Яр седины Солнца

Идя по узкой тропе за Каэлем, Морифис старается не смотреть на широкую спину впереди идущего. "И когда он успел выйти вперёд меня?" - думал эльф про себя, поддавшись интересу детальней рассмотреть тёмного эльфа: его волосы легко развивались из стороны в сторону, подстраиваясь в темп шага. Длинный хвост, хоть и был сильно поднят наверх, но достигал до низа лопаток. Нет. Даже ниже. Седые пряди были не только у весков, но и виднелись по всей голове. Редкие пряди, показывающие насколько глубоко их хозяин был в отчаянии. Морифис ничего не говорил. Он отвёл взгляд. Не его дело сейчас думать об Каэле. Он не его друг или товарищ, он- провожатый, ведущий его по безопасным тропам к Серому Яру. Каэль чувствует на себе взгляд, ухмыляется тихо и сбавляет свой шаг, сравниваясь с темпом ходьбы Морифиса. Тёмный эльф неожиданно переплетает свои пальцы с пальцами клирика. Ладонь Каэля на удивление тёплая. Даже теплее, чем у самого Морифиса. Его поступь становится более уверенной, а слова не такими насмешлевыми: «Тебе лучше смотреть под ноги, чем любоваться мной, - говорит мягко он, прищуриваясь, - иначе мне не остаётся ничего, кроме как вести тебя дальше за руку.» Морифис, не ожидавший такого действия со стороны спутника, резко вырывает свою руку и одёргивается, ускоряя свой шаг. «Лучше бы сам следил за дорогой, чем пытался разговаривать со мной.» - потирая свою руку, говорит раздражённо Морифис. Слова клирика ударили сильнее, чем то письмо, отправленное ему. Каэль наклонил голову и лишь улыбнулся, вгоняя нахлынувшую боль подальше в сердце. Тёмный эльф не надолго отстаёт, собираясь с мыслями и делая невозмутимое лицо, набирая темп через некоторое время. Снова развилка. Каэль остановился рядом, уже не прикасаясь, лишь краем глаза наблюдая и, смягчив голос, негромко говорит: «Направо, жрец солнца.» Слова эльфа разносятся рядом с ухом Морифиса. Бледные волосы касаются его плеч и щекотят ухо. Клирик лишь глубоко вздохнул и сказал устало: «Снова ты подошёл слишком близко. Хватит. Твои сухие волосы неприятно щекотят меня.» Каэль лишь усмехнулся и выгинается, чтобы дальше не доставлять неудобств своему спутнику. Тишина. Не было даже шороха сухих листьев. Лес вокруг будто затаил дыхание - только низкое гудение, словно далёкий ропот множества голосов, и липкий мрак между стволами начинает сгущаться, заволакивая тропу. Тёмный эльф насторожился, шёпотом сказав: «Что-то приближается. Встать позади меня. Быстро.» И не дожидаясь ответа от Морифиса, он схватил его за руку и оттащил за свою спину. Внезапно из самой тени, сзади Морифиса, выстреливает чёрный, как смола, корень - он хлещет клирика по боку, разрывая ткань одежды. В месте раны кожа опалялась мёртвенной болью. Морифис отшатывается, чувствуя, как силы на миг утехают. Каэль лишь успевает достать свой кинжал и отбить следующую атаку, что целилась в грудь Морифиса. Только сейчас светлый эльф успевает осознать тревогу и всю сложившуюся ситуацию. Он кричит Каэлю: «Мы же договаривались, что ты проведешь меня без происшествий!» Каэль кричит в ответ, отбивая атаку слева: «Лес не любит тех, кто несёт с собой свет! Я не говорил, что будет легко.» Земля впереди шевелится, вздыбливаясь клубком чёрных корней и липкой тьмы - прямо на перепутье троп вырастает Корневой Омут, чёрный провал с торчащими, как щупальцы корнями. Морифис быстро снимает с себя сумку и начинает искать амулет Хелиары, чтобы начать действовать, но пальцы никак не могут его найти быстро, и мгновение растерянности стоит слишком дорого. Корень, вздыбившись, с силой хлещет по Каэлю, отбрасывая его в сторону. Он глухо ударяется о сухой ствол, проламывая его своим телом и срывается на короткий смешок, больше похожий на сдавленный стон: «В следующий раз запоминай где и что лежит, жрец... а потом уже придумывай, когда вытаскивать это.» Морифис злобно делает рывок, убегая от нескольких корней, впившийся в землю, где он только что был. Наконец нащупав амулет и застегнув сумки на бегу, эльф поднимает руку в сторону Каэля, шепча молитву: золотистый полупрозрачный