Цена твоего выдоха

Прошло ещё несколько месяцев. Жизнь в особняке окончательно вошла в колею, которая со стороны могла показаться пугающей, но для Чимина стала единственной реальностью. Он больше не чувствовал себя пленником. Скорее — хранителем тайн, человеком, который за закрытыми дверями кабинета видел Мин Юнги настоящим: уставшим, чертовски умным и по-своему преданным. ​Сегодня в доме было людно. Внизу, в просторном зале, Юнги собрал верхушку своей группировки. Из-за приоткрытой двери спальни на втором этаже Чимин слышал глухие, резкие голоса, звон стаканов и тяжёлые шаги. Чонгук то и дело бегал вверх-вниз по лестнице, шурша какими-то картами и бумагами. Было ясно: Мин планирует крупную легализацию бизнеса, перекраивая структуру своей империи под легальные холдинги. ​Чимин не вмешивался. Он сидел на подоконнике в спальне, листая свежую научную статью. Теперь, когда университет был позади, Юнги помог ему устроиться в исследовательскую лабораторию — разумеется, через подставные фонды, но Чимин работал сам, честно и увлечённо. ​Около полуночи шаги внизу наконец стихли. Хлопнули тяжёлые двери, взревели моторы уезжающих машин. В доме воцарилась тишина. ​Дверь спальни тихо скрипнула. В комнату вошёл Юнги. Он выглядел выжатым до капли. Чёрный пиджак был перекинут через плечо, ворот белой рубашки расстёгнут, а волосы в беспорядке падали на лоб. Мужчина остановился в проходе, глядя на Чимина своим фирменным, тяжёлым взглядом, в котором сейчас читалась только глухая, изматывающая усталость. ​— Они уехали? — тихо спросил Чимин, откладывая планшет. ​— Уехали, — Юнги прошёл вглубь комнаты, без сил опустился на край кровати и потер лицо ладонями. — Эти старые идиоты никак не поймут, что время автоматов и подвалов прошло. Если мы не уйдём в легальный сектор сейчас, через пару лет нас всех либо перестреляют, либо закроют. Приходится вдалбливать им это в головы силой. ​Чимин молча поднялся с подоконника. Он подошел к Юнги, забрал из его рук пиджак, аккуратно повесил его на стул, а затем сел рядом с мужчиной на кровать. Пальцы Чимина привычно легли на виски Юнги, мягко, круговыми движениями массируя кожу, помогая снять головную боль. ​Юнги прикрыл глаза, шумно выдыхая. Напряжение, державшее его последние несколько часов, начало медленно отпускать. ​— Чонгук сказал, что ты сегодня весь день пропадал в лаборатории, — не открывая глаз, негромко заметил Юнги. — Просил его не заходить в бокс, чтобы не нарушить стерильность. Наглеешь, куколка. Мой личный помощник теперь выполняет твои капризы. ​— Это не капризы, а правила безопасности, — спокойно ответил Чимин, продолжая массаж. — И вообще, Чонгук сам вызвался помочь мне донести коробки с реактивами. Он, в отличие от некоторых, умеет быть джентльменом. ​Юнги резко открыл глаза, перехватил запястья Чимина и с лёгким усилием потянул его на себя, заставляя парня лечь рядом на мягкое покрывало. Мин навис сверху, упираясь локтями по обе стороны от головы Чимина. В его глазах промелькнула опасная, но тёплая искра. ​— Джентльменом, значит? — Юнги наклонился ниже, почти касаясь своими губами губ Чимина. — Напомнить тебе, кто платит за эти твои реактивы? Кто выкупил твою жизнь, м? ​Чимин не отвёл взгляда. Он смело посмотрел прямо в тёмные омуты глаз Юнги и приподнял одну бровь. ​— Ты напоминаешь мне об этом каждый раз, когда тебе скучно, Юнги. Но мы оба знаем, что эти сорок миллионов вон ты вернул себе ещё в первый месяц. Моей покорностью. ​— Покорностью? — Юнги сухо усмехнулся, запуская пальцы в волосы Чимина и мягко перебирая пряди. — Что-то я не вижу в тебе прежней покорности, Пак Чимин. Ты смотришь на меня так, будто это ты держишь меня на поводке, а не наоборот. ​— Возможно, так оно и есть, — прошептал Чимин, приподнимаясь и самостоятельно вовлекая Юнги в короткий, но глубокий и нежный поцелуй. ​В этом жесте не было страха, не было попытки выжить. Это был осознанный выбор двух людей, которые связали свои судьбы самым странным и опасным образом. Чимин обвила руками шею Юнги, прижимая его к себе ближе, даря ту самую тишину и покой, в которых главарь группировки нуждался больше всего на свете. ​Юнги отстранился первым, тяжело дыша, и просто уткнулся лбом в плечо Чимина, крепко обнимая его за талию. ​— Завтра у нас подписание контракта по легализации, — тихо проговорил Мин в ткань чужой футболки. — Ты поедешь со мной. Официально. Как мой главный советник. Пусть эти старые волки видят, ради кого я строю эту новую, чистую империю. ​Чимин улыбнулся, перебирая пальцами тёмные волосы на затылке Юнги. ​— Хорошо. Я поеду. Но только если ты сейчас выспишься, хозяин. ​— Высплюсь, — согласился Юнги, закрывая глаза. ​В этой тёмной спальне, скрытой от жестокого мира Сеула, они наконец-то были в безопасности. Мальчик, которого когда-то купили за долги, стал сердцем и душой человека, который переписал ради него правила целого города. Утро дня подписания контракта началось непривычно суетливо. Вместо привычной тишины особняка по коридорам разносились приглушённые голоса портных, которых Юнги вызвал