Телохранительница миллиардерши // The Billionaire’s Bodyguard

      ГЛАВА 25       МАРГО       У Марго дрожали руки, когда она потянулась к кофеварке, чтобы сварить свежую порцию. Она сняла с полки кружку, из которой Эш пила всегда — тяжёлую, керамическую, которая «перекочевала» на край шкафа ещё в апреле, когда Марго перестала притворяться, что не замечает, к какой именно кружке Эш тянется каждое утро. Рядом стояла её собственная — наполовину пустая и холодная. Она пила из этой чашки ещё до рассвета, когда окончательно оставила попытки уснуть и пришла сюда, чтобы смотреть, как светлеет небо над океаном, и гадать, что скажет, когда Эш наконец появится.       Вот только Эш пришла, а Марго так и не знала, что сказать.       Кофеварка с шипением закончила цикл. Марго осторожно налила напиток, глядя, как тёмная струйка наполняет кружку Эш, пока в голове крутился десяток вариантов ответа — и все она мысленно отметала. Она выплеснула свой остывший кофе и налила свежего. Этот маленький, привычный ритуал помог успокоиться настолько, что, когда она повернулась с двумя кружками в руках, её пальцы почти не дрожали.       Почти.       Эш сидела у кухонного острова там же, где Марго её оставила: плечи расправлены, руки лежат на граните. В её неподвижности было что-то такое, что Марго научилась распознавать за месяцы жизни бок о бок. Это была не профессиональная сдержанность Эш во время работы; это было другое — состояние человека, который изо всех сил держится, ожидая, окажется ли почва под ногами твёрдой или сейчас уйдёт из-под ног.       Марго поставила кружку перед Эш и обхватила свою, греясь о её тепло. В кухне было тихо, только шум океана за окном да мерное гудение холодильника. Марго вспомнила все те утра, когда они стояли здесь вместе, с кофе, храня невысказанное понимание: обе они делают вид, будто профессиональные границы — это единственное, что их разделяет.       Эш взяла кружку, но не пила. Она просто держала её в руках, а Марго следила за тем, как двигается её кадык — словно Эш решала, сказать ли что-то ещё или подождать, пока первой заговорит Марго.       Марго избавила её от этих мучений.       — Ты уволилась.       — Да.       — С работы, на которой была десять лет. В которой ты достигла вершин. — Марго помолчала, давая весу этих слов лечь между ними. — Ты перечеркнула всю свою карьеру ради меня.       Челюсти Эш сжались.       — Я ушла, потому что остаться — означало бы потерять тебя. Это был несложный выбор.       Эта простота поразила Марго в самое сердце. Эш десять лет строила карьеру, которая была самой её сутью, и разрушила её за один разговор, потому что альтернативой было отказаться от этого — от Марго. И, по всей видимости, это даже не было вопросом, требующим раздумий.       Марго поставила кружку на стол, боясь, что та выпадет из рук.       — Я не знаю, что делать с этой информацией.       — Тебе ничего не нужно с ней делать. — Голос Эш звучал ровно, но Марго уловила в нём нотки неуверенности. — Я просто говорю тебе правду. Я выбрала тебя. Я выбираю тебя. Если ты хочешь, чтобы я была рядом.       Если она хочет, чтобы она была рядом. Как будто существовала хоть одна вселенная, где Марго, месяцами влюбляясь в эту женщину, ответила бы «нет» теперь, когда все преграды между ними рухнули.       — Я десять лет строила жизнь, в которой мне никто не был нужен, — призналась Марго. Слова казались слишком тяжёлыми для её горла, но она выдавила их, потому что Эш только что стояла здесь, на этой кухне, и обнажила душу, а Марго была обязана ей такой же честностью. — После развода я внушила себе, что быть одной — то же самое, что быть в безопасности. Что если я не подпущу никого достаточно близко, чтобы это имело значение, мне не будет больно снова. И у меня это неплохо получалось. Я построила компанию, репутацию и версию себя, которой не нужно ничего ни от кого.       Эш смотрела на неё с такой концентрацией, которая от кого-то другого показалась бы навязчивой, но от Эш это ощущалось как «быть увиденной». Словно вся броня, которую Марго возводила десятилетие, стала нелепой, потому что Эш научилась читать то, что скрывалось под ней.       — А потом появилась ты, — продолжала Марго, — и пять месяцев я убеждала себя, что ты — лишь телохранитель, которого совет директоров заставил меня нанять. Я говорила себе, что чувства, возникающие, когда я смотрю на тебя — это благодарность, или уважение, или какая-то другая эмоция, которая не требует от меня признать: я позволила кому-то прорваться сквозь стены, которые строила десять лет. — Она замолчала, переводя дух. — Но это было не так. Это никогда не было просто поверхностным чувством.       Слова полились легче, словно стоило начать — и их уже не остановить.       — Ты сидела на моём кухонном полу в два часа ночи и рассказывала о потере близкого человека, и мне хотелось прикоснуться к тебе. Ты стояла в моём кабинете и спорила о протоколах безопасности, а мне хотелось тебя поцеловать. Ты варила кофе каждое утро и проверяла периметр каждую ночь, а я начала искать предлоги, чтобы оказаться в той же комнате, потому что находиться рядом с тобой — это как дышать после десяти лет задержки дыхания.       Руки Эш крепче сжали кружку. Костяшки побелели, и Марго увидела, как напряглись мышцы на челюсти Эш — та словно пыталась удержать что-то внутри.       — Я знала, что это невозможно, — сказала Марго. — Ты работала на меня. Контракт, дисбаланс власти, все эти этические причины, по которым это не могло произойти. И я говорила себе: как только угроза исчезнет, как только профессиональные обязательства закончатся, может, мы поймём, что это такое. — Она запнулась, потому что следующая часть была тем, что не давало ей покоя с момента прихода Эш. — Но я не знала, как нам когда-либо преодолеть тот факт, что это я наняла тебя и подписывала чеки. И я не могла попросить тебя остаться, не зная, остаёшься ли ты потому, что сама этого хочешь, или потому, что это твоя работа.       — Именно поэтому я уволилась, — тихо сказала Эш. — Чтобы ты знала: я здесь, потому что хочу быть здесь, а не потому, что чувствую себя обязанной или это мой долг.       Марго посмотрела на неё и увидела правду — в том, как держались плечи Эш, в том, как неподвижно она замерла, словно боясь пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкую конструкцию, которая только что начала складываться между ними.       — Я люблю тебя, — сказала Марго, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Не потому, что ей не было страшно — было, — но теперь, после всего пережитого, притворство казалось опаснее, чем признание правды. — Я люблю тебя уже очень давно, задолго до того, как смогла признаться в этом самой себе. И мне страшно, потому что в прошлый раз, когда я любила, я потратила три года на брак, который почти уничтожил меня. — Она выдержала паузу, не отводя взгляда. — Но ещё больше я боюсь потерять тебя только потому, что испугалась сказать это вслух.       Сдержанность Эш дала трещину. Плечи опустились, выражение лица смягчилось так, что у Марго заныло в груди. Словно Эш была готова к отказу и только сейчас позволила себе поверить, что всё это происходит на самом деле.       — Поэтому я прошу тебя остаться, — сказала Марго. — Не как моего телохранителя, а как моего партнёра. Как человека, рядом с которым я хочу просыпаться, с которым хочу пить кофе и выяснять, как выглядит остаток моей жизни, если у меня хватит смелости действительно жить, а не просто выживать.       В кухне стояла такая тишина, что Марго слышала собственное сердцебиение — или, может, это было сердце Эш; теперь они стояли так близко, что различить было невозможно.       Эш встала и обогнула остров. Её движения были осознанными, неторопливыми. Она остановилась так близко, что Марго могла сосчитать удары её пульса на горле, разглядеть золотистые крапинки в её ореховых глазах, почувствовать тепло, исходящее от её кожи.       — Я хочу этого, — сказала Эш. Её голос был хриплым, таким Марго ещё не слышала — лишённым всякой брони, сплошная обнажённая честность. — Я хочу всего этого. Хочу просыпаться рядом с тобой, спорить о том, какой крепости должен быть кофе, и всю оставшуюся жизнь выяснять, что значит быть твоим равным партнёром.       