ореол облекает тёмного эльфа, вытягивая из него щепы сухой древесины, укрепляя его мышцы и движение. Вдохновлённым благословением, он бросается вперёд и с резким выкриком полосует тьму, рассекая один из корней Корневого Омута. Из его раны вырывается шипящий сгусток мрака и обугленные щепы разлетаются вокруг. Чудовище дёргается, корни бьют по земле вслепую, и липкая тьма, словно грязный прилив, пытается сомкнуться вокруг двоих незванных путников, но молитва Морифиса пока ещё держит тонкий барьер света между Каэлем и омутом. Морифис заканчивает с первым текстом и приступает ко второму, сбавив темп бега. Он останавливается, сцепляет руки на амулете в молитвенной речи, склоняя голову, но Корневой Омут вздрагивает, и два чёрных, глянцевых корня выходят из под земли рядом с Морифисом. Один хлещет по плечу, разрывая кожу до крови, другой сбивает с ног спешащего Каэля к клирику, выплёскивая из двоих силы и боль, как воду из треснутого сосуда. Вскрикнув от жгучей боли, Морифис направляет вспыхнувшую силу амулета Хелиары, накопившиеся для исцеления, вырывая наружу ослепительный столб света, пронзая Корневой Омут. Чёрные корни вспыхивают, как сухие ветви, и с отвратительным хлюпающим шипением осыпаются обугленными клочьями. Сама же тьма сворачивается, словно обожжённая рука, отдёргиваемая от пламени. Омут заметно сжимается, его провал стал меньше, но ещё живой. Новые, более тонкие, быстрые корни выстреливают в сторону двоих эльфов. Каэль, пошатываясь, встаёт напротив Морифиса и отбивает один за другим летящие иглы. Не оборачиваясь он бросает хрипло с мрачной ухмылкой: «Раз уж ты жертвуешь исцелением ради такого удара, то не смей отступать до конца.» Морифис поднимает свой раздражённый взгляд, комментариев ему ещё не хватало, и резко прижимает амулет к груди. Мягкая золотистая волна исцеляющей молитвы разбивается вокруг, заглатывая разрывы боли в своём теле и теле Каэля, останавливая хотя бы на время кровь. Дыхание становится ровным, а взгляд больше не затуманен болью. Корневой Омут, ощутив, как свет отнимает у него добычу, бещено вздрагивает и швыряет к куполу из света тонкие корни-кнуты, но они лишь бессильно скользят по сияющего ореолу, не достигая плоти. «Каэль, сейчас!» - кричит Морифис и крик словно становится боевым сигналом. Каэль, оперевшись на перекошенный корень, вырывается вперед, его клинок рассекает клубящийся мрак, рванув Корнемой Омут почти до сердцевины, и тьма взвывает беззвучно, осыпаясь клочьями. В ответ один из корней, до сих пор скрытый в стороне, резко выстреливает в спину Морифиса. Ледяная боль пронзает грудь, и дыхание сбивается, переходя на хрип, но клирик удерживается на ногах, чувствуя, как под ногами вздрагивает сама земля. Каэль видит это, уже начинает оббегать корни, что летят за ним, врезаясь в землю, но Морифис, опираясь о шероховатый ствол, срывает голос, приказывая Каэлю не бежать к нему, что победить врага сейчас важнее и он почти у цели. Пальцы рук Морифиса вжимаются с новой силой в амулет до белых костяшек и по тьме разносится новый текст молитвы, вплетая его в слова защиты. Каэль раздражённо руганувшись поворачивается к Омуту, делая последний рывок, пронзая чёрное сердце Корневого Омута. Корни взвиваются, словно в немом крике, земля ходит ходуном. Из неё вырываются прячущиеся корни, и затем весь мрак рушится внутрь себя, оставляя лишь вонючую выжженную яму в земле. Лес, будто откашлявшись от удушья, начинает робко возвращать себе шёпот листвы и слабый, но живой дневной свет. Каэль, тяжело дыша, вытирает клинок о мёртвую кору и усмехается Морифису боковым взглядом: «Не думал, что даже на границе будут такие существа, способные ранить. Видимо ты оказался для них лакомством ещё тем.» Клирик же не обращает внимание на насмешки Каэля, осматривает свои раны и рваную одежду. Он хрипло говорит, не скрывая злости: «Если у тебя есть силы усмехаться на до мной, то почему бы тебе не поискать палки и хворост для разжигания костра? Думаю это будет полезней, чем твои высказывания.» Каэль бросает на Морифиса более внимательный взгляд и