Гравитация

Дни слились в одно серое, вязкое пятно. Боль в крыльях стала фоновой, привычной, но внутри, там, где раньше жила скорость и азарт, теперь поселилась звенящая пустота. Радуга Дэш перестала отвечать на попытки Флаттершай завязать разговор. Она просто лежала, уставившись в одну точку на потолке, и молчала. Пинки Пай, всегда неунывающий сгусток энергии, ворвалась в палату с воздушными шариками и огромным тортом. — Я принесла тебе «Радость-выздоравления-скорее»! — пропела она, но её голос дрогнул, когда она увидела лицо подруги. Радуга даже не повернула голову. Её взгляд был пустым и стеклянным. — Эй, Дэши? Это же я! Твоя подруга! — Пинки подошла ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты должна улыбнуться! Это приказ! Приказ от Пинки! Внезапно Радуга резко дёрнулась. Её копыто с грохотом опустилось на тумбочку, сбив стакан с водой. — Хватит! — прорычала она, и в её голосе было столько яда, что Пинки отшатнулась. — Хватит этого цирка! Уйди! Просто уйди и оставь меня в покое! Пинки застыла с открытым ртом, её нижняя губа задрожала. Слёзы брызнули из глаз, и она, бросив торт на пол, выбежала из палаты, хлопнув дверью. Тишина вернулась, но теперь она была пропитана горечью. Радуга закрыла глаза. Ей было всё равно. Пустота внутри требовала одиночества. Флаттершай вернулась через час. Она не стала ничего говорить про Пинки. Она просто начала убирать беспорядок: вытерла разлитую воду, собрала осколки тарелки. Её движения были медленными и аккуратными. — Ты не должна была так с ней говорить, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. Радуга фыркнула. — А что я должна была сделать? Устроить вечеринку? Поблагодарить за то, что я теперь никто? Я не могу летать, Флаттершай. Я. Не. Могу. Летать. А вы все ходите тут с этими идиотскими улыбками, как будто ничего не случилось! Она попыталась приподняться на локтях, но мышцы спины свело судорогой от боли. Она рухнула обратно на подушку, тяжело дыша. — Ты злишься, — мягко сказала Флаттершай, поворачиваясь к ней. В её глазах не было осуждения, только глубокая печаль. — Это нормально — злиться. — Я не злюсь! — закричала Радуга, и по её щекам наконец потекли злые слёзы. — Я ненавижу! Я ненавижу эти бинты! Я ненавижу эту кровать! Я ненавижу свои бесполезные крылья! Я ненавижу вас всех за то, что вы... вы нормальные! Вы можете летать! Вы можете бежать! А я... я просто... мусор. Слово «мусор» сорвалось с языка как приговор. Она отвернулась к стене и натянула одеяло на голову, отгораживаясь от всего мира. Флаттершай подошла и осторожно села на край кровати. Она не пыталась обнять Радугу или утешить её словами. Она просто сидела рядом, её присутствие было тихим и незыблемым, как скала посреди бушующего моря ярости и отчаяния подруги. В этой тишине агрессия Радуги начала утихать, уступая место ледяному оцепенению депрессии. Она чувствовала себя запертой в клетке из собственного тела, а единственный ключ от этой клетки был сломан и выброшен в пропасть вместе с её мечтой о небе.