Марго протянула руку и коснулась лица Эш, чувствуя ладонью тепло её щеки, и почувствовала, как Эш подалась навстречу прикосновению, словно ждала разрешения. Другая рука Марго легла на талию Эш, пальцы слегка надавили на ткань рубашки, закрепляя их обеих в реальности этого момента.       — Тогда оставайся, — сказала Марго, и голос вышел тише, чем она планировала — почти шёпотом в пространстве между ними.       Эш поцеловала её, и Марго ответила — со страстью, страхом и надеждой, которую не позволяла себе чувствовать до этого дня. Поцелуй не был лихорадочным или отчаянным, как те, первые, украденные моменты, отягощённые знанием о нарушении правил. Этот был открытым, несущим тяжесть выбора, который они обе совершали, полностью осознавая его значение: что это реально, что они выбирают друг друга, и что теперь между ними нет никаких преград.       Когда они отстранились, Эш прислонилась своим лбом к её и закрыла глаза. Марго прижала её к себе: утренний свет заливал окна, остывающий кофе на столе больше не имел значения, а будущее расстилалось перед ними, как неисследованная территория — пугающая и восхитительная в равной мере.       — Пойдём в спальню, — сказала Марго.       Уголки губ Эш дрогнули в подобии улыбки.       — Хорошо.       Марго взяла её за руку, переплетая их пальцы, и повела по коридору. В спальне было тихо и светло. Марго открыла шторы ещё на рассвете, когда оставила попытки уснуть, и теперь океан простирался за окнами — бескрайний и серо-голубой под небом, которое ещё не решило, каким будет этот день.       Эш остановилась в дверях, и Марго видела, как она оглядывает комнату: незаправленная постель, где Марго провела ночь, глядя в потолок, кашемировый плед на кресле, стопка книг на тумбочке, которые у Марго вечно не было времени прочитать.       Марго обернулась к ней, и нервное напряжение, которое помогало ей вести разговор на кухне, начало сменяться предвкушением, смешанным с уязвимостью.       — Ты не передумала? — спросила Марго.       Выражение лица Эш стало мягким.       — Нет. А ты?       — Ни капли.       Эш сократила расстояние между ними, и когда она снова потянулась к Марго, в её движениях не было ни колебаний, ни прощупывания границ, ни опасений за «украденные моменты». Когда руки Эш легли на талию и притянули её ближе, Марго отозвалась без тени сомнения.       — Я так этого хотела, — тихо сказала Эш, её голос хрипло звучал у уха Марго.       Марго отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Я твоя. Вся.       Эш снова поцеловала её, и Марго почувствовала, как рушатся последние остатки её защиты. Губы Марго разомкнулись под её поцелуем — настойчивым, но неторопливым, будто у них теперь в запасе была целая вечность. Эш целовала её с такой уверенностью, что у Марго пробежали мурашки, её язык скользнул внутрь, очерчивая край зубов Марго, прежде чем углубить контакт. Руки Марго легли на плечи Эш, пальцы чуть впились в твёрдые мышцы, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань рубашки.       Марго слегка отстранилась, сбив дыхание, и вгляделась в глаза Эш. Тёмные, сосредоточенные, они не отводили взгляда.       — Больше никаких тайн, — прошептала Марго, и в голосе её почти слышался вызов. Эш улыбнулась уголками губ и кивнула, большими пальцами поглаживая бёдра Марго.       — Больше никаких, — согласилась Эш, и снова поцеловала её — на этот раз медленнее, давая Марго прочувствовать каждое движение своих губ и языка. Марго отвечала тем же, подаваясь всем телом вперёд, прижимаясь так тесно, чтобы чувствовать подъём и опускание грудной клетки Эш. В комнате едва уловимо пахло кофе, смешанным с чистым ароматом Эш — мылом и чем-то землистым, как воздух на улице после дождя. Руки Эш скользили по бокам Марго, под подолом блузки, кончики пальцев легонько касались кожи на рёбрах. Марго выгнулась навстречу прикосновению, из её горла вырвался тихий звук.       