лично, чтобы подогнать костюм Чимина до идеального состояния. ​Тройка из плотной графитовой ткани сидела на Чимине как влитая, подчёркивая узкую талию и раздавшуюся за этот год в плечах фигуру. В зеркале на него смотрел уже не тот испуганный мальчишка в застиранной толстовке, а уверенный в себе молодой мужчина. Единственным напоминанием о прошлом оставался едва заметный шрам на нижней губе — след от былых, яростных поцелуев Юнги, который теперь казался скорее пикантной деталью, чем меткой жертвы. ​Юнги вошёл в комнату, когда Чимин пытался совладать с запонками. Мин выглядел безупречно: классический чёрный костюм-двойка, белоснежная рубашка и холодный, сосредоточенный взгляд человека, готового забрать то, что принадлежит ему по праву. ​— Оставь, я сам, — негромко сказал Юнги, подходя ближе и перехватывая тонкие пальцы Чимина. ​Его бледные, мозолистые от оружия руки на удивление аккуратно продели серебряный металл сквозь петли манжет. Закончив, Юнги не отпустил его рук. Он поднял взгляд, внимательно оглядывая Чимина с ног до головы, и на его губах скользнула едва заметная, собственническая улыбка. ​— Пиздецки красивый, — тихо выдохнул Мин, наклоняясь и запечатлевая короткий, весомый поцелуй на его губах. — Мои партнёры подавятся собственной желчью, когда увидят, кто стоит за моей спиной. ​— Надеюсь, они не начнут стрелять прямо на подписании, — полушутя ответил Чимин, поправляя лацканы пиджака Юнги. ​— Не посмеют. В здании будет половина моих людей во главе с Чонгуком. Всё пройдёт чисто. ​Конференц-зал в элитном бизнес-центре Сеула дышал пафосом и скрытой угрозой. За массивным столом из светлого мрамора уже сидели трое мужчин — те самые «старые волки», которые ещё вчера ратовали за старые методы ведения дел. При появлении Юнги они синхронно поднялись, но их взгляды мгновенно переметнулись на Чимина, шедшего чуть позади, с папкой документов в руках. ​— Мин, — кивнул самый старший из них, господин Кан, чьё лицо пересекал глубокий шрам. — Не думал, что ты приведёшь на судьбоносную встречу своего... домашнего мальчика. ​Атмосфера в зале мгновенно накалилась до предела. Чонгук, стоявший у дверей, незаметно положил ладонь на подмышечную кобуру. ​Юнги не изменился в лице. Он спокойно отодвинул тяжёлое кожаное кресло, но не сел в него сам, а жестом пригласил присесть Чимина. Тот без тени сомнения опустился на сиденье, плавно выпрямив спину. Мин же остался стоять позади, по-хозяйски положив руку на спинку кресла Чимина. ​— Это Пак Чимин, — ледяным тоном произнёс Юнги, и от этого звука у сидящих напротив мужчин пробежали мурашки. — Мой главный советник и человек, который лично просчитал финансовые риски легализации наших портовых доков. Если у кого-то из вас, блять, есть сомнения в его компетенции — можете высказать их мне прямо сейчас. Наедине. В закрытой комнате. ​В зале повисла мёртвая тишина. Никто из присутствующих не был дураком: спорить с Мин Юнги, за спиной которого стояла самая жестокая группировка города, означало подписать себе смертный приговор. Господин Кан сглотнул, примирительно подняв ладони. ​— Никаких сомнений, Мин. Просто... непривычно. Давайте к делу. ​Чимин спокойно открыл папку, извлёк распечатанные графики и уверенным, чётким голосом начал излагать суть легального слияния активов. Он говорил на языке цифр, законов и налоговых вычетов — на языке, который эти люди понимали хуже, чем язык силы, но который сейчас был необходим для их выживания. ​Юнги слушал его, не отрывая взгляда. В его глазах горела дикая, сумасшедшая гордость. Этот хрупкий студент, которого он когда-то купил за долги трусливого отца, сейчас фактически управлял умами главных криминальных авторитетов Сеула. ​Подписание контракта заняло не более часа. Когда все подписи были поставлены, а партнёры, спешно распрощавшись, покинули зал, Чимин наконец-то позволил себе расслабиться. Он откинулся на спинку кресла и глубоко выдохнул, прикрыв глаза. ​Юнги тут же обошёл кресло, садясь на край мраморного стола прямо перед ним. Он взял Чимина за подбородок, заставляя открыть глаза. ​— Ты был великолепен, куколка, — тихо сказал Мин, и в его голосе больше не было той леденящей стужи, которой он только что пугал партнёров. — Они смотрели на тебя как на божество. ​— Они смотрели на меня как на человека, который может лишить их половины прибыли, если они допустят ошибку в отчётах, — улыбнулся Чимин, перехватывая запястье Юнги и целуя его ладонь. — Ты получил то, что хотел, Юнги. Твоя империя теперь чиста. ​— Наша империя, Чимин-а, — поправил его Юнги, наклоняясь ближе и утыкаясь носом в его щеку. — Без тебя я бы просто сгнил в тех доках, отстреливаясь от очередной банды. Ты — моя лучшая инвестиция. Мой самый главный, бесценный долг, который я никогда не захочу закрывать. ​Чимин обнял его за шею, прижимаясь к крепкому плечу мужчины. Прошлое было забыто. Боль, страх и унижения первых месяцев растворились, уступив место чему-то огромному, прочному и абсолютно взаимному. Они нашли друг друга на самом дне, чтобы вместе подняться на вершину этого города.