Дитя солнца

Некоторые богатые семьи те, кого спасли, или те, кто знаком с родом Убуяшики, дают приют охотникам на демонов, отправляющимся в дальнюю дорогу. Клан Юмей, уважаемый в обществе, но малоизвестный в Корпусе, был одним из таких семейств. Рассвет только-только разбавил чернила ночи молочным светом. Столп воды Томиока Гию охотится в горной местности уже третьи сутки. Он рубил демонов механически, почти не думая, но каждый раз после боя телу требовалась передышка, которой он себе не давал. Теперь веки слипались, а мир иногда двоился на секунду. И сквозь утренний туман он увидел ее, глицинию на стенах. Лиловые кисти свешивались с каменной ограды, переплетались с коваными прутьями ворот. Томиока остановился в нескольких шагах. Меч на поясе привычно холодил бок через ткань униформы. Он смотрел на изогнутые ветви, на тяжёлые гроздья, и внутри всё сжималось от неловкости. Он не любил просить. Не любил входить туда, где его не ждали. Охотник, несущий смерть, переступает порог дома, где спят дети, старики, женщины. Ему казалось, он приносит с собой запах крови и даже когда чист. — Можно пройти дальше — подумал он. И всё же он сделал шаг. Глициния только покачивалась на утреннем ветру, и это движение казалось напоминанием Здесь не откажут. Здесь ждут. Усталость взяла вверх. За воротами открылся просторный двор, вымощенный светлым камнем. Главный дом тянулся вширь. Повсюду тишина, чистота и запах цветущей глицинии. Кто-то уже заметил его. Слуга, немолодой мужчина с сединой на висках, мельком глянул на меч и тут же исчез в глубине дома. Томиока ждал. Стоял прямо, сложив руки перед собой, глядя на резные колонны веранды. Из дома вышел мужчина преклонных лет. Его лицо было спокойным, но во взгляде цепкая внимательность и доброта. Томиока поклонился. Спина прямая, руки по швам, в этом поклоне было всё его воспитание. Охотник не опускает головы слишком низко, но и не смотрит свысока. — Прошу прощения, что нарушил ваш покой, — голос сел от усталости и долгого молчания. — Я Столп воды, Томиока Гию. Слуги зашептались — Добро пожаловать, господин Томиока. Меня зовут Юмей Айкедо, я хозяин этого поместья. Будьте как дома. Мужчина улыбнулся. Не слишком широко, но искренне насколько вообще может быть искренней улыбка человека, который знает, что охотник может умереть уже завтра. Гостю предложили умыться и переодеться. Сразу после слуга проводил его в столовую. Просторная комната освещалась дневным светом, отбрасывая тёплые тени на циновки из рисовой соломы. За низким столом уже сидели хозяин дома, рядом с ним его жена Сакура женщина с мягким лицом и острым взглядом. Напротив расположился молодой человек, которого поспешно разбудили слуги. Увидев гостя, юноша тотчас поднялся. — Здравствуйте, господин. Меня зовут Юмей Хисаши, — сказал юноша, низко поклонившись. — Мы очень вам рады. Томиока поклонился в ответ. — Томиока Гию. Благодарю. — Садитесь — произнесла Сакура, жестом указывая на свободное место. — Благодарю, госпожа, — Томиока сел. Его мышцы всё ещё помнили напряжение ночных схваток с демонами. — Не надо нас благодарить, — мягко, но твёрдо сказал Айкедо. — Это мы должны благодарить вас. Вы каждый день рискуете своей жизнью, защищая людей. Томиока опустил взгляд на полированную поверхность стола. — Это моя работа, — ответил он тихо. Повисла короткая пауза. Сакура и Хисаши переглянулись. Айкедо лишь кивнул, не настаивая. Хозяин дома пытался вывести Томиоку на разговор. Тот долго сопротивлялся отвечал односложно, не поднимал глаз, прятал взгляд в тарелку. Но Айкедо оказался настойчивым. И Томиока… поддался. — Так значит, вы охотитесь на определённого демона? — спросила Сакура, ставя чашку с чаем на стол. — Да — ответил Томиока, помедлив. — Я был в деревне неподалёку. Убил нескольких демонов, но тот, кого описывали местные, мне ещё не попадался. — Я попрошу вас об одолжении, — сказал хозяин дома, подавшись вперёд. — Если сегодняшней ночью вы не найдёте того демона, которого ищете, прошу… возвращайтесь в этот дом с рассветом. Томиока поднял глаза. Хотел возразить привычка быть одному, привычка не обременять других… но Айкедо смотрел на него так, что слова застряли в горле. — Да, господин Томиока — подхватил Хисаши. Его лицо светилось искренней надеждой. — Возвращайтесь, мы всегда рады охотникам. Томиока перевёл взгляд на пустую тарелку. — …Благодарю, — тихо сказал он. Он не сказал «да». Не мог. Но и «нет» не прозвучало. Айкедо улыбнулся краешком губ, словно услышал именно то, что хотел. После трапезы, которую организовали для него, Томиоку проводили в комнату, в которой он ранее переодевался. — Вам принести что-нибудь, господин? — спросил слуга, остановившись у входа в гостевую комнату. Кровать, стол в углу, букет свежих цветов. Слишком хорошо, слишком заботливо. — Нет. Я посплю несколько часов и покину вас, — ответил Томиока. Слуга замер на мгновение, словно хотел что-то добавить, но передумал. Поклонился и вышел, бесшумно притворив за собой сёдзи. Томиока снял меч, поставил рядом и лёг на спину, глядя в побелённый потолок. — Несколько часов — повторил он про себя. И провалился в сон. Тем временем в другой части поместья. Молодая девушка восемнадцати лет сидела перед зеркалом, заканчивая приводить себя в порядок после сна. Её длинные пепельные волосы были заплетены в две косы, лежавшие на плечах слева и справа. Аккуратный, чуть вздёрнутый нос придавал лицу выражение вечного, чуть насмешливого любопытства. Белоснежная кожа ни загара, ни царапины, ни единого знака, что этот человек когда-либо знал боль. Фиалковые глаза смотрели в зеркало спокойно, даже лениво, как у кошки, которую не тревожат дела этого мира. На плечи было накинуто фиолетовое хаори. — Госпожа Химари! — в комнату забежала её личная служанка, запыхавшись, так что пряди чёрных волос выбились из причёски. Химари резко обернулась. Одна коса перекинулась через плечо и упала на грудь. — Что случилось, Ая? — голос спокойный, но в глазах мелькнул интерес. — К нам пришёл охотник на демонов, госпожа — Ая перевела дыхание. — Он спит в комнате для гостей. — Мне-то что? Кровь я дам, — Химари откинула косу обратно, задирая и так вздёрнутый нос. Жест получился капризный. — Мы ведь помогаем каждому охотнику. — Госпожа, это Столп воды! — выпалила Ая. Химари медленно повернулась к служанке. Вся лень сошла с её лица, как утренний туман. Фиалковые глаза сузились. — Правда? — Она уже сделала движение, чтобы встать. — Ему наверняка нужна кровь. Я пойду. — Он в целости и сохранности, госпожа — Ая сделала шаг к двери — неосознанно, будто могла загородить выход своим маленьким телом. — На нём не было ни царапинки. Сказал, что поспит несколько часов и уйдёт. — Тебе откуда знать, что у него под одеждой? — Химари прищурилась. В её голосе появилась опасная нотка. — Или он явился голым, и все его раны были видны сразу? — Госпожа, тише! — Ая прижала ладонь к её губам. Ладонь пахла рисом и древесным дымом. — Если ваша матушка услышит, нам не поздоровится. Химари дёрнула головой, освобождаясь. — Я всё равно пойду, — сказала она, поднимаясь. Голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. Химари вышла из комнаты, и не оглядываясь пошла в комнату матери. Мать Химари была из тех женщин, чей возраст угадывался только по спокойствию во взгляде ни морщин, ни седины. Длинные пепельные волосы, такие же, как у дочери, были собраны в низкий пучок, заколотый шпилькой. В ее пальцах мелькала игла для вышивания. — Мама, а это правда, что… — Правда, Химари, — перебила её мать, даже не поднимая головы. — Твой отец приказал приготовить лучшие закуски к вечеру, когда он проснётся. — Сакура воткнула иглу в ткань и наконец подняла глаза. — А он остаётся до вечера? — Химари опустилась напротив матери, положив голову ей на колени. — Мужчина выглядел очень уставшим, — Сакура отвела прядь волос с лица дочери, заправила за ухо — Думаю, он проснётся только к вечеру. Столп воды, конечно, но даже самые сильные нуждаются во сне. Химари надула губы. — И что мне делать до вечера? — Для начала не делать глупостей. То, что отец не позволяет тебе выходить за пределы поместья не оправдание для глупостей. И поменять кимоно. То, в котором ты сейчас, я видела уже два дня подряд. — Сакура снова склонилась к вышивке. — Интересно, ему что-нибудь нужно? — Спросила Химари вздыхая — Конечно, — Сакура вышила стежок. — Отдых.

