Care less, care more

Советуем включить песню для прочтения части:

"Do you really want to hurt me?"

Nessa Barrett

— Уёбище, — альфа презрительно хмыкнул, обнажив зубы в злой усмешке. — Боже, да ты отвратителен, — его холодный взгляд равнодушно скользнул по фигуре омеги, оценивая с явным пренебрежением. Омега почувствовал, как адреналин мгновенно заполнил его тело. Мышцы напряглись, а дыхание участилось. Этот голос уже длительное время вызывал в нём страх, проникая в самые глубины сознания. Паника захлестнула его, лишая способности мыслить рационально. Куда бежать? Стоит ли что-то делать? Его глаза лихорадочно искали выход, но он понимал: это бесполезно. Ситуация была неизбежной. Дрожащие руки машинально сжали лямки рюкзака, будто надеясь найти в них спасение. Ноги сами ускорили шаг, но это не могло изменить неизбежность происходящего. Чёрный капюшон практически полностью скрывал его лицо, но всё равно легко заметили и узнали его. Резкое прикосновение к плечу отзывается острой болью. Лёгкий толчок заставляет руку рефлекторно дёрнуться, а тело развернуться. Страшно. Альфа небрежно наклоняется вперёд, его палец приподнимает ткань, обнажая лицо омеги. В глазах мелькает смесь любопытства и презрения. — Привет, уродцам, — говорит он холодно. Альфа внимательно изучает омегу, отмечая каждую деталь. — Вау, мы не виделись всего пару дней, но кто-то тебя так помял, — он хватает омегу за подбородок и с силой поднимает его лицо вверх. В его глазах отражается интерес к свежим ссадинам, которые лишь частично скрыты под слоем тонального крема. — Отлично постарались, — добавляет альфа с усмешкой. Его звериные глаза изучают каждую черту лица омеги, будто пытаясь проникнуть в его суть. — Мне стоит начинать ревновать? — тихий смешок срывается с его губ, а взгляд становится ещё более цепким. Омега сильнее напрягается, когда большой палец альфы касается его скулы, сильнее надавливая на отбитую кожу. Больно. Страшно. Чонгук никогда не применял физическое насилие к Тэхёну, но его присутствие неизменно вызывает у последнего страх. Это связано с неопределенностью и непредсказуемостью альфы. Тэхён не может предугадать его намерения и мотивы, что вызывает у него тревогу и беспокойство. Более того, он понимает, что стал объектом его ненависти без видимой причины. Да, он отличается от других. Да, он странный и неуверенный в себе. Но за что его так ненавидят? Он же никому ничего плохого не делал, просто учился. Даже внимания старался не привлекать. Однако его внешность была довольно яркой: несколько передних прядей ярко-белого цвета контрастировали с основной массой тёмно-каштановых волос, а глаза были разного цвета. Неужели это повод унижать его несколько лет? Неужели это причина для постоянных насмешек и издевательств? Очевидно, нет. — И что же ты молчишь? Кто тебя так? — Чонгук сжимает его щёки сильнее, приближая лицо ещё ближе. Тэхён чувствует, как влага собирается в уголках его глаз. Ему страшно. — Как же ты меня бесишь своим молчанием. Я точно знаю, что ты можешь говорить, ты не немой, так хули строишь из себя? — Альфа начинает злиться, это повторяется снова и снова. — Может, если бы ты когда-нибудь дал мне отпор, я бы перестал тебя трогать? Как думаешь? — Его бровь изгибается, а на лице появляется ухмылка, которая больше напоминает оскал. Омега отводит взгляд, избегая прямого контакта, чтобы не провоцировать. Попытка заговорить кажется бессмысленной, это не изменит ситуацию. Тэхён понимает, что поведение альфы останется прежним: настойчивым, провокационным и насмешливым. Такой диалог невозможен, и это никогда не изменится. — Тряпка, — усмехается альфа, глядя на покрасневшие глаза омеги, из которых скатилась одинокая горькая слеза. — Слышь, я, конечно, понимаю, что любовь до гроба и всё такое, — говорит Юнги, стоя неподалеку. Он потягивает сигарету и смотрит вдаль, словно не замечая происходящего. — Но мы уже опаздываем. — Долбоёб, — издав смешок, на мгновение отвлекается на друга, а затем снова сосредотачивается на омеге. — Мы ещё не закончили, позже продолжим, любимый, — добавляет он с явной