Целительница для Уизли

Хогвартс горел. Фред Уизли стоял у разбитого окна на третьем этаже, прижимаясь спиной к холодному камню, и пытался понять, сколько ещё они продержатся. Внизу, во дворе, кипела битва — вспышки заклятий, крики, звон металла. Откуда-то сверху падала штукатурка, смешиваясь с дымом и пылью. В воздухе пахло кровью, магией и чем-то ещё — тем особенным, предсмертным запахом разрушения, который Фред никогда не мог описать словами. Рядом, касаясь плечом, стоял Джордж. Они не смотрели друг на друга — не нужно. Они сражались вместе с тех пор, как научились держать палочки. Каждый знал, что сделает другой. Каждый прикрывал спину брата, даже не глядя. — С лестницы идут, — выдохнул Джордж. Фред кивнул. Он тоже слышал. Тяжёлые шаги по мраморным ступеням, лязг доспехов, которых там быть не должно. Пожиратели. Не меньше трёх. — Я беру первого, — сказал Фред. — Ты — второго. — А третий? — Третий сам себя пожалеет. Джордж усмехнулся — криво, вполсилы, но усмехнулся. Это был их язык. Язык тех, кто слишком долго смотрел смерти в лицо, чтобы бояться её как раньше. Первый появился из-за угла через десять секунд — высокий, тощий, с палочкой наготове. Фред не стал ждать. Он выкрикнул заклятие раньше, чем Пожиратель успел понять, что коридор не пуст. Вспышка — и тело рухнуло на пол, даже не дёрнувшись. — Осторожно! — крикнул Джордж. Второй был быстрее. Его проклятие прошло в дюйме от уха Фреда, выбив из стены фонтан каменной крошки. Фред пригнулся, откатился в сторону, и в тот же миг из-за его спины вылетело заклятие Джорджа. Пожиратель пошатнулся, но не упал. Он был крупным, в тяжёлой мантии, и, похоже, щит держал неплохо. — Крепкий орешек, — процедил Фред, поднимаясь. — Я люблю крепкие орешки. Они атаковали вместе. Два заклятия — с разных сторон, почти синхронно. Пожиратель успел отразить одно, но второе пришлось в плечо. Он вскрикнул, выронил палочку, и Джордж добил его Оглушающим. Третий не пришёл. — Умный, — сказал Фред, вытирая пот со лба. — Понял, что не справится. — Или пошёл за подмогой. — Ты всегда такой оптимист, Джордж. — Кто-то должен быть реалистом, пока ты разыгрываешь героя. Они переглянулись. На мгновение, всего на мгновение, Фред позволил себе забыть, где они. Позволил себе просто посмотреть на брата — на его бледное лицо, на кровавую повязку там, где раньше было ухо, на дрожащие от усталости руки. — Ты как? — спросил он тихо. — Жить буду, — ответил Джордж. — А ты? — Я всегда в порядке. Джордж хмыкнул. Он знал, что это неправда. Фред тоже знал. Но сейчас было не время для правды. Сейчас было время для шуток и бравады — всего того, что помогало им не сойти с ума. Они двинулись дальше по коридору, перешагивая через обломки и тела. Чьи-то тела. Фред старался не смотреть. Не сейчас. Если он начнёт смотреть сейчас, то остановится. А останавливаться нельзя. На втором этаже они наткнулись на группу учеников. Младших. Кажется, второкурсников. Они жались к стене, прикрывая головы руками, а над ними нависал Пожиратель в серебряной маске. Он уже поднял палочку, уже шевелил губами, готовясь произнести что-то, после чего эти дети не встанут. — Эй! — крикнул Фред. — Смотри, куда целишься, урод! Пожиратель обернулся. Это была ошибка. Джордж не дал ему времени выстрелить — Оглушающее пришлось точно в грудь. Тело рухнуло, как подкошенное. Фред подбежал к детям. Их было четверо. Две девочки, два мальчика. Все в крови, в саже, с расширенными от ужаса глазами. — Живы? — спросил он. Голос был резче, чем он хотел. Девочка с рыжими волосами кивнула, всхлипнула и вдруг бросилась ему на шею. Фред растерялся. Он не знал, что делать с плачущими детьми. Джордж всегда был лучше в таких вещах. — Всё хорошо, — сказал Джордж, опускаясь на корточки перед ними. — Всё кончилось. Вы целы. Мы вас проводим. — Там, — мальчик с разбитой губой махнул рукой куда-то в сторону лестницы. — Там наш друг. Он… он не двигается. Фред и Джордж переглянулись. — Ведите, — сказал Фред. Они нашли мальчика в нише за статуей. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и не дышал. На вид — первый курс. Может, второй. Фред опустился на колени, проверил пульс. Ничего. — Мёртв, — сказал он коротко. Джордж тихо выругался. Девочка с рыжими волосами снова заплакала. Фред поднялся, чувствуя, как внутри что-то сжимается — тяжёлый, противный комок, который он не мог ни проглотить, ни выплюнуть. — Надо идти, — сказал он. — Мы отведём вас в Большой зал. Там безопасно. Он не был в этом уверен. Но дети не должны знать правду. Они шли по коридорам, держа палочки наготове. Джордж замыкал колонну, Фред вёл. Время от времени приходилось останавливаться — пропускать пробегающих мимо защитников, отбиваться от случайных проклятий, сворачивать в обход разрушенных лестниц. Когда они дошли до Большого зала, Фред почувствовал, что с него можно снять десять лет. Зал был превращён в лазарет. На полу — десятки тел. Некоторые двигались, стонали. Другие лежали неподвижно, накрытые простынями. Много простыней. — Ступайте к мадам Помфри, — сказал Фред детям. — Она поможет. — Спасибо, — прошептала девочка. — Спасибо вам. Фред кивнул. Он не знал, что ответить. Спасибо за что? За то, что он не смог спасти их друга? За то, что этот друг лежит сейчас где-то на втором этаже, и его никто не похоронит до утра? — Пошли, — сказал Джордж. Он положил руку на плечо Фреда. — Мы нужны наверху. Фред не спросил, откуда Джордж это знает. Не нужно было. Они чувствовали битву. Как хищники чувствуют кровь. В коридорах третьего этажа было тихо. Слишком тихо. Это беспокоило Фреда больше, чем шум и крики. — Где все? — прошептал он. — Не знаю, — ответил Джордж. — Но мне это не нравится. Они двинулись вперёд медленно, проверяя каждый угол. Палочки наготове. Дыхание тихое. Сердце колотится где-то в горле. И тут они услышали шаги. Много шагов. Тяжёлых, уверенных. — За мной, — сказал Фред и метнулся к боковому проходу. Они замерли за углом, прижимаясь к стене. Шаги приближались. Фред слышал голоса — низкие, злые. Пожиратели. Четверо. Нет, пятеро. — …приказ Тёмного Лорда, — донёсся обрывок фразы. — Очистить этаж. Всех, кто движется — убивать. Джордж посмотрел на Фреда. В его глазах был вопрос: «Нападём или отступим?» Фред подумал секунду. Пятеро против двоих — плохие шансы. Даже для них. — Отходим, — прошептал он. Они начали медленно пятиться, стараясь не шуметь. Но судьба, как всегда, решила иначе. Под ногой Джорджа хрустнул камешек. Маленький, незаметный, но в тишине коридора он прозвучал как выстрел. — Кто там? — рявкнул один из Пожирателей. Фред выругался сквозь зубы. — Бежим! Они рванули вперёд, не разбирая дороги. Позади раздались крики, топот, свист проклятий. Одно пролетело мимо, выбив искры из стены. Другое ударило в потолок — на них посыпалась штукатурка. — Налево! — крикнул Джордж. Они свернули в узкий проход, потом ещё раз, потом вниз по лестнице. Пожиратели отставали — не все, но большинство. Один, самый быстрый, всё ещё гнался за ними. Фред остановился, резко развернулся и выкрикнул заклятие. Оно попало Пожирателю в ноги — тот