Игрушечник

Тяжелое, прерывистое дыхание наполняет спальню, смешиваясь с влажным запахом секса и пота. Воздух густой, наэлектризованный остатками страсти, только что прокатившейся по их телам. Фрин лежит на спине, глядя в потолок, её грудь медленно поднимается и опускается. Кожа блестит, покрытая испариной. Рядом, прижавшись к её боку, лежит Ребекка. Её голова покоится на плече Сарочи, тёмные волосы растрепались и слиплись на лбу. Ребекка проводит пальцем по контурам ключицы Фрин, едва касаясь увлажненной кожи, словно проверяя, реальна ли эта девушка рядом. — Как думаешь, мы поймаем убийцу? — голос Ребекки звучит тихо, с легкой дрожью, нарушая тишину комнаты. Она не поднимает глаз, продолжает водить пальцем по руке Фрин, спускаясь ниже к запястью. Сароча поворачивает голову, её взгляд останавливается на профиле любимой. Она видит, как нервно трепещут ресницы Ребекки. — Обязательно, — отвечает она, её голос твердый, полный решимости. Она сжимает руку Ребекки, усиливая давление пальцев. — Мы найдем его. Я обещаю. Ребекка вздыхает, поворачивается к ней и заглядывает в глаза. В её зрачках отражается тусклый свет ночника, но за этим светом читается страх, не связанный с убийцей. — А что потом? Что будет с нами? — вопрос вылетает из её горла, почти перебивая дыхание. Ребекка приподнимается на локте, — Когда дело будет закрыто... Ты останешься? Фрин морщится, её брови сходятся на переносице. Она приподнимается, нависая над Ребеккой, создавая тень. — Только не говори мне, что ты допускаешь мысль о том, что я брошу тебя после расследования? — В голосе Фрин появляются стальные нотки, но в глазах плещется обида. — Ну-у-у, — Ребекка отводит взгляд, её губы поджимаются в тонкую линию. — Мы не знали друг друга до этого. Ты закрытый человек, Фрин. А я... я просто журналистка, которая впуталась в это дело. — Ну уж нет — Фрин резко хватает Ребекку за подбородок, заставляя её посмотреть на себя. — Я люблю тебя. Слышишь? Это не просто игра или способ снять стресс. Слова висят в воздухе, тяжелые и значимые. Фрин наклоняется и покрывает губы Ребекки долгим, пронзительным поцелуем, в котором есть глубокая, всепоглощающая нежность. Их языки переплетаются медленно, исследуя, пробуя на вкус. Когда они расходятся, Фрин тянется к тумбочке. — Для тебя, — шепчет она. Протягивая маленькую бархатную коробочку. Ребекка открывает коробку. На мягком подложении лежит изящная золотая цепочка, на которой висело сердце, сияющее в полумраке. Ребекка всхлипывает, закрывая глаза. Фрин достает украшение, расстегивает замок и обводит руки вокруг шеи Ребекки. Холодное золото касается горячей кожи, застегиваясь с тихим щелчком. Сердце ложится в ямку между ключиц, словно предназначенное быть там вечно. — Спасибо, я никогда не сниму это, — обещает Ребекка, снова прижимаясь к Фрин, чувствуя, как бьется сердце любимой под ладонью. Спустя месяц ночь в Бангкоке стоит душная и липкая. В роскошном двухэтажном доме слышны звуки борьбы, заглушаемые громкой музыкой, льющейся из скрытых колонок. Мужчина в дорогом костюме, пахнущий дорогим одеколоном и алкоголем, пятится назад, спотыкаясь о разрозненные предметы мебели. Его лицо искажено страхом и не верящим ужасом. Напротив него стоит Хилена. Это тело Ребекки, но поза другая — спина прямая, как струна, мышцы напряжены, а в глазах вместо обычного мягкого блеска горит холодная, безумная ярость. В её руке блестит лезвие. — Ты думал, ты сможешь делать что угодно? — голос Хилены низкий, насыщенный ядом. — Ты думал, деньги защитят тебя? Мужчина бросается на неё, пытаясь сбить с ног. Они сталкиваются, тела ударяются с глухим звуком. Мужчина хватает Хилену за горло, его пальцы впиваются в кожу, сжимая горло. Хилена не издает звука, она бьет его коленом в пах с такой силой, что мужчина сгибается пополам, издавая хриплый стон. В этот момент, в процессе жестокой схватки, его рука задевает шею Хилены. Тонкая золотая цепочка не выдерживает натяжения золотое сердце срывается и отлетает под ножку кресла. Хилена не обращает на это внимания. Она занята своим делом — местью. Лезвие в её руке сверкает, опускаясь вниз, снова и снова, пока мужчина не перестает двигаться. Фрин стоит посреди комнаты, освещенной яркими прожекторами полицейских фонарей. Воздух здесь пропитан металлическим запахом крови и страха. Офицеры в перчатках ходят вокруг, фотографируя каждый сантиметр пола. Тело богатого насильника лежит в странном положении, снова с отрезанным органом, снова медведь с запиской но внимание Фрин привлекает что-то иное. Под ножкой кресла, блестит крошечный предмет. Прокурор надевает перчатку и медленно наклоняется. Её пальцы поднимают маленькое золотое сердце с обрывком цепочки. Мир вокруг на секунду замирает. Она узнаёт этот блеск. Знает этот узор. Её сердце пропускает удар, а затем начинает биться где-то в горле. Это та самая цепочка. Та, которую она надела на шею Ребекки — Сароча! — окликает её один из техников. Фрин выпрямляется, сжимая кулак с доказательством внутри так сильно, что золотые края впиваются в ладонь сквозь латекс. — Слушаю, — её голос звучит странно отстраненно. — У нас есть отпечатки, но... — Плевать на отпечатки, — перебивает Фрин, поворачиваясь к своему помощнику. Её глаза сужаются, лицо принимает маску профессиональной холодности, под которой скрывается паника. — Мне нужна полная информация о Ребекке Армстронг. Где она была сегодня вечером, её счета, её прошлое, её семья. Всё. Немедленно. В этот же момент, в своей квартире, Ребекка сидит на диване, обхватив себя руками. На столе перед ней лежит конверт, который только что передал курьер. Нет обратного адреса, только её имя, написанное печатными буквами. С дрожащими руками она вскрывает его и вытаскивает маленькую флешку. Она вставляет её в порт ноутбука. На экране появляется видеофайл. Ребекка нажимает кнопку. Лицо на экране знакомо до боли — это её собственное лицо. Но выражение другое. Глаза пустые, мертвые, уголки губ искривлены в гримасе, которая не принадлежит Ребекке. — Привет, Ребекка, — говорит Хилена с экрана. Голос звучит ровно, — Ты, наверное, удивлена. Но пришло время тебе узнать правду. Ребекка замирает, кровь отливает от лица. — Тот убийца которого ты ищешь совместно с прокурором я. Я убила их всех, — продолжает голос с экрана. — Всех этих сволочей. Они заслуживали этого. Ребекка закрывает рот рукой, сердце бьётся с бешеной скоростью. — Ты помнишь, Ребекка? Ты была тогда маленькой, всего шесть лет. Они изнасиловали и убили маму прямо у тебя на глазах, пока ты пряталась в шкафу. Ты заперла это воспоминание глубоко внутри, но я помню. Я помню всё. Я — Хилена. Я — та часть тебя, которая не могла терпеть эту несправедливость. Я — та, кто мстит. На экране Хилена наклоняется ближе к камере. — У нас раздвоение личности, дорогая. Ты ведь часто не могла вспомнить утром чем занималась ночью перед сном. А утром просыпалась с головной болью, ты жила своей жизнью, влюблялась в эту прокуроршу... А я делала грязную работу. Мы — одно целое, теперь ты знаешь и мне плевать что будет с тобой дальше, если тебя поймают пусть, если убьют пусть но если нет я продолжу убивать. Видео обрывается. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь гудением компьютера. Ребекка смотрит на черный экран, не в силах пошевелиться. После на свои ладони, слезы сначала одиночные, горячие, начинают катиться по её щекам, оставляя влажные следы. Она понимает, что женщина, которую она любит, охотится за ней. И что чудовище, убивающее людей, живет внутри её собственной кожи. Ребекка сжимает подушку, её тело сотрясается в рыданиях, которые вырываются из горла, как раненый зверь.