Критический успех

Паудер влетела внутрь бара «Последняя капля», оглядываясь по сторонам. По пятницам здесь бесплатный глинтвейн, но она знала, что обнадеживаться не стоит: Силко, как заботливый опекун, разрешил Вандеру наливать ей только безалкогольные напитки. — Он не выходил? — выпалила она, хлопая стопкой настольных игр по деревянной стойке. Майло лениво протер стакан, не меняя выражения лица, хотя он был рад появлению Пау-Пау. — Кто? Клэггор плавит сыр на кухне. Вандер в подвале, разбирает поставку. — Ты знаешь кто, Майло, — Паудер засмотрелась в зеркало напротив столиков, дёрнула синюю прядку, подметила, что уже пора бы обновить цвет, — Мы сегодня играем один-на-один. Экко обещал прийти. В этот момент дверь открылась, звеня колокольчиком. Экко стоял на пороге: брюки-карго, бомбер свободного кроя. Высокий афрохвост, несколько тонких косичек с зелеными бусинами — подарок Паудер, когда та пыталась освоить новую технику плетения. Она тогда продержалась два часа, выпачкала весь пол в краске для волос и поклялась больше никогда не трогать чужую голову. Экко косички так и не расплёл. В одной руке у него был бумажный пакет с пончиками, в другой — мешочек для дайсов. Обычно для таких встреч Паудер предпочитала кофейни и антикафе, но сегодня она настояла на «Последней капле» — соскучилась по другу семьи, наверное. Так что понятно, почему она любила это место. Экко не спорил. Он вообще научился не вступать с ней в спор: переспорить неутомимую Пау-Пау невозможно. — Ну, приступим? — Экко встряхнул мешочек с дайсами, но Паудер уже выхватила тот и вытряхнула двадцатигранники на стол. — Погнали! Из-за угла вынырнул Силко, поправляя очки. Паудер так и не устроила того самого неловкого «знакомства с отцом», но все в «Последней капле» уже знали, что между ней и Экко что-то есть, — кроме них самих, разумеется. Силко бросил на Экко недоверчивый взгляд, который означал «я всё вижу, парень», но смягчился, увидев энтузиазм Паудер. — Если вы будете шуметь, как в прошлый раз…  Паудер быстро перебила его:  — Мы аккуратно, пап! — Я не твой... — Силко хотел возразить, но вздохнул и сел в кресло с газетой, пряча улыбку. Экко рухнул на диван напротив Паудер. Паудер потёрла ладони. — Я — чародей 2-го уровня, как договаривались. Дикая магия. Харизма 16, это я и так знаю. Экко улыбнулся и разложил карту подземелья. — Ты одна входишь в склеп. На тебя выскакивает гигантская крыса. Бросаем инициативу. Они кинули кубики. Крыса оказалась быстрее, но промахнулась. — Твоя очередь, — сказал Экко. — Кидай атаку заклинанием. Паудер взяла d20, подула на него и бросила. Двадцать. — Критический успех, — выдохнул Экко. — Автоматическое попадание, двойной урон. Она кинула 2d4, выпало 7 — ровно столько хитов у крысы. Та рухнула замертво — в их воображении, конечно. — Проверку дикой магии? — Кидай d20. На единице — хаос. Выпало 18. Ничего не случилось. Дальше был сундук с 12 золотыми и зельем лечения. Ловушка с ядовитым газом потребовала спасбросок Телосложения — Паудер провалила и потеряла 4 хита, но сразу выпила зелье (2к4+2) и восстановилась. — Ты выбралась из склепа, — закрыл блокнот Экко. — Получила опыт. Паудер откинулась на спинку дивана, довольная, откусывая пончик с посыпкой. Экко смотрел на неё, и в его голове само сложилось: всё же настоящий критический успех — это просто быть рядом с Паудер.  Вандер вышел из подвала с ящиком бутылок. Он перехватил взгляд Силко — тот из-за газеты едва заметно кивнул в сторону дивана, где Паудер что-то увлечённо объясняла Экко, размахивая пончиком. Вандер понимающе усмехнулся и развел руками: мол, дети, что с них взять. Силко закатил глаза, но уголки его губ поползли вверх.  