схожу с ума.       — Я знаю.       — Я серьёзно. Это не… Сейчас я не лучшая компания.       — Марго, — голос Эш был мягким, но твёрдым. — Я никуда не уйду.       Что-то внутри Марго надломилось — совсем немного. Дело было не в том, что Эш оставалась — она должна была остаться, такова работа, — а в том, как она это делала. Она не стояла у двери, не листала телефон в приёмной, не воспринимала это как ещё один час, набегающий на счётчик. Она была здесь, в комнате, она была вовлечена, словно ночная борьба Марго была ей небезразлична.       — Я не… — Марго запнулась, и её голос прозвучал как-то странно, с хрипотцой, которой она не ожидала. Она замолчала, прижала пальцы к глазам, пытаясь взять себя в руки. — Я не знаю, как это делать.       — Что «это»?       — Вот это, — она снова обвела рукой пространство между ними: кабинет, сэндвич, всё сразу. — Когда кто-то остаётся и просто… находится рядом, ничего не требуя взамен.       Эш помолчала. Когда она заговорила, голос её стал совсем тихим:       — А чего люди обычно хотят?       — Решений, ответов, моего внимания, моего одобрения, моей… — Марго покачала головой. — Чего-нибудь. Всегда что-то нужно. Все что-то ждут от меня, я даю им это, а потом они уходят.       — И ты остаёшься наедине с тем, что осталось.       Эти слова попали куда-то глубоко, в уязвимое место — в синяк, о существовании которого Марго даже не подозревала. Она посмотрела на Эш, и в горле встал ком.       — Я живу так слишком долго, — тихо сказала она. — Быть той, кто всё разруливает, той, кому не нужна помощь. — Она замолчала, с силой моргая, чтобы сдержать жжение в глазах. Она не будет плакать здесь. Не в этом кабинете, куда может войти кто угодно. — Я устала, Эш. Устала годами, я даже не осознавала этого, пока…       Она не закончила фразу. Ей и не нужно было.       Эш держала её взгляд — спокойный и тёплый, и Марго увидела в её глазах отражение всего того, что не могла выразить словами.       — Ты забываешь есть, когда нервничаешь, — тихо сказала Эш. — Массируешь виски, когда борешься с головной болью, в которой не хочешь признаваться. Задерживаешь дыхание, когда пытаешься не сорваться на кого-то, и проверяешь телефон каждые шесть минут, когда ждёшь плохих новостей. — Крошечная улыбка коснулась уголков её губ. — Я замечаю всё в тебе, Марго. С самого первого дня, как мы встретились.       Марго смотрела на неё — на женщину, которая вошла в её жизнь два месяца назад и как-то умудрилась увидеть её насквозь через все стены, которые она строила десятилетие. Ей хотелось подойти и спрятаться в объятиях Эш. Хотелось дать волю слезам и перестать всё так сильно сжимать внутри. Но они были здесь, в её кабинете, где у стен были глаза, где имидж имел значение, и она не могла. Пока нет.       — Отвези меня домой, — сказала она, и её голос лишь слегка дрогнул.       Эш встала, и на мгновение её рука коснулась плеча Марго — мимолётно, почти невесомо, вполне профессионально, если бы кто-то наблюдал.       — Да, — сказала она. — Поехали домой.       Поездка обратно в Клиффсайд прошла в тишине, но это была не та напряжённая тишина двух людей, избегающих правды. Эш смотрела на дорогу, положив руку на рычаг переключения передач, а Марго наблюдала, как огни города сменяются тёмным отрезком прибрежного шоссе, не чувствуя потребности заполнять пустоту между ними.       Она держалась в лифте, на парковке, в машине. Но теперь, с каждой пройдённой милей, она чувствовала, как её самообладание расползается по швам.       К тому времени, как Эш въехала на подъездную дорожку и заглушила двигатель, руки Марго дрожали.       — Эй, — голос Эш прозвучал мягко в темноте. — Мы приехали.       Марго кивнула, не доверяя своему голосу, и вышла из машины.       В доме было темно, горел лишь свет на крыльце, который она оставила включённым тем утром — целую жизнь назад, когда её главной заботой было, помогут ли прогнозы Франчески надавить на «Тейлор-Бенсон». Она открыла дверь, Эш вошла следом, и знакомый запах морской соли и кедра, исходивший от пола, окутал её.       