видит его разорванные раны, что не смотря на исцеление, продолжают кровоточить. Он фыркает и кивает: «Ладно, светлый, молчи и дыши.» После чего уходит между деревьев собирать хворост. Морифис, всё ещё операвшийся у ствола дерева, прикасается осторожно к амулету Хелиары и начинает тихо шептать молитву. Тёплое покалывание медленно притупляет боль, пока вокруг лес окончательно приходит в себя, возвращаясь к привычному шороху и свету. Клирик, не сводя глаз с леса, пробует сделать шаг без поддержки ствола дерева. Тупая боль отдаётся в боку, но получается идти. Кивнув себе, сцепив зубы, Морифис сгребает ботинком и дрожащими руками сырую листву, ресчишая круг под костёр, что будет располагаться на самой тропе, где нет сухой травы. Каждая попытка наклониться отдаётся в ране раскалённым ножом, мутня перед глазами краски леса. Ветки деревьев шевелятся от лёгкого прохладного ветра. Силуэт тени проскальзывает между стволов. Морифис резко оборачиваясь до боли в шее. Второй, уже с другой стороны, вон третий пробирается ближе. Морифис пятится назад, зажимая рот ладонью, подавляя рвущийся крик. Среди таких теней выходит Каэль с большой охапкой хвороста и веток. Заметив его, Морифис выпрямляется, сдерживая дрожь в теле от страха. Его взгляд становится спокойным, почти усталым, будто раны на теле и тени в лесу лишь досадная помеха. Тёмный эльф, подойдя к расчищенному месту и бросив хворост, скользит глазами по лицу Морифиса, что пытается скрыть страх с болью. Взгляд останавливается на окровавленном плече и боку. Каэль, поняв намёк, хмыкает: «Конечно, жрец солнца не может выглядеть слабым рядом с изгнанником Солнца и Луны... ладно, раз уж ты делаешь вид, что всё в порядке, я просто начну разжигать костер и случайно не замечу, как ты присядешь и позволишь себе дать слабину на пару минут.» Ничего не ответив, Морифис позволяет себе роскошь слабости. Поудобней устраиваясь у корней дерева, веки сами тяжелеют, и мир сужается до запаха дыма и хвои, до приглушённого шуршания рук Каэля, возящихся с костром, что специально не оборачивается к Морифису. Последняя мысль, что проносится у светлого эльфа, так это то, что он лишь немного позволит себе вздремнуть. Она сразу же меркнет, когда тёплое оранжевое мерцание вползает под закрытые веки, а рядом раздаётся тихий, почти неслышный шёпот тёмного эльфа: «Спи, солнце... хоть кто-то из нас двоих должен отдохнуть.» Сквозь сон Морифис ощущает, как тёплые, уверенные пальцы осторожно раздвигают ткань у кровоточащего бока. После: мягкий холод какой-то мази и тугую повязку, ложащуюся точно на линии раны. Боль не возвращается, только вязкая усталость держит веки сомкнутыми, не позволяя возразить или шевельнуться. Руки на миг замирают, когда брови Морифиса хмурятся. Где-то совсем рядом шепчет знакомый голос: «Не дёргайся, светлый... лучше думай о том, что это лес тебя щадит, чем тёмный эльф.» Морифис невнятно мычит, чуть шевелясь, и свежая повязка глухо откликается тупой тянущиеся болью. Руки, начавшие расстевать воротник, остановились, ожидая, пока Морифис снова станет неподвижен. После снова осторожное расстёгивание пуговиц. «Сколько же у тебя слоёв одежды, что я никак не могу добраться до плеча?» - шепчет Каэль больше себе, нежели светлому эльфу. Наконец добравшись до оголенной кожи и увидя рану, Каэль медленно отодвигает ткань, спуская её ровно на столько, чтобы было удобней бинтовать плечо. Вместе с оголённым нудным местом была так же видна и грудь Морифиса. Краем глаза Каэль заметил это и старался больше не смотреть в ту сторону, продолжая аккуратно намазывать холодной мазью рану. После, достав ещё длинный бинт из своих сумок, тёмный эльф начал перебинтовывать плечо с предплечьем делая повязку тугой, чтобы остановить кровь, но достаточно мягкой, чтобы не перетянуть руку. Застегнув последние пуговицы во множестве одежд Морифиса, Каэль сменяет тон с мягкого шёпота на холодно-леловой, негромко бросает в темноту и теням: «Попробуйте только подойти - сначала доберитесь до меня и после пожалеете, что посмели подумать о причинении вреда светлому.»