Все эти попытки строить из себя строгого отца разбивались о теплую беззащитность Паудер каждый раз, когда она весело проводила время, — это напоминало ему о старых временах собственной молодости с Вандером и Фелицией, матерью Паудер. Беззаботное студенчество, первая влюбленность, дешевое пиво, дурацкие настолки, мечты и планы… Ещё бы, ему знакомо всё это. Силко моргнул, возвращаясь в настоящее. Паудер как раз кривлялась, показывала Экко язык, теперь доставая из мешочка новый кубик, — вылитая мать. Он не был её настоящим отцом. Но глядя на Паудер сейчас, счастливую и живую, он понимал: возможно, не нужно никакого кровного родства, чтобы брать ответственность за неё, гордиться её успехами и по-отечески волноваться, когда она допоздна засиживается у друзей. Остальное приложится. — Фруктовый глинтвейн для юной леди, — Вандер подмигнул Паудер, уже наливая в две кружки ароматный напиток, — И ещё один, классический, для стратега. — Мы не пьём за рулём! — крикнула Паудер, не оборачиваясь на него. — У нас велосипеды! — Тогда за удачную партию, — Вандер наконец поставил кружки на их стол. Экко с благодарностью кивнул, принимая свою. Паудер сделала глоток пряного настоя и улыбнулась: — Вкусно. Почти как настоящий. — В следующий раз, когда тебе стукнет двадцать один, — пробурчал Силко из дальнего угла. — Мне уже девятнадцать, пап! — Хватит называть меня... Но Паудер его уже не слушала. Она снова переключилась на карту подземелья, тыча пальцем в нарисованного дракона: — В следующей партии я хочу убить вот этого. В одиночку. Что скажешь? — Скажу, что ты безумна, — Экко улыбнулся. — Но я знаю одно заклинание, которое тебе пригодится. — Какое? — Терпение, Паудер… Та скомкала и бросила в него салфетку. Боевой снаряд, запущенный Паудер, бесшумно спланировал на карту подземелья, будто сам просился в игру.  — Меткость, видимо, тоже не помешает, — заметил он. — Критический промах. — Это был не промах, — Паудер надула губы. — Это был тактический отвлекающий манёвр. Я заставила тебя отвлечься, а в следующем ходу… — В следующем ходу тебе нужно будет делать спасбросок Мудрости, — перебил Экко, наводя порядок на столе. — Потому что ты забыла проверить сундук на ловушки. В прошлый раз. — В прошлый раз я выжила!  Да, это так, Паудер выжила. Правда, на двух хитах… — Ладно, в следующий раз будет дракон, — легко согласился Экко, не желая инициировать ссору. — Но тебе придётся подготовить тактику, продумать заклинания и... — Скукотища, — перебила Паудер, откидываясь на спинку. — Я просто подойду и дам ему волшебной сковородой по морде. Буду грозной, как Клэггор, только с блёстками. Будто услышав своё имя, Клэггор высунулся из кухонного окошка, протёр запотевшие стёкла своих очков и, убедившись, что ничего не горит, снова скрылся в клубах пара. Майло, проходя мимо их столика с подносом грязной посуды, не удержался от комментария: — Вы бы видели свои лица, когда вы кидаете эти кубики. Вы похожи на лудоманов в казино, только радуетесь меньше. — Иди работай, — беззлобно отмахнулся Экко, но Майло уже растворился на кухне. — А что, если вписать в сеттинг ещё одного персонажа? — Паудер задумчиво покрутила в пальцах блестящий дайс. — Ну, не совсем в партию, так… Сопутствующего. Не активного, просто сайдкика. Экко, зная её достаточно хорошо, уловил в голосе нотку, которая иногда появлялась, когда они оставались вдвоём. Он помолчал, давая ей пространство. Пауза затянулась. — Она… То есть он, — Паудер поправилась, глядя в окно на затухающий вечер, — Носит огромные перчатки. И у неё… У него розовые волосы. И он ловкий. — Звучит как мультикласс, — осторожно заметил Экко. — Воин-варвар? — Неважно, — Паудер сжала кубик сильнее. — Почему бы и нет. Экко ничего не сказал. Он протянул руку через стол и мягко сжал её пальцы. Паудер вздрогнула, но не отдёрнула ладонь. Он аккуратно вытащил из перепачканных пальцев двадцатигранник — убрать в мешочек до следующей игры.  