насмешкой, отпускает нежную кожу и направляется к Юнги. Омега теряет равновесие и падает на землю, пачкая свои черные спортивные штаны. Слёзы безостановочно текут по его лицу, но он не всхлипывает и не задыхается. Его тело, выработав устойчивую реакцию на стресс, начинает дрожать, подтверждая, что он в сознании и жив. Состояние, при котором раньше он задыхался от слёз и боли, теперь изменились. И вот, эмоции притупились, сейчас они уступают место постоянному страху. Этот страх стал неотъемлемой частью его существования, единственной силой, что поддерживает его жизнь. Тэхён смотрит на удаляющегося альфу. Тот стоит к нему спиной, можно увидеть только его профиль и руку, прижатую к лицу с только зажжённой сигаретой. Рядом с ним стоит Юнги. Его взгляд на мгновение останавливается на омеге, медленно скользит по его фигуре сверху вниз. В глазах Юнги нет эмоций, только привычное спокойствие и глубокая сосредоточенность. Но сейчас в его зрачках мелькает что-то необычное. Жалость? Сожаление? Нет… это не про Юнги. Его глаза не способны выражать эмоции. Тело отказывается подчиняться. Омега, измученный, остается неподвижным, укрывшись в тени деревьев и зданий. Они надежно скрывают его от посторонних взглядов. Хотите узнать, кто они? Позвольте рассказать немного об их истории… Ким Тэхён — студент второго курса художественного факультета в университете искусств, ему двадцать лет. Он интроверт, закрытый и необщительный, но в душе добрый, нежный и ласковый. Однако в реальности он забитый и травмированный из-за жизни и окружающих людей. Несмотря на это, Тэхён обладает высоким интеллектом и хорошо разбирается в своем деле (по секрету, не только в этом), хотя не всегда проявляет усердие в учебе. Безумно увлечен искусством, немного музыкой и кофе, особенно любит кофе и все, что с ним связано. Тэхён обожает читать и смотреть дорамы, что помогает ему отвлечься от повседневных забот. У него мало друзей, вернее, их совсем нет. Это не из-за высокомерия или завышенной самооценки, а скорее из-за его замкнутости и склонности к уединению. Тэхён очень любит животных, и, кажется, это единственные существа, к которым он испытывает доверие. Его внешность привлекательна, хотя он сам так не считает. У него густые темно-каштановые волосы, которые растут до уровня ушей, и несколько белых прядок у лба, появившихся с возрастом. Левый глаз у него карамельно-карий, а правый — зеленый с коричневыми вкраплениями. Тонкий нос и пухлые губы придают его лицу миловидность, хотя оно выглядит немного худым и изнеможенным. На его лице расположены красивые родинки, образующие небольшой треугольник. Одна из них спрятана под ресницами на нижнем веке правого глаза, вторая яркая и заметная на кончике носа, а третья — на нижней губе. Тело Тэхёна хоть и вытянутое вверх, но очень худощавое из-за недоедания. О семье… На самом деле, даже сам парень избегает этой темы. Так что поговорим о семье в следующий раз. А пока интереснее узнать о его личном демоне. Чон Чонгук — альфе двадцать один, с третьего курса музыкального факультета. Уже второй год прошёл с тех пор, как он впервые увидел Тэхёна, но почти ни один день не обходится без того, чтобы Чонгук не отпустил в его адрес какую-нибудь колкость. Активный и спортивный, он берёт от жизни всё. У него много друзей и знакомых, несмотря на то, что иногда он может быть грубым. Чонгук обожает вечеринки, которые продолжаются до самого утра. Музыка — его страсть, он любит петь всегда и везде, будь то мелодия или застрявший в голове текст. Спорт занимает в его жизни не меньшее место. Он уделяет одинаковое время как музыке, так и тренировкам. Особенно ему нравятся бокс, волейбол и занятия в тренажёрном зале. У Чонгука смоляные волосы, тёмные глаза, округлый нос и аккуратные губы, нижняя из которых чуть пухлее верхней. Его лицо имеет чёткие контуры. На щеке есть небольшой шрам, а под нижней губой — родинка. С правой стороны его лица два пирсинга: один на брови, другой на нижней губе. У него накаченное вытянутое тело с выраженной тонкой талией и плотными бёдрами, что создаёт красивый силуэт. На одной руке у него