Марго прервала поцелуй, чтобы стянуть с Эш рубашку. Эш помогла ей, подняв руки, и вот она уже обнажена до пояса, спортивный лифчик подчеркивает изгиб её груди. Взгляд Марго упал вниз, любуясь тем, как двигается тело Эш: сильные плечи, натренированные годами тренировок, едва заметные шрамы от старых заданий — истории, которые Марго только начинала узнавать — и свежие шрамы, полученные при её спасении. Она была прекрасна — не какой-то «отполированной» красотой, а земной, способной. На Марго нахлынула волна нежности такой силы, что почти стало больно. Эта женщина ушла со своей работы просто потому, что хотела быть с ней. У Марго сжалось сердце.       — Ты на меня пялишься, — сказала Эш с дразнящей ноткой в голосе, хотя её щеки вспыхнули.       — Хорошо, — ответила Марго, подходя ближе и проводя пальцами по ключицам Эш, спускаясь к краю лифчика. — Теперь я могу это делать. — Она с нарочитой медлительностью расстегнула его, наблюдая, как у Эш перехватило дыхание, когда ткань упала. Грудь Эш была высокой, соски уже затвердели от прохлады воздуха в комнате. Марго обхватила одну ладонью, большим пальцем поглаживая пик, и Эш издала тихий стон, слегка откинув голову назад.       Осмелев, Марго потянулась поцеловать её шею, пробуя на вкус соль кожи. Эш нашла пуговицы на блузке Марго, расстегивая их одну за другой — движения её были терпеливыми, смакующими каждый момент. Когда ткань разошлась, Эш сдвинула её с плеч Марго, позволив той сползти на пол. На Марго не было лифчика — она и не потрудилась надеть его утром. Глаза Эш с благодарностью блуждали по её телу, и она прошептала: «Господи, Марго», прежде чем притянуть её для нового поцелуя — кожа к коже.       Они переместились на кровать, сбрасывая остатки одежды, не разрывая контакта. Штаны полетели на пол, нижнее бельё следом, и вот они уже на простынях — сплетение конечностей и смеха, когда Марго едва не запуталась в собственных джинсах. Эш поймала её, перекатываясь так, что Марго оказалась сверху, своим весом прижимая Эш к матрасу. Марго замерла, оседлав её бёдра, глядя сверху вниз. Волосы Эш рассыпались по подушке, её тело вытянулось внизу — длинные ноги, точёный пресс, тёмный треугольник волос между бёдрами. У Марго пересохло во рту. Ей хотелось изучить каждый дюйм и заявить на него права.       — Я люблю тебя, — сказала Марго. Она говорила это раньше, но здесь, обнажённая и уязвимая, это прозвучало глубже.       Руки Эш легли на бёдра Марго, легонько сжимая их.       — Я тоже тебя люблю. Покажи мне, насколько сильно.       Марго наклонилась, чтобы снова поцеловать её, затем провела губами по линии челюсти Эш и горлу, задерживаясь на пульсирующей точке, которая подрагивала под её языком. Она слегка укусила её — не до следа, но достаточно, чтобы Эш ахнула, — и двинулась ниже, целуя ключицы, прежде чем взять сосок в рот. Эш выгнулась, её пальцы запутались в волосах Марго, удерживая её там, пока Марго сосала и облизывала, чередуя стороны, пока Эш не начала тяжело дышать, а её бёдра не задвигались в беспокойном ритме.       — Ещё, — прошептала Эш, и Марго улыбнулась, касаясь кожей её кожи, скользнув рукой вниз по животу Эш, погружая пальцы в тепло между её ног. Она уже была влажной, податливой, и Марго стала кружить вокруг клитора, дразня её, наблюдая за лицом Эш — прикрытые глаза, полуоткрытые губы. Было опьяняюще видеть, как она теряет контроль. Марго проскользнула одним пальцем внутрь, затем двумя, изогнув их так, что Эш простонала, а её тело сжалось вокруг них.       — Чёрт, да, — выдохнула Эш, голос её стал хриплым. Она подалась навстречу руке Марго, но Марго слегка отстранилась, заставляя её «догонять».       — Не сейчас, — сказала Марго, чувствуя, как собственное возбуждение нарастает, пульсируя где-то глубоко внутри. Ей хотелось растянуть это удовольствие. Целуя тело Эш, Марго устроилась между её ног, вдыхая мускусный аромат. Она раздвинула Эш большими пальцами, полностью открывая её для себя, и наклонилась, чтобы попробовать на вкус. Вкус Эш был острым и вызывал привыкание, покрывая язык Марго, когда та проводила медленную полоску от входа до клитора. Эш дёрнулась, из её уст сорвалось ругательство, и Марго прижала её бёдра вниз, уверенно лаская, задавая ритм.       Пальцы Эш впились в простыни, дыхание участилось.       — Марго, пожалуйста…       Марго уступила, нежно потягивая клитор, в то время как пальцы продвигались всё глубже, чувствуя, как Эш напрягается, будучи на грани оргазма. Когда Эш кончила, это было подобно содроганию — её бёдра обхватили голову Марго, тело задрожало. Марго не останавливалась, пока Эш не потянула её вверх, втягивая в сумбурный поцелуй, пробуя себя на губах Марго.       — Твоя очередь, — сказала Эш, с лёгкостью перевернув их. Марго оказалась на спине, ошеломлённая, но в восторге. Эш целовала её глубоко, затем двинулась вниз, повторяя путь Марго, оставляя лёгкие укусы вдоль шеи и на груди, от которых Марго ахала и выгибалась. Рот Эш был везде, поклоняясь каждому дюйму её тела. Когда она добралась до ядра Марго, она не стала дразнить — она погрузилась в неё, язык плотно и уверенно работал над клитором, пальцы проскользнули внутрь, нащупывая ту самую точку, от которой у Марго перед глазами вспыхнули звёзды.       Руки Марго нашли волосы Эш, направляя её, но Эш задавала темп, неумолимая в своём рвении. Удовольствие нарастало быстро, сворачиваясь в тугую спираль, и Марго разбилась на куски с прерывистым стоном, тело содрогалось, когда волны разрядки накрывали её. Эш целовала её внутреннюю часть бедер после вспышки, мягко и нежно, прежде чем подняться вверх, чтобы обнять её.       Они лежали так какое-то время, переводя дыхание, но жар не угасал. Марго чувствовала себя живой и беззащитной, и эта уязвимость была подарком, а не риском. Она повернула Эш на бок, лицом к себе, и потянулась к ящику прикроватной тумбочки. Внутри лежали игрушки, которые они купили вместе, спрятанные для фантазий, которые Марго не решалась озвучить. Теперь, с Эш, она вытащила тонкий вибратор, вопросительно подняв его.       Глаза Эш загорелись интересом.       — Да. Используй его на мне.       Марго включила устройство — низкий гул наполнил тихую комнату — и прижала его к клитору Эш, одновременно целуя её. Эш извивалась, подаваясь навстречу, и Марго опустила вибратор ниже, плавно вводя внутрь, совершая неглубокие движения, пока свободная рука пощипывала сосок. Стоны Эш становились громче, тело покрылось потом, и она быстро кончила снова, сжимаясь вокруг игрушки, впиваясь ногтями в плечо Марго.       Но Эш не закончила. Она забрала вибратор из руки Марго, меняясь ролями.       — Моя очередь, — сказала она хрипло. Она поставила Марго на четвереньки, поцеловала вдоль позвоночника, прежде чем раздвинуть её ноги. Сначала вибратор загудел у клитора Марго, посылая разряды электричества через всё тело, а потом Эш ввела его внутрь, выбрав идеальный угол, пока вторая рука исследовала её дальше. Палец очертил анус Марго, уже смазанный лубрикантом из тумбочки, и Марго напряглась, но тут же расслабилась, когда Эш начала медленно давить.       Двойное ощущение — вибратор внутри, палец сзади — быстро вытолкнуло Марго к краю. Эш перехватила вибратор так, чтобы свободной рукой дотянуться и потереть клитор большим пальцем, и Марго закричала, её оргазм накрыл её — сильнее первого, заставляя дрожать всем телом. Эш аккуратно опустила её, вынимая игрушку, и они обе рухнули на кровать, обессиленные интенсивностью пережитого.       — Подожди, — сказала Марго, всё ещё ловя ртом воздух. Ей хотелось большего, хотелось чувствовать Эш повсюду.       Она помогла Эш оседлать её, устроив её голову на подушках. Эш на секунду заколебалась, затем опустилась, упёршись руками в изголовье. Марго сжала её ягодицы, притягивая ближе, язык скользнул в складки. Эш двигалась навстречу её рту, втираясь, и Марго обожала это — тяжесть, вкус, то, как бёдра Эш дрожали вокруг её головы. Она сосала клитор, впиваясь пальцами в крепкие мышцы бедра Эш, и Эш кончила с тихим вздохом, заливая рот Марго горячей жидкостью.       Эш сползла вниз, страстно целуя её.       — Мне нужно поиметь тебя ещё. — Она схватила кожаную упряжь и фаллоимитатор из ящика — толстый, реалистичный, на который они обе засматривались — и сноровисто закрепила его. Марго наблюдала за ней, возбуждение подскочило при виде Эш в таком образе: уверенная, готовая. Эш расположилась между ног Марго, потеревшись головкой о вход, прежде чем медленно войти.       