споткнулся, покатился по ступеням и затих. — Жив? — спросил Джордж, тяжело дыша. — Не знаю. И знать не хочу. Они перевели дух. Сердце Фреда колотилось так, что он слышал его в ушах. Руки дрожали. Не от страха — от адреналина. — Сколько ещё, думаешь, это продлится? — спросил Джордж. Фред хотел ответить, что скоро, что Гарри уже почти нашёл эту тварь, что они победят. Он открыл рот — и в этот момент где-то наверху раздался страшный грохот. Стены задрожали. С потолка посыпалась пыль. — Это было недалеко, — сказал Джордж, бледнея. — Надо проверить. — Надо не погибнуть, Фред. — Мы не погибнем, — сказал Фред. И почти поверил в это. Они пошли на звук. Потому что иначе не могли. Коридор, куда они вышли, был разрушен. Стена справа отсутствовала — её вынесло взрывом. Сквозь дыру виднелось серое, предрассветное небо. В воздухе воняло гарью и магией. В проходе стояли люди. Свои. Фред узнал Перси — его старший брат сражался с каким-то Пожирателем, меча заклятия с ожесточением, которого Фред никогда в нём не видел. — Перси! — крикнул он. Перси обернулся. На его лице была кровь — чужая, наверное. И улыбка. Перси Уизли улыбался в бою. Фред не видел этого никогда. — Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, метнув проклятие в противника. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? Фред засмеялся. Этот смех — громкий, счастливый, почти истеричный — вырвался из него сам собой. Перси вернулся. Настоящий Перси, а не тот напыщенный идиот, который променял семью на карьеру. Он вернулся домой. — Ты и правда шутишь, Перси… — выдохнул Фред. — Я, кажется, не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Мир взорвался. Фред не понял, что произошло. Не услышал взрыва. Не увидел вспышки. В один миг он стоял и смеялся, а в следующий — летел по воздуху, а в ушах звенела тишина. Его швырнуло в сторону, ударило о стену, потом о пол. Каменная крошка впилась в лицо. Что-то тяжёлое рухнуло на ноги — или на спину? Он не понял. Он ничего не понимал. Он лежал на спине и смотрел в серое небо. Оно было низким, холодным, каким-то чужим. Где-то рядом кричали. Где-то стонали. Но для Фреда все звуки слились в один ровный, далёкий гул. «Странно», — подумал он. — «Почему я не чувствую боли?» Он попытался пошевелиться. Не получилось. Попытался вдохнуть глубже — лёгкие не слушались. «Очень странно». Где-то очень далеко, сквозь вату в ушах, прорвался крик: — Нет! Нет! Нет! Фред! Перси. Фред узнал его голос. Перси кричал. Перси никогда не кричал. Даже когда мать отчитывала его за оценки, даже когда он поссорился с отцом — он молчал. А теперь кричал так, будто умирал сам. — Фред! Нет! Фред! «Я здесь, — хотел сказать Фред. — Я в порядке. Просто упал. Просто… не могу встать». Но рот не открывался. И глаза закрывались. Медленно, тяжело, будто веки налились свинцом. В последний момент он увидел три копны рыжих волос. Перси тряс его за плечи, лицо у Перси было белым, как мел, а по щекам текли слёзы. Рон стоял на коленях позади, прижимая руки ко рту. Где-то там была Гермиона. И Гарри. И Джордж. Джордж. «Где Джордж?» Фред хотел найти его глазами. Хотел убедиться, что брат жив. Но не успел. Тьма накрыла его мягко, как одеяло. Тёплая. Беззвучная. Обещающая покой. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться: — Держись, Фред. Держись, слышишь? Только не умирай. Пожалуйста. Не умирай. Голос Джорджа. Фред улыбнулся. Не губами — чем-то внутри, там, где ещё теплилась жизнь. «Не бойся, — подумал он. — Я не умру. Мы же Уизли». А потом наступила темнота.