Она сделала три шага в гостиную и остановилась.       — Марго?       Она обернулась, и Эш была рядом — достаточно близко, чтобы коснуться, наблюдая с тем самым пристальным вниманием, что сломало её ещё в кабинете. Здесь не было камер, охранников, стен с глазами. Только они двое, темнота и шум океана внизу под скалами.       — Мне нужно… — голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова: — Мне нужно, чтобы ты обняла меня.       Эш сократила расстояние между ними в два шага, заключая её в объятия — твёрдая, тёплая и настоящая. Марго уткнулась лицом в плечо Эш и отпустила себя.       Слёзы хлынули сильнее, чем она ожидала, — тяжёлые, содрогающие рыдания, сотрясавшие всё её тело, уродливые и неприкрытые, такими, какими она не позволяла себе быть годами. Она плакала от накопившейся усталости, от лет, проведённых в попытках удержать всё под контролем, от одиночества, которое она убеждала себя считать силой. Она плакала, потому что наконец-то кто-то был рядом, чтобы поймать её, и ей больше не нужно было быть той, кто разруливает всё в одиночку.       Эш держала её всё это время: одна рука поддерживала затылок, другая плотно прижимала к спине. Она не шикала, не говорила «всё хорошо» и не пыталась ничего исправить. Она просто держала — устойчивая, как коренная порода, — и позволяла Марго рассыпаться на куски.       — Я здесь, — прошептала Эш ей в волосы. — Я здесь. Я никуда не уйду.       Марго не знала, сколько они так простояли. Достаточно долго, чтобы дыхание выровнялось, чтобы рыдания утихли, а ноги начали ныть от долгого стояния на шпильках. Когда она, наконец, отстранилась, рубашка Эш была влажной, а её собственное лицо казалось опухшим и разбитым.       — Извини, — выдохнула она. — Я испортила твою рубашку.       — У меня есть другие рубашки. — Большие пальцы Эш стёрли слёзы с её щек, нежно и неторопливо. — Как ты?       — Ужасно, — Марго издала смешок, похожий на вздох. — Лучше. Не знаю.       — И то, и другое может быть правдой.       Марго смотрела на неё — на мягкость в глазах, на терпение, на то, как она держала Марго так, будто она была чем-то драгоценным, а не сорокадевятилетней генеральной директрисой, только что высморкавшейся ей на плечо.       — Никто никогда не позволял мне этого раньше, — тихо сказала она. — Быть такой развалиной. Мне всегда приходилось ждать, пока я не останусь одна.       — Ты больше не одна.       Простота этих слов открыла что-то в груди Марго, словно окно, в которое наконец ворвался свежий воздух, вытесняя застой. Она слишком долго оборонялась от мира, держа себя в жёстких рамках, убеждая, что нужда в ком-то — это слабость. А вот Эш — она доказывала, что Марго ошибалась, одним своим присутствием, терпением и испорченной рубашкой.       — Я хочу… — Марго замолчала, не зная, как это сказать. Слова казались слишком большими, слишком уязвимыми, даже после всего случившегося. — Я хочу чувствовать что-то ещё, кроме усталости. Я хочу чувствовать тебя.       Дыхание Эш прервалось — едва заметно.       — Ты уверена? Мы не обязаны…       — Уверена. — Марго обхватила лицо Эш ладонями, чувствуя лёгкое напряжение в её челюсти и тепло кожи. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Ты — единственное, что казалось настоящим за последние годы, и я закончила притворяться, что ты мне не нужна.       Эш поцеловала её — сначала мягко, потом глубже, её руки скользнули к бёдрам Марго, притягивая ближе. Марго растаяла в этом, в ней, позволив себе перестать думать обо всём, кроме того, как губы Эш двигались против её собственных.       Марго потянула их в сторону коридора, не прерывая поцелуя, на ощупь ища стену и косяк, совершенно не заботясь о грации.       Спина Марго ударилась о дверь спальни с глухим звуком, дерево было прохладным под тонким шёлком блузки. Она не думала о неловкости движений; всё, на чём она могла сосредоточиться, — это рот Эш на её губах, то, как её язык проникал внутрь с голодом, вторящим боли, нарастающей глубоко внизу.       