Девять лжецов

      После разговора о лебёдке никто не хотел сидеть на месте. Лучше двигаться, чем думать. Лучше таскать ящики, чем вспоминать брезент в колодце. Лучше слушать скрип старых досок, чем тишину, в которой слышно, как прибывает вода.

***

Бан Чан распределил задачи.       — Переносим всё наверх. Воду, еду, аптечку, инструменты. Нижний ярус — первая линия затопления. Если вода поднимется, мы не должны бегать за вещами. Никто не спорил. Чанбин и Кейджу таскали ящики с инструментами. Джисон катал бочку с какой-то ржавой жидкостью — оказалось, машинное масло, бесполезное. Минхо молча складывал гвозди и верёвки в кучу. Бан Чан проверял стены на предмет новых трещин. Сынмин работал вместе с Хёнджином. Они не говорили друг с другом. Сначала просто не о чем было — обычные бытовые фразы «подай», «держи», «осторожно». Потом молчание стало тяжёлым. Сынмин чувствовал спиной каждый шаг Хёнджина. Знал, когда тот останавливается, чтобы вытереть пот, когда смотрит в его сторону.       — Ты в порядке? — спросил наконец Сынмин, когда они остались вдвоём в дальней комнате нижнего яруса. Хёнджин поднял на него глаза. Усталые. Красные.       — А кто здесь в порядке?       — Я про другое. Про нас. Хёнджин замер. Поставил ящик на пол.       — Сейчас не время, Сынмин.       — Когда время? Когда кто-то ещё умрёт?       — Не каркай.       — Я не каркаю. Я просто… Он не договорил. Хёнджин шагнул к нему. Близко. Так близко, что Сынмин почувствовал тепло чужого тела и запах смешанные с потом и бетонной пылью.       — Ты помнишь, почему мы расстались? — тихо спросил Хёнджин.       — Помню.       — И сейчас ты хочешь это обсуждать? Здесь? Сынмин молчал. Хёнджин отступил первым. Взял ящик и вышел. А Сынмин остался стоять. Сердце колотилось. В голове была каша. Хорошее время для признаний — посреди бункера, где на дне колодца лежит мёртвый друг. Он выругался себе под нос и пошёл за Хёнджином. Обед прошёл в напряжённом молчании. Разделили остатки еды. Крошечные порции, чтобы растянуть.       — Делиться будем, когда совсем прижмёт, — сказал Бан Чан. — Пока терпим.

***

После еды все снова разошлись. Работа отвлекала. Донхва последний раз мелькнул у лестницы на второй ярус. Он нёс какой-то свёрток — кажется, одеяла. Кейджу окликнул его, спросил, не хочет ли он чай из термоса. Донхва отмахнулся: «Потом, сейчас закончу». Это было в час дня. В три часа Кейджу начала искать Донхву.       — Ты не видел Донхву? — спросила она у Бан Чана.       — Нет?       — Ну, он же не мог далеко уйти. Донхва не было ни на втором ярусе, ни в нижнем коридоре, ни в комнатах, ни у шахт.

***

Кейджу побежал на второй этаж. Проверил все три комнаты. Пусто.       — Донхва! — крикнула она. Эхо ударилось о бетонные стены и умерло.

Ему никто не ответил.

В четыре часа они обыскали бункер полностью. Верхний ярус — пусто. Нижний — пусто. Шахты — только колодец с брезентом и заваренные лазы.

***

      — Его здесь нет, — сказал Минхо. — Абсурд. Но его нет.       — Не может быть, — Бан Чан прошёлся по периметру ещё раз. — Это закрытое помещение. Дверей нет. Выход заблокирован. Куда он мог деться?       — В одну из технических шахт, — предположил Чонин. — Ту, что мы не проверяли. — Мы проверяли все три. — Мы проверяли те, которые были доступны. А если есть четвёртая? А может и пятая? Никто не знал. Но Донхва не мог испариться. Бан Чан полез в самую дальнюю шахту — ту, что справа от колодца. Она была узкой, почти вертикальной. В конце — глухая стена. Но на стене была дверь. Маленькая. Металлическая. Приоткрытая.       — Донхва? — позвал Бан Чан.

Тишина.

Он толкнул дверь. За ней было тёмное помещение. Метр на метр. Канализационный люк в полу — открытый.

И рядом — кроссовок Донхвы.

Один.

Бан Чан взял его в руки. Кроссовок был мокрым. Из люка пахло тиной и стоячей водой.       — Там вода, — сказал он, не оборачиваясь. — Течёт. И уровень поднимается.       — Донхва туда полез? — голос Кейджу дрожал.       — Зачем?       — Может, он думал, что там выход.       — Или его туда столкнули, — тихо сказал Чонин. Все обернулись к нему.       — Что? — Бан Чан сжал кроссовок.       — Факты. Вчера — Феликс в колодце. Сегодня — Донхва в люке. Оба исчезли, когда никто не видел. Оба нашли путь туда, куда нормальный человек не полез бы без причины.       — Ты считаешь, его убили? — спросил Чанбин.       — Я считаю, что у нас был убийца. Теперь — серийный убийца. Кейджу закрыл лицо руками. Донхва был её другом. Они приехали вместе. Он был младшим в их компании.       — Мы должны его найти, — сказала он. — Он жив. Никто ей не ответил. Потому что все понимали: если человек упал в технический люк с ледяной водой, в полной темноте, без страховки — он не жив. Чонин достал блокнот и что то записал обдумывая что то.

Два трупа. Восемь живых. И один убийца... А точно ли один?

Сынмин стоял у стены и смотрел на дверцу в шахте. Маленькая. Металлическая. Её легко было не заметить, если не знать, куда смотреть. Он перевёл взгляд на Хёнджина. Тот стоял рядом с Чанбином. Держался за его руку. Выглядел потрясённым. Обычный человек, который только что потерял ещё одного друга. И тут в глазах Сынмина появилась тень страха. Сынмин не мог отвести взгляд. Потому что боялся. Боялся, что в следующий раз пропавшим окажется Хёнджин.

В бункере осталось восемь человек.

И где-то в темноте технических тоннелей, в ледяной воде, под бетонными перекрытиями — их второй, которого они уже не спасут.