татуировки, которые тянутся от кончиков пальцев до основания плеча, что создает видимость рукава. Что касается его семьи, то она типична для его круга общения. Его родители работают и развиваются, и у них в жизнях всё прекрасно. Подумаешь, редко интересуются жизнью единственного сына. Это пустяки. Так, впрочем, считает и сам парень. Почему он так относится к Тэхёну? Ответ на этот вопрос мы узнаем позже, по мере развития их истории. А сейчас давайте вернемся в университет. К юноше, что сидел и потирал свои ушибленные ладони, так никто и не подошел, не предложил помощи. Зато к компании альф, что ушли курить, быстро подтянулся их друг, шумно что-то обсуждая. — Чон, когда там уже твой брат приедет? — меланхолично, словно его это вообще не интересует, спросил Юнги, затягиваясь сигаретой. — Да вот на днях. Тетушка писала, что мелкий уже на чемоданах живет, — ухмыльнулся Чонгук. Его младший братишка всегда выл той еще егозой. В детстве с ним всегда было весело оставаться — вечно куда-то вляпывался и Чонгука за собой тащил. Но в глубине души альфа надеется, что ничего с того времени не поменялось. — А он прям насовсем? — отмахиваясь от дыма, спросил высокий брюнет. Это Намджун — альфа с 4 курса литературного факультета. Видятся они сейчас редко, и на это есть две веские причины. Первая, Намджун жуткий ботаник, не зря стал старостой своего факультета. Поэтому если он не в библиотеке с книжками или с отстающими студентами, то, скорее всего, сидит дома. А вот и причина номер два. В прошлом году он женился на омеге со смежного факультета — журналистики. Они и раньше были как попугаи-неразлучники, то сейчас и подавно, только дома. В тишине и спокойствии вьют свое семейное гнездышко. Сегодня он на редкость без него, но оно и понятно. Курилка не место для омеги, особенно который не курит. Намджун, кстати, тоже, но к друзьям иногда заглядывает, чтобы обсудить насущное. — Прям насовсем, — кивнул Чон, выпуская дым вверх. Красовался, гад. Только непонятно перед кем именно. В курилке чаще всего стояли альфы, которым было по боку на других. — Говорит, что в их захолустье никакого развития и веселья. — А у нас его тут хоть отбавляй, — съёрничал Намджун, считая, что в университете у них тоже не шибко весело. Но, по правде говоря, это было совсем не так, просто большинство вечеринок он благополучно пропускает. — Конечно, одни перепалки Чонгука с тем омегой из художественного отделения чего стоят, — вклинился Мин, подкалывая Чонгука. Ему они не нравились и казались чем-то диким, словно его друга подменяли, но и вправлять ему мозги он не станет. Знает, что все это бесполезно. — Он первый начинает, — взрывается Чонгук, кидая окурок себе под ноги и втаптывая его в землю. — Как же, — хмыкает Юнги, туша свой бычок о подошву кеда. Его не проведешь. Стоило ему только заикнуться о том парнишке, в воздухе подозрительно запахло ликером — природным запахом Чона, чуть сильнее, чем обычно. — Пошли, а то препод опять будет ворчать по поводу опоздания. Мин не стал дожидаться остальных и ленивой походкой побрел в сторону их учебного корпуса, прекрасно зная, что через пару минут Чон его всенепременно догонит. — Ладно, Нам. Как будет что-то известно по поводу приезда — я отпишусь. Удачи, — они по-братски обнялись, и Чонгук побежал за Юнги. — Он и правда первый начинает. Весь такой жалкий и забитый, — подбежав к другу, продолжил Чонгук. От него все еще фонило сладкой горечью спиртного напитка, выдавая хозяина с головой. Как Чонгук сам этого не замечает, стоило только удивляться. — А ты решил его добить? У малого и так жизнь не сахар, так еще и ты. Чон, не мне тебя учить, но если омега тебе нравится, то его не унижают. — Ничего он мне не нравится, — фыркнул Чонгук, но продолжать диалог не стал. Ему не нравилась тема, на которую они в итоге вышли. Замарашка ему не нравился. Такие омеги вообще не в его вкусе. Тощий, как доска, и тихий, как мышь. Ему по вкусу сочные, дерзкие, ароматные. А этот даже не пахнет, ко всему прочему. Чонгук встряхнул головой, пытаясь выбить из головы образ Тэхёна. Нет, такие омеги ему совсем не нравятся.