Они сыграли ещё пару партий в «Билет на поезд» — Экко настоял на чём-то спокойном после подземелья, и Паудер нехотя согласилась, хотя трижды пыталась проложить маршрут через закрытые перегоны «потому что так короче». — Ты не можешь ехать через Атлантику на поезде, — терпеливо объяснял Экко, забирая у неё синий вагончик. — А если я очень попрошу? — Магия не работает, Паудер. Мы договорились. Без магии. — Скучно, — протянула она, но достроила маршрут честно. Когда на улице зажгли первые фонари, они собрались. Паудер чмокнула Силко в щёку, пока тот делал вид, что очень занят кроссвордами. — До завтра, все, до завтра, пап! Силко смутился и поднял голову на Экко. Тот стоял с рюкзаком за спиной, терпеливо дожидаясь, пока девушка попрощается с Вандером и Майло. — Девять часов, — сухо напомнил Силко. — Я помню, — уверил Экко. — Я серьёзно. — Я тоже. Силко задержал на нём взгляд на пару секунд дольше, чем требовалось, потом коротко кивнул и уткнулся обратно в газету. Экко выдохнул — кажется, проверка пройдена. На улице вечерний город дышал прохладой. Паудер уже сидела на своём велосипеде — трёхскоростном, старом, но родном, который она выкрасила в хаотичный градиент от неонового розового к синему. Экко подкатил свой чёрный фикс, на раме которого была наклейка с циферблатом и надписью «Loose Lips Sink Ships». — Догоняй, придурок! — крикнула Паудер и нажала на педали. Она любила это чувство — ветер в лицо, когда велосипед разгоняется под горку. Ей нравилось отрывать руки от руля, раскидывать их в стороны и чувствовать, как мир становится шире, ярче, звонче. Она привыкла отдаваться ему полностью: наступающему лету, городу, скорости, свободе, полёту. И, конечно, отдавала ему в ответ свои юность и безрассудство. Но что она отдаст Экко? Он ехал чуть позади, держа дистанцию, чтобы в случае чего успеть подхватить (спонтанные падения Паудер стали обычной частью их велопрогулок). Он всегда держал дистанцию. Не потому что боялся приблизиться, но потому что не хотел торопить события, а ещё чтобы не попасть под горячую руку взбалмошной девчонке. Паудер оглянулась через плечо. Чёлка растрепалась, она сдула локон и улыбнулась — так широко, как умела только она. — Ты красивая, — сказал Экко. Шум оживленного шоссе унёс его слова, но она прочитала по губам. Паудер резко затормозила у светофора, едва не завалившись набок. Экко подъехал ближе, подхватил её за локоть, удерживая равновесие. — Я тебя тоже, — выпалила она, глядя куда-то в сторону. — Что? — Ничего, — Паудер крутанула педаль, заставляя велосипед снова ехать. — Не обращай внимания. Там красный был, я по правилам. Экко не поверил ни на секунду, но улыбнулся и поехал следом. Она не давала ему обещаний стабильной жизни или светлого предсказуемого будущего, хотя правда старалась быть надежной девушкой настолько, насколько могла. Она отдала ему потрескавшийся лак на ногтях — кислотный малиновый, облезший, выступающий за кутикулы, потому что она красила их второпях, а смывать поленилась. Она отдала ему свои привычки — спорить с правилами, прогуливать занятия, забывать наколенники. Она отдала ему свои пятницы, заполненные картонными картами и пластиковыми жетонами, и цветастые пластыри на содранных локтях. И он принимал всё это безусловно, без намерения переделать. Не критикуя за промахи.  На светофоре у моста через пригород они остановились рядом. Паудер снова оторвала руки от руля и запрокинула голову — звёзд пока не видно, только оранжевое зарево. — Экко, — позвала она. — М? — Завтра после пар, помнишь? — Хорошо. Я подожду тебя, — сказал он просто. Загорелся зелёный. Паудер нажала на педали первой, и в этот раз Экко поехал вровень. Не позади — рядом. Они свернули к её дому ровно в пять минут девятого. Силко, наверное, уже опередил их и теперь ждал свою беспутную, но любимую дочь. Но сегодня никто не торопился.