Руки Эш были везде — твёрдые и уверенные, одна скользнула по боку Марго, сжимая грудь через ткань, большой палец кружил вокруг соска, пока тот не затвердел. Марго ахнула, её пальцы впились в плечи Эш, ногти царапали влажный хлопок рубашки там, где раньше впитались её слёзы. Эмоциональные шлюзы, которые она приоткрыла в гостиной, не закрылись; наоборот, они расширялись, увлекая её за собой самым лучшим из возможных способов.       — М-м… кровать, — пробормотала Марго в губы Эш, голос был грубее, чем она планировала.       Она оттолкнулась от двери, увлекая Эш за собой; они врезались в край комода. Лампа вспыхнула — датчик движения, всегда слишком уж чувствительный — и залила их тёплым светом, в котором тёмные волосы Эш блестели, как полированный обсидиан.       Эш прервала поцелуй ровно настолько, чтобы выдернуть блузку Марго из юбки, пуговицы натянулись, но выдержали.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — произнесла она, не сводя глаз с Марго, этот пристальный взгляд был единственным якорем в шторме, бушующем внутри.       Никаких колебаний, лишь тихая команда, от которой у Марго подогнулись колени. Это была та же интенсивность, что и раньше, когда Эш шептала «Я люблю тебя» ей в кожу, но сегодня она казалась куда более настойчивой.       — Всего, — сказала Марго, её руки возились с ремнём Эш. — Я хочу, чтобы ты взяла меня всю. Без остатка.       Слова срывались сырыми, без фильтров — совсем не похоже на её привычную манеру. Но она больше не думала о четырнадцатичасовом рабочем дне или грузе решений, которые никогда не давали ей спать. Она просто хотела, чтобы Эш стёрла всё это и заполнила её собой, пока остальное не перестало иметь значение.       Ответом Эш стал низкий рык, она впилась в губы Марго, отступая к кровати. Они рухнули на матрас в переплетении конечностей, мягкое одеяло сбилось под ними. Эш прижала её запястья к изголовью одной рукой, другой задрала юбку Марго, открывая кружево чулок.       — Вот так? — спросила Эш, её свободная рука скользнула по краю трусиков Марго, пальцы нырнули под ткань, лаская клитор.       Марго выгнулась, из горла вырвался стон.       — Да, чёрт, да. Ещё.       Она дёрнула запястьями в хватке Эш, наслаждаясь приятным давлением. Прикосновения Эш были электрическими, она кружила вокруг клитора с преднамеренной неспешностью, затем скользила ниже, дразня вход, где Марго уже была влажной и готовой.       Конечно, у них был секс раньше, но сегодня, когда защита Марго была разрушена, это ощущалось как в первый раз — только глубже и всепоглощающее. Эш освободила запястья, лишь чтобы сорвать с Марго блузку, отбросив её прочь. Вслед за ней полетел бра, крючки щёлкнули, и рот Эш оказался на её груди прежде, чем Марго успела вдохнуть. Она сосала сосок так сильно, что зубы слегка царапали кожу, посылая искры вдоль позвоночника Марго.       Руки Марго нашли волосы Эш, притягивая ближе, подгоняя.       — Не останавливайся, — выдохнула она, бёдра толкнулись в ладонь Эш.       Два пальца теперь вошли внутрь, сгибаясь и нащупывая ту самую точку, от которой зрение плыло. Растяжение было идеальным, большой палец Эш продолжал кружить вокруг клитора. Марго расцарапала спину Эш под рубашкой, ногти оставляли красные следы, ткань сбивалась в комок, когда она боролась за большее трение.       Эш подняла голову, губы распухли, глаза потемнели от желания.       — Ты хочешь большего? — она двигала пальцами глубже, быстрее, наблюдая за лицом Марго так, словно заучивала каждый подёргивание, каждый стон.       Марго кивнула, задыхаясь.       — Я хочу, чтобы ты взяла меня полностью. Заставь меня почувствовать это. — Просьба повисла между ними, смелая и не знающая стыда. — Я положила игрушки в прикроватную тумбочку.       Она никогда не просила об этом раньше — ни в отеле, ни даже в то нежное утро, когда их мостиком стала уязвимость. Но теперь, когда она была вскрыта, она жаждала этого переполнения, того, как Эш могла заставить её тело петь громче, чем её сомнения.       