О ком молчит Писание

Они едва не попадаются на второй раз. Там, где морской берег возле Кале причудливо изгибается и дыбится невысокими скалами, Тэлбот затаскивает Пьера Кошона в воду — при солнечном свете. Пьер долго раздевается и не менее долго изучает трещину между скал, где они прячут одежду, но после наконец позволяет завести себя в прогретую, ласковую воду. Тэлбот мягко ведёт его за собой, помогая себе ленивыми движениями хвоста, пока вода не достаёт Кошону до подбородка — а дальше обнимает его за талию и позволяет прибрежным течениям увлечь их обоих в сторону. Пьеру Кошону удивительно спокойно. Он то и дело шевелит ногами, прекрасно понимая, что в этом нет надобности. Солёные волны Па де Кале вокруг него — первозданные воды до света и тьмы. Пьер лежит у Тэлбота на груди, позволяя нести себя куда угодно, хоть до самой Англии. Но когда он, разморенный, поднимает голову, оказывается, что они не так уж далеко от берега. Пьер осторожно соскальзывает набок, погружаясь в воду — волна захлёстывает ему лицо, он смаргивает соль. — Хотите поплавать, Ваше Преосвященство? — весело предлагает Тэлбот. Не то чтобы Пьер Кошон плавал очень хорошо. Но море само держит его на поверхности, да и в обществе Джона Тэлбота он парадоксально бесстрашен. Плавать с Тэлботом наперегонки, впрочем, никакого прока. Пьер просто старается грести руками, пока маршал, откровенно выпендриваясь, кружит около него, то ныряя и выделывая сложные фигуры под водой, то опускаясь к самому дну и выискивая для Пьера крупные раковины, то просто плывёт рядом с отфыркивающимся от соли Пьером, едва шевеля плавниками. — Вам не жжёт жабры солью? — спрашивает слегка запыхавшийся Кошон, останавливаясь и опираясь на его плечи одной рукой. Второй он бережно и слегка вопросительно ведёт вдоль алых щелей. — Нет, — качает головой Тэлбот. — Но после моря всегда хочется пить. Устали? Не дожидаясь ответа, он подхватывает Кошона на руки и усаживает на скользкий камень, чья верхушка едва выступает над поверхностью воды — сам бы Кошон и не заметил. Длинный серый хвост обвивает камень по кругу, голову Тэлбот устраивает у Пьера Кошона на колене и лукаво смотрит снизу вверх. Пьер разбирает пальцами столь любимые им волосы, выбирая из них обрывки склизких водорослей. Голоса на берегу Джон Тэлбот слышит первым. И — ни слова не сказав! — хватает Пьера за лодыжки и тянет вниз. Пьер неприятно проезжается локтем по острой грани камня, шипит и тут же едва не набирает полный рот воды. Тэлбот прижимает палец к его губам. Море разносит звуки удивительно хорошо — идеальное место для проповеди. Но вместо этого Пьер, прижатый спиной к камню, слышит женские голоса, приближающиеся к берегу. Слов, впрочем, разобрать ему не удаётся. Это как слушать чужой язык, близкий к твоему, но всё же иной. «Прачки?..» — думает он, но тут же осекается. Это море, а не река, никто не станет стирать в нём бельё. Но что тогда нужно здесь этим девицам? И как хорошо, что их одежда надёжно спрятана дальше по берегу. Лёгкие начинают гореть, и Пьер чувствует лёгкую панику. Поверхность воды так близко, всего пара дюймов над его головой, он тянется вверх, но руки Тэлбота удерживают его, не давая шевельнуться, и Пьер бьётся — осознавая горькую иронию, но будучи не в силах насладиться ею, — точно рыба в сети. А потом лицо Джона Тэлбота возникает прямо перед ним. Маршал смотрит в расширенные от ужаса глаза Кошона долю секунды и целует его. Воздух! Как долго, восхитительно долго он выдыхает воздух Пьеру в губы, и Пьер дышит, и паника утихает… Но, во имя Троицы Святой, когда же болтливые девицы уберутся прочь?! Он перестаёт думать об этом. Джон Тэлбот целует его снова, вплетая пальцы в волосы на затылке и заставляя запрокинуть голову. Яркие блики на поверхности воды слепят глаза. Пьер опускает ресницы. Страх отступает. Он откидывается спиной на гладкий камень и чувствует, как колючий хвост Тэлбота нежно обвивает его ногу, царапая бедро. Пьера прошивает дрожью. Он едва не пропускает момент, когда грудь снова сжимается от недостатка воздуха, и цветные пятна под веками сменяются ослепительной чернотой. Тэлбот, по счастью, более внимателен. Им требуется ещё по меньшей мере пять долгих поцелуев, прежде чем голоса удаляются, Тэлбот аккуратно выглядывает из-за камня и наконец отпускает Пьера. Пьер цепляется за скользкий камень и судорожно хватает воздух ртом. — Вы едва не утопили меня, мессир! — хрипит он. Тэлбот осторожно поддерживает его, помогая оставаться на плаву. — Едва не утопил? — наигранно оскорбляется маршал. — Ваше Преосвященство, если уж я хочу утопить человека, то делают это наверняка! — Он весело щурится: — И потом: мне показалось, вам очень даже понравилось. Даже в воде, больше не кажущейся такой уж тёплой, Кошон чувствует, как у него пылают щёки. Он гневно шипит, выворачивается и гребёт к берегу самостоятельно. Вероятно, для англичанина его попытки выглядят просто жалко. Тем не менее, Тэлбот не спорит, просто плывёт рядом, пока Кошон, утомлённый и от того ещё более злой, не протягивает к нему руки. Только тогда маршал подхватывает его в объятья. Стремительные движения хвоста вспенивают воду вокруг них. Стуча зубами, Пьер Кошон выбирается на берег, выжимает волосы и принимается разбирать одежду. Тэлбот сидит на камне рядом, подставляя лицо солнцу. Его кожу покрывает тонкий слой песчаной пыли и мелкие капельки воды. Пьер Кошон не смотрит на это. Он не смотрит. — Помогите застегнуть, — приказывает он только. Тэлбот хмыкает и поднимается на ноги. Каждый раз это почти непривычно: видеть его человеком. Каждый раз. Господи, о чём это он. — Вы собираетесь одеваться? — раздражённо уточняет Кошон. — Для человека, мучимого жаждой, вы удивительно неторопливы, мессир. Тэлбот удивлённо хмыкает, но поспешно собирается и следует за ним. На крутом прибрежном склоне он подаёт Кошону руку, и тот милостиво опирается на неё. Слуг, принёсших им завтрак, Пьер Кошон отсылает прочь и сам разливает вино по кубкам, а после разбавляет водой. В этом вопросе он чрезвычайно щепетилен. — Боитесь, что нас попробуют отравить, Ваше Преосвященство? — весело поддевает его Тэлбот. Кошон смотрит на него из-под ресниц, всё ещё покрытых беловатым налётом. — Если уж я хочу отравить человека, мессир, то делаю это сам и наверняка, — ласково говорит он. Джон Тэлбот смеётся — и пьёт до дна.