Девять лжецов

      Следующее утро не принесло рассвета. В бункере не было окон. Время здесь измерялось только часами на телефонах, заряд которых таял с каждой минутой. Восемь утра. Снаружи, может быть, светило солнце. Здесь — только тусклый свет фонариков и свечей, которые становились короче. Феликса не трогали. Он остался в колодце, накрытый брезентом. Никто не предложил его похоронить. Не потому, что все стали жестокими. Просто они были в бетонной клетке... Сынмин проснулся от холода. Кто-то накинул на него плед — он не помнил, когда и кто. Рядом сидел Чонин с блокнотом. Не спал.       — Ты вообще отдыхаешь? — спросил Сынмин, садясь.       — Отдых — это когда можно позволить себе не думать, — ответил Чонин, не поднимая глаз. — Сейчас не тот случай. Он что-то чертил. Схему бункера. Сынмин увидел стрелки, кружки, пометки на полях.       — Что ищешь?       — Выход.       — Его нет. Мы проверяли.       — Значит, ищем, как его сделать. Чонин поднялся и жестом позвал всех. Группа собралась в центре нижнего яруса. Девять человек. Восемь сидели — все, кроме Чонина. Он стоял у ржавой лебёдки, висевшей на потолке.       — Я проверил механизмы, — начал он. — Эту лебёдку поставили не просто так. Трос уходит в перекрытия и соединяется с противовесом. Если его активировать, он поднимет бетонную плиту, которая заблокировала главный выход. Тишина.       — Ты серьёзно? — спросил Бан Чан.       — Абсолютно. Конструкция примитивная, но рабочая. Старая, да. Ржавая, да. Но один раз она сработает. Хватит, чтобы мы вышли.             — В чём подвох? — спросил Минхо. Он сидел, скрестив руки, и смотрел на Чонина без надежды. Чонин выдержал паузу.       — Лебёдку можно запустить только вручную. Рычаг находится в той шахте, где погиб Феликс.       — И?       — И его активация вызовет обрушение именно этого отсека. Тот, кто потянет рычаг, останется под тоннами бетона. Никто не закричал. Никто не заплакал. Страх бывает разным. Иногда он делает людей тихими.       — То есть кто-то должен умереть, — сказал Донхва. Голос его дрожал, но он держался. — Чтобы остальные вышли.       — Если мы вообще решимся это сделать, — добавил Бан Чан. Чонин покачал головой.       — У нас нет выбора. Запасы воды: пару бутылок. На девять человек — это максимум дней пять, если экономить. Еда — снеки. Неделя, если растягивать. Но есть ещё кое-что. Он подошёл к дальней стене и постучал по бетону.       — Слышите? Тишина. Потом — да. Сынмин услышал. Глухое, едва уловимое журчание.       — Грунтовые воды, — сказал Чонин. — Бункер построили в низине. Трещины в стенах увеличились после землетрясения. Вода будет прибывать. Сначала медленно. Потом быстрее. Через какое то время дня нижний ярус затопит, у нас есть дней пять не более.       — Или мы утонем, — закончил Джисон. — В бетонной клетке.       — Поэтому выход — это лебёдка. — Чонин вернулся в центр. — Но тот, кто её активирует, погибнет. Добровольцев нет. И не будет. Человек не способен сознательно идти на смерть, если есть хоть один шанс, что это сделает кто-то другой.       — Ты хочешь, чтобы мы кого-то выбрали? — голос Хёнджина прозвучал тихо, почти шёпотом.       — Я хочу, чтобы мы нашли убийцу, — ответил Чонин. Вторая тишина. Более тяжёлая.       — Вчера Феликса толкнули в колодец, — продолжил Чонин. — Среди нас есть тот, кто готов убивать. Если мы оставим этого человека на свободе, он убьёт снова. Возможно, уже сегодня. Но если мы его найдём… — он помолчал. — У нас будет тот, кто потянет рычаг.       — Ты предлагаешь отдать убийцу в жертву? — спросил Чанбин. В его голосе читалось отвращение.       — Я предлагаю логику. Выход один. Жертва неизбежна. Пусть это будет тот, кто заслужил.       — А если ты ошибаешься? — спросил Бан Чан. — Если не найдем убийцу? Чонин посмотрел ему прямо в глаза.       — Тогда я сам пойду к рычагу. Тишина стала абсолютной. Сынмин смотрел на лица. Бан Чан — сжатые челюсти, внутренняя борьба. Кейджу — бледный, держит Донхву за руку. Джисон — губы дрожат. Минхо — непроницаемое лицо, ничего не прочитать. Чанбин — закрыл глаза, будто отгоняет кошмар обнимая Хёнджина. А Хёнджин уткнулся тому в плечо.       — Значит, так, — Бан Чан встал. — Мы ищем убийцу. Но без самосуда. Без пыток. Без паники. Мы просто… наблюдаем. И ждём.       — Ждём, пока кто-то умрёт снова? — усмехнулся Минхо.       — Ждём, пока убийца ошибётся.       — То есть убьёт кого то... — ответил Кейджу без эмоций.

***

«Девять человек. Один убийца. Кто скажет правду в конце? Будет ли он?».

***

Сынмин думал, но его мысли были не о лебёдке. Не о воде. Не о смерти. Он снова посмотрел на Хёнджина. Тот поправлял плед на плечах Чанбина — заботливый жест, обычный, тёплый. Как будто ничего не случилось. Как будто вчера не было смерти. Как будто они не обсуждали, кто пожертвует собой, чтобы остальные жили. Хёнджин поднял голову и встретился с ним взглядом. И опять это чувство. Старое, забытое. То, что Сынмин пытался похоронить год назад, после их последней ссоры. То, от чего у него до сих пор болело в груди, когда Хёнджин улыбался. Они любили друг друга. Это не прошло. И сейчас, в бункере с убийцей, в окружении бетона и смерти, это чувство возвращалось самым неподходящим образом. Сынмин отвернулся первым.

Не время. Не место. Нельзя.

Но сердце стучало быстрее, чем когда он стоял на краю колодца и смотрел вниз на мёртвого друга...

В бункере осталось девять человек.

И один из них — убийца.