Улыбка Эш была хищной, вспышка зубов, когда она убрала пальцы, оставив Марго сжиматься в пустоте. Она скатилась с кровати, эффективно сбросив одежду, обнажая точёные линии тела и шрамы от старых работ на рёбрах. Марго наблюдала, опёршись на локти, юбка задрана, трусики сбились. Эш зарылась в ящик тумбочки — тот самый, который они наполнили после второго раза, секретный запас силикона, смазки и кожи, который Марго купила под влиянием момента, втайне ожидая, что никогда не воспользуется.       Сначала появился вибратор, гладкий и чёрный, оживший в руке Эш с тихим гулом. Она встала на колени между ног Марго, снимая юбку и трусики с осознанной медлительностью, полностью обнажая её. Марго развела бёдра шире, без тени стеснения, её женственность блестела в свете лампы. Эш прижала вибро к клитору, гул сначала был тихим, нарастая по мере того, как дёргались бёдра Марго.       — Чёрт, — прошипела Марго, откидывая голову назад. Ощущение было настолько сильным, что она уже была на грани, но этого не хватало. — Внутрь. Вставь его внутрь.       Эш подчинилась, с поворотом вводя игрушку; гул наполнил комнату, когда она вошла глубоко. Она двигала им внутри Марго медленно, свободная рука нащупала бедро Марго, сжимая так сильно, что остались бледные отметины. Руки Марго скомкали простыни, тело свернулось туже, но Эш вытащила его как раз тогда, когда она балансировала на краю.       — Ещё нет, — голос Эш был грубым. — Сначала я хочу попробовать тебя.       Прежде чем Марго успела возразить, рот Эш оказался на ней — язык широкий и плоский, ласкающий от входа до клитора одним длинным движением. Марго вскрикнула, пальцы запутались в волосах Эш, придерживая её. Эш ела её так, словно голодала — сосала клитор, язык проникал внутрь, затем возвращался обратно. Ноги Марго дрожали, обвиваясь вокруг плеч Эш, пятки впивались в спину. Это было грязно, влажные звуки смешивались со стонами Марго, её тело выгибалось над кроватью.       — Ещё, — потребовала Марго, теперь она говорила открыто, слова вырывались без колебаний. — Твои пальцы, добавь их.       Эш сделала это: два вошли вместе с языком, растягивая её, вибро был забыт на постели, пока Эш неустанно работала над ней. Марго кончила тяжело, оргазм пронзил её, как приливная волна, плоть сжимала пальцы Эш, бёдра содрогались. Она закричала имя Эш, звук эхом отозвался от стен, но Эш не остановилась, вытягивая удовольствие до тех пор, пока Марго не стала сверхчувствительной, слабо отталкивая её за голову.       Задыхаясь, Марго потянула Эш вверх для поцелуя, пробуя на вкус саму себя на её губах.       — Теперь твоя очередь, — сказала она, но Эш покачала головой, глаза сверкали.       — Ещё нет. Ты сказала «всё».       Она потянулась за страпоном, пристёгивая его с практической лёгкостью. Ремень плотно прилегал к бёдрам, дилдо был толстым и реалистичным, с венами, отчего центр Марго сжался в предвкушении. Эш нанесла смазку из бутылочки в ящике, затем заняла позицию, потирая кончиком о складки Марго.       Марго кивнула, разводя ноги шире.       — Трахни меня. Жёстко. — Это была мольба и приказ одновременно, доверие к тому, что Эш исполнит всё.       Эш вошла медленно, дюйм за дюймом, позволяя Марго привыкнуть к полноте. Он был больше, чем даже три пальца, давя на каждый нерв, и дыхание Марго прервалось, когда Эш вошла до конца. Они двигались вместе, бёдра Эш резко подавались вперёд, шлепки кожи о кожу заполняли комнату. Марго снова расцарапала спину Эш, ногти бороздили влажную от пота кожу, притягивая ближе. Эш прижала её к матрасу, одна рука на бедре Марго, другая упиралась рядом с головой, их глаза встретились — напряжённые, немигающие, связь столь же сырая, как и толчки.       — Жёстче, — выдохнула Марго, обвивая талию Эш ногами. — Мне нужно это, чёрт, Эш, возьми меня. — Эти слова подпитывали их обоих; темп Эш ускорился, насадка входила глубоко, попадая в одну и ту же точку снова и снова. Второй оргазм Марго наступил быстро, сворачиваясь туго, и когда он ударил, она брызнула — горячий поток, промочивший бёдра Эш и простыни, крики стали дикими.       