***

День подходил к концу. Химари сбежала от матери под предлогом смены кимоно, но вместо этого свернула в северную галерею туда, откуда можно было незаметно заглянуть во флигель для гостей. Ая бежала за ней по пятам, тихо охая и моля, чтобы их не застукали. — Госпожа, ну куда вы? Ваша матушка сказала не делать глупостей! — Я и не делаю, я наблюдаю, — Химари присела на корточки у раздвижной двери, оставив крошечную щель. Комната тонула в полумраке. Томиока Гию лежал на спине, раскинув одну руку в сторону там, где покоился меч. Даже во сне пальцы касались рукояти. Он не раздевался: белая рубашка плотно облегала широкие плечи, ворот был расстёгнут ровно настолько, чтобы можно было спокойно дышать. Химари разглядывала его лицо. Чёрные волосы разметались по подушке, челюсть жёсткая, даже во сне чуть напряжённая. И ни одной царапины. Служанка не солгала. — Красивый, — выдохнула она едва слышно. Ая дёрнула её за рукав. — Госпожа! Это неприлично! Химари попыталась вырвать рукав, но в этот момент внутри комнаты что-то изменилось, седзи дернули в сторону. Химари, опиравшаяся на створку всем весом, потеряла равновесие. Она влетела в комнату лицом вниз, больно ударившись коленями и ладонями о циновку. Ая, сделав вид, что ничего не произошло, быстро зашагала прочь по коридору и даже не оглянулась, боясь гнева хозяйки дома. — Ай! — вскрикнула Химари, поднимая голову. Она полулежала на полу, опершись на локти, растерянная, с выбившимися из кос прядями. Фиалковые глаза испугано метнулись вверх. Томиока даже не шевельнулся. Он стоял глядя сверху вниз. Взгляд пустой, как вода в пруду без ряби. Затем он просто обходит её не помогая, не говоря ни слова. Переступает через порог. Останавливается на миг. Медленно, почти осторожно прикрывает сёдзи не до конца, но так, чтобы из коридора не было видно. Химари слышит щелчок бумажной рамы. Секунда тишины. Потом его шаги тихие, ровные удаляются. Она остаётся сидеть на полу одна, с открытым ртом.