Марго простонала от полноты ощущений, обхватывая бёдра Эш ногами. Эш двигалась размеренно, не отрывая взгляда от глаз Марго, шепча: «Ты теперь моя. Вся моя».       Слова вызвали жар, разлившийся внизу, и Марго ответила на её толчки, подаваясь бёдрами вверх. Рука Эш проскользнула между ними, чтобы погладить клитор, и Марго кончила снова, сжимаясь вокруг фаллоимитатора, притягивая Эш глубже.       Они поменялись местами — Марго взяла упряжь, желая дать всё в ответ. Она вошла в Эш сзади, одной рукой на бедре, другой обхватив спереди, чтобы пальцами ласкать клитор. Эш подавалась навстречу, требуя большего, и Марго дала ей это, толкаясь всё сильнее, пока Эш не разбилась в экстазе, её крики заглушала подушка. Они продолжали так, казалось, целую вечность — меняясь ведущей ролью, исследуя каждое прикосновение, каждый угол, пока не остались без сил.       Марго сбилась со счёта оргазмов, каждый был сильнее предыдущего, связывая их всё теснее. В тихие моменты между ними они шептали: «Я выбираю тебя» и «Останься со мной».       Марго каждый раз заново любовалась телом Эш: изгиб спины, то, как покачивалась грудь, когда Эш двигалась, румянец, разливающийся по её груди. Это закрепляло всё; это был не просто секс, это было доверие и партнёрство, выраженные физически. Позволить Эш вести, сдать позиции — это всё ещё пугало её после стольких лет жизни за стенами, но с Эш это также приносило освобождение.       Наконец, уставшие и удовлетворённые, они замедлились. Игрушки были отложены, тела переплелись. Голова Марго лежала на плече Эш, а пальцы Эш рассеянно вычерчивали узоры вдоль её позвоночника — медленные, случайные прикосновения, которые казались более интимными, чем всё, что они делали до этого. Марго чувствовала себя расслабленной и довольной так, как не чувствовала себя долгие годы, может быть — никогда. Эш поцеловала её в лоб.       — Как думаешь, мы можем теперь делать это каждый день?       Марго рассмеялась, обводя пальцем шрам на рёбрах Эш.       — Только если пообещаешь не увольняться из моей постели.       Эш ухмыльнулась, притягивая её ближе.       — Договорились.       Броня «Снежной королевы», которую Марго носила десять лет, исчезла, а на её месте появилось что-то, у чего пока не было названия, но Марго подозревала, что это может быть счастье.       — Мне нужно кое-что сказать, — произнесла Эш, и Марго почувствовала, как та слегка напряглась, будто готовилась к сложному разговору.       Марго подняла голову, чтобы посмотреть на неё.       — Что?       — У меня нет работы, — Эш сказала это с кривой полуулыбкой, но Марго слышала под ней неуверенность. — Я ушла из «Sentinel» этим утром без плана и без страховки. У меня есть сбережения, которых хватит на пару месяцев, может, на шесть, если быть осторожной, но после этого… — Она замолчала.       Марго была так сосредоточена на эмоциональном весе отставки Эш, что не подумала о практических последствиях. Эш перечеркнула всю свою карьеру, не имея ничего на примете, без подстраховки — только вера в то, что Марго выберет её.       — Ты всегда можешь остаться здесь, — сказала Марго. — Переехать по-настоящему и перестать платить аренду за квартиру, в которой почти не бываешь.       Пальцы Эш замерли на спине.       — Я не хочу быть женщиной, которая съезжается со своей девушкой-миллиардершей, потому что не может позволить себе собственное жильё.       — Ты не она, — твёрдо сказала Марго. — Ты — женщина, которую я люблю, и я прошу тебя построить жизнь со мной. Это включает в себя общее пространство, ресурсы и решение всех практических вопросов вместе. — Она помолчала. — К тому же, ты и так живёшь здесь уже несколько месяцев. Это просто делает всё официально.       — Всё было иначе, когда я работала. У меня была причина быть здесь, которая не касалась нас лично.       Марго повернулась так, чтобы видеть лицо Эш.       — А теперь твоя причина в том, что я хочу, чтобы ты была здесь, и ты сама хочешь быть здесь. Этого достаточно.       