Эш замедлилась, но не остановилась, мягким, но твёрдым движением перевернув Марго на живот.       — На колени, — прошептала она, и Марго подчинилась, подняв зад, лицом уткнувшись в подушку. Пальцы Эш прочертили её позвоночник, затем ниже, дразня вход, прежде чем скользнуть к анусу. — Так нормально?       — Да, боже, да. — Марго подалась назад, желая эскалации и полной капитуляции. Эш взяла больше смазки, медленно вводя палец, наряду с неглубокими толчками насадки. Двойное ощущение было ошеломляющим. Она была переполнена и растянута, удовольствие граничило с пределом. Эш добавила второй палец, затем трахнула её ими, пока насадка заполняла вагину, ритм синхронизировался до тех пор, пока Марго не задрожала, бессвязно умоляя.       Они снова сменили позы, на этот раз Марго оседлала лицо Эш, двигаясь вниз, пока язык Эш работал над ней, руки исследовали её ягодицы, раздвигая их. Марго скакала на её рту, преследуя очередной пик, руки упёрлись в изголовье. Сила Эш держала её устойчиво, даже когда бёдра Марго тряслись. Когда она кончила снова, это было тише, тело окончательно истощилось.       Эш отстегнула ремень, отбросила его и притянула Марго вниз к себе. Они лежали переплетясь, кожа липкая, дыхание синхронно. Пальцы Эш в последний раз нырнули между ног Марго, теперь нежно, вызывая финальный, ленивый оргазм, от которого Марго стала безвольной.       Марго чувствовала себя выжатой — в самом лучшем смысле этого слова, наконец-то освобождённой от напряжения, которое носила в себе. Она была расслабленной, тёплой и присутствующей в собственном теле так, как редко бывала. Пальцы Эш чертили мягкие узоры вдоль её позвоночника, неспешно, словно у них было всё время мира.       — Спасибо, — тихо сказала Марго.       — За что?       — За то, что сделала безопасным чувство нужды в тебе и возможность быть развалиной. — Она поцеловала Эш в ключицу, чувствуя, как та вздрогнула. — У меня никогда такого не было.       Руки Эш вокруг неё сжались.       — У тебя всегда это будет со мной. Я никуда не уйду, Марго. Знаю, я постоянно повторяю это, но я хочу, чтобы ты верила.       — Я начинаю. — Марго сдвинулась, приподнимаясь, чтобы видеть лицо Эш в тусклом свете. — Это пугает, знаешь ли. Верить.       — Я знаю.       — Я потратила годы, убеждая себя, что мне никто не нужен. Что я в большей безопасности одна, что желать этого, — она указала между ними, — это просто напрашиваться на новую боль.       — А теперь?       Марго обдумала вопрос. Месяц назад у неё была бы наготове дюжина защитных реакций — причины, почему это не может работать, почему ей нужно защитить себя, почему впустить кого-то — это ошибка, которую она уже совершила и больше не повторит. Теперь, лёжа в темноте с сердцебиением Эш под ухом, эти защиты казались тонкими и усталыми.       — Теперь я думаю, что лучше рискну снова испытать боль, чем вернусь к тому одиночеству, — сказала она. — Я даже не понимала, насколько я была одинока, пока ты не показала мне, каково это — не быть такой.       Эш помолчала, её рука замерла на спине Марго. Когда она заговорила, голос её стал хриплым: — Я люблю тебя. Ты же знаешь, да?       — Знаю. — Марго поцеловала её — медленно и сладко. — Я тоже тебя люблю. И меня пугает, насколько я это серьёзно говорю.       — «Хороший» страх или «плохой»?       — И то, и другое. Ни то, ни другое. — Она снова улеглась на грудь Эш, устраиваясь в изгибе её тела. — Пока не знаю. Но я больше не буду убегать от своих чувств.       Эш поцеловала её в волосы и укрыла их обоих одеялом. Марго позволила себе погрузиться в сон, не сопротивляясь. Она потратила десятилетие на то, чтобы построить непробиваемые стены, такие высокие, что никто не мог до неё добраться. Где-то в последние несколько недель Эш прошла сквозь них, словно их вовсе не существовало.       Что происходит, когда у кого-то, наконец, появляется власть уничтожить тебя?       Она закрыла глаза и постаралась не думать об ответе.