"Baby's On Fire"

Die Antwoord

Несколько дней, о которых говорила тетя, превратились для Чонгука в удивительное и скоротечное завтра. Тетя долго извинялась и просила войти в положение, тем более кто, как не Чонгук, знает, как порой бывает сложно переубедить её сына. Студент фыркал, но прекрасно понимал, что ничего поделать с этим не сможет. Взяв на учебе отгул, он усердно подготавливал квартиру для второго жителя. Это была его холостяцкая берлога, куда он любил приходить вымотанным после тренировок и пить холодное пиво на диване после особенно тяжелых дней на учебе. Он почти никого сюда не приводил, кроме друзей. И то, редкие случаи домашних посиделок. В основном они виделись либо у кого-то, кто устраивал вечеринку, либо в клубе. Но чует его задница, что с появлением брата это место станет похожим на проходной двор. Так странно, что комната напротив теперь будет не пустым и бездушным помещением, а живым и дышащим. Иногда он там распевался из-за хорошей акустики, но, когда соседи стали писать в общедомовой чат, жалуясь на шум, он прекратил. Как ответственный хозяин, он, конечно же, убрал комнату от пыли и хлама, который хранился здесь в коробках еще с самого переезда, приводя ее если не в идеальное, то в состояние «жить можно». Уборка коснулась и остальной квартиры. Чонгук в какой-то момент даже удивился, что она настолько большая. А может дело в том, что он давно не прибирался? Ему то было не до этого, то просто-напросто лень. А тут такой повод подвернулся. Орудуя пылесосом как профи, он вычистил все полы так, что на солнце они просто обязаны блестеть. Но он мастерски игнорировал свою комнату, считая, что её время еще не пришло. Пусть все остается на своих местах. Главным критерием было, что ему удобно и так. Но стирку он все же запустил. Стиралось все, что только можно: одежда, нижнее белье, носки, постельное белье. Когда он загружал последнюю партию в машинку, а постиранное в сушилку, студент ужаснулся собственной мысли о счетах на электричество за этот месяц. Но раз он теперь будет жить не один, то пусть мелкий тоже скидывается. Это и для него в том числе делалось и тратилось. Хмыкнув хорошей, по его мнению, идее, Чонгук, насвистывая веселую мелодию, пошел складывать очередную кучу свежего белья, пахнущего приятной отдушкой кондиционера. Закончив со всеми делами, альфа собирался несколько часов отдохнуть или сходить в зал, побоксировать, но его планам не суждено было сбыться. Теперь его планам в целом не суждено было сбываться, ведь приехал розовый ураган. В дверь настойчиво сначала звонили, отчего Чонгук поперхнулся водой, стоя на кухне. Звонок был пронзительным и чересчур звонким. По правде, Чонгук даже забыл, какой он у него, теперь вот не забудет или сменит к чертям. А у двери продолжалась вакханалия. После того, как хозяин квартиры не отреагировал на дверной звонок, в дело пошли кулаки и ноги, ведь по-другому не объяснить ту долбежку во входную дверь. Такое ощущение, что к студенту ломятся альфы-бугаи, а не миниатюрный парень-омега. Идя до прихожей, Чонгук молился о двух вещах: чтобы соседи не вызвали полицию и чтобы дверь была на месте. На его счастье, и то и другое сбылось. Но стоило ему открыть явно мешавшую преграду, как в него влетел со всего разбегу неугомонный розовый ураган. Парень обхватил его и руками, и ногами, повисая на нем как коала, пища при этом то ли от восторга, то ли по каким-то своим причинам. Чонгук хоть и слегка пошатнулся, но остался стоять. Тяжело вздохнув, понимая, что на какое-то время придется срастись с этим прилипалой, он заглянул в коридор. Там стояло несколько больших чемоданов и две пухлые тканевые дорожные сумки, а на полу валялся небольшой рюкзак. Видимо парень выронил его, когда побежал на Чона. Удобнее подхватив омегу, он по одному перекатил чемоданы, предварительно поставив на них сумки, в квартиру, и ногой подпнул рюкзак. Знает, что потом отхватит за это, но и нечего так легкомысленно разбрасываться личными вещами. Дойдя до дивана, он скинул это розовое нечто, пахнущее малиной. И наконец смог его рассмотреть. Его брат, Пак Чимин, сын маминой сестры, действительно вырос. Это уже не тот несуразный подросток с копной темных волос, напоминавший лягушонка. Перед ним был молодой, соблазнительный омега. Никаких чувств у Чонгука к нему не было, упаси боже с таким связаться, просто глаза у него были на месте и видели все прекрасно. Как и то, что Чимин недовольно надулся и готов что-то выдать. И, скорее всего, то, что Чону не понравится. — Ты меня скинул, болван, — начал гневную тираду омега, — Я скучал, а ты вот так с родным братом! — Мы не родные, окстись, — поправил его Чонгук. Как бы он его не любил, но родниться еще ближе не собирался. — Это все мелочи, — отмахнулся юноша, — А где мои вещи? Ты их занес, Чони-чон? — поинтересовался он, выглядывая в коридор и находя свои чемоданы. Но тут брови сначала взмыли вверх, а затем резко пикировали к носу, хмурясь. А сам парень стал пунцовым. — Ты! Скотина! Ты хоть знаешь, сколько он стоит? А если бы в нем было что-то ценное? — взбеленился юноша, набрасываясь с кулаками на брата. Чонгук лишь пожал плечами и плюхнулся на диван. — Дальше сам, комната вон, — махнул он рукой в сторону двери, что была открыта. Свою комнату он предусмотрительно закрыл, чтобы любопытный нос этой розовой бестии не сунулся туда хотя бы в первые часы пребывания. — Сухарь, — пробурчал Чимин. Все еще недовольный таким обращением с его вещами, он аккуратно поднял рюкзак, повертел его в разные стороны, осматривая на наличие повреждений. Показательно цокнул и принялся отряхивать его от налипшей пыли и грязи. Когда этот театр одного актера закончился, Пак закинул рюкзак за спину, схватил по ручке от чемодана в обе руки и, громко шумя, конечно же специально, гордо с высоко поднятой головой пошел в выделенную ему комнату. В ней было пусто. Но это нисколько не расстроило парня. Зато есть где разгуляться и сделать её такой, какой ему хочется. Стены он, конечно, перекрашивать не будет, пока, но вот плакатами точно обвесит. «Надо будет заставить этого бугая съездить со мной в магазин», — подумал Чим. Ближайшие дни точно будут непростыми. Но это потом, а сейчас нужно разложить свой необъятный гардероб в это подобие шкафа. Пак крамольно подумывал о том, что второй шкаф или хотя бы комод идеально вписался бы в пространство. Первая сумка и чемодан вошли как родные, а вот когда он приступал ко второй, мучительно застонал. Только половина впихнулась, и то с божьей помощью. — Чони-чон, — на всю квартиру заорал Пак. Выглядывая при этом из дверного проема и ища глазами хищника свою жертву. — Завтра едем в магазин за новым комодом. — У тебя же там шкаф стоит. Большой, — подозрительно сощурился альфа. — Стоит, — согласился Пак. — Его не хватило, нужно еще. — Не может быть. У тебя же