Эш долго смотрела на неё, и Марго наблюдала, как внутренняя борьба отражается на её лице — инстинкт независимости против желания сказать «да», принять предложение Марго, не пытаясь всё усложнить.       — Хорошо, — наконец сказала Эш. — Но я найду другую работу. Я не собираюсь сидеть у тебя дома и пить дорогой кофе, пока ты вкалываешь по восемьдесят часов в неделю.       — Я бы этого от тебя и не ждала. — Марго снова прижалась к её плечу. — Чем ты хочешь заниматься? Вернёшься в частную охрану?       — Возможно. Или что-то смежное. — Эш помолчала. — Джанет однажды сказала, что я была бы хороша в консалтинге — помогала бы компаниям выстраивать инфраструктуру безопасности, разрабатывать программы обучения, такое вот. Я могла бы делать это на фрилансе и сама устанавливать график.       — У тебя бы отлично получилось.       — Ещё я думала о преподавании. В местном университете есть программа по уголовному правосудию, и им всегда нужны инструкторы с реальным опытом. — Пальцы Эш возобновили своё рассеянное движение по позвоночнику Марго. — Не знаю. У меня есть варианты. Мне просто нужно понять, чего я хочу на самом деле, вместо того, чтобы делать то, что, как мне кажется, «должна».       Марго уловила тяжесть за этими словами — годы принятия решений, основанных на долге, ответственности и ожиданиях окружающих, а не на собственных желаниях. Знакомая территория.       — Не торопись, — сказала Марго. — Пойми, чего хочешь ты. Мы что-нибудь придумаем.       — Мы, — повторила Эш, и в её голосе было что-то такое, что заставило Марго снова поднять глаза. — Я всё ещё привыкаю к тому, что это реально. Мы, нас, планирующих будущее вместе.       — Привыкай, — сказала Марго. — Потому что я не отпущу тебя теперь, когда, наконец, заполучила.       Эш поцеловала её в макушку, и Марго почувствовала её улыбку волосами.       — Хорошо. Потому что я никуда не собираюсь.       Они лежали в комфортной тишине, и Марго позволила себе прочувствовать масштаб того, что произошло.       — Моей матери ты точно понравишься, — неожиданно сказала Эш. Марго приподняла голову.       — Ты рассказала ей обо мне?       — Не всё, но достаточно, чтобы она поняла: в этом задании что-то изменилось. — Уголок рта Эш дрогнул. — Она доставала меня вопросами, когда же я познакомлю её с тобой. Я постоянно искала отговорки, потому что не знала, как объяснить, что влюблена в клиентку и это огромная этическая проблема.       — А теперь?       — А теперь я могу просто сказать ей, что ты моя девушка, и пропустить часть про нарушение всех мыслимых профессиональных границ.       Девушка. Это слово легло в сознание Марго с удивительной лёгкостью. Она ожидала, что оно будет звучать странно или слишком просто для того, кем они друг другу приходились, но нет. Оно звучало правильно.       — Я хочу встретиться с ней, — сказала Марго. — И Елена захочет познакомиться с тобой по-настоящему. Не как с моим телохранителем, а как с… — Она запнулась, пробуя слово на вкус. — Как с моей девушкой.       — С твоей сестрой я справлюсь, — сказала Эш. — Она уже ко мне расположена. Я видела.       — Да. Она неделями твердила, что мне нужно перестать бороться с чувствами и признать, что я влюблена в тебя. — Марго улыбнулась. — Она была права.       — Умная женщина.       — Это семейное.       Эш рассмеялась, и этот звук наполнил комнату — лёгкий, непринуждённый, такой Марго от неё ещё не слышала. Ей пришло в голову, что она видит ту версию Эш, которая была погребена под годами профессионализма и добровольной изоляции — женщину, которая легко смеётся, шутит и позволяет себе быть счастливой, не ожидая постоянно подвоха.       Марго хотелось этого больше. Ей хотелось всего этого.       — О чём ты думаешь? — спросила Эш.       — О том, что я люблю тебя, — сказала Марго. — И о том, что я рада, что ты вошла в мой кабинет пять месяцев назад и не позволила мне запугать себя.       — Ты меня не запугала. Ты меня заинтриговала. — Пальцы Эш нашли её руку и переплелись с пальцами Марго. — А потом ты позволила мне заглянуть за броню «Снежной королевы», и я была обречена.       — Хорошо, — сказала Марго и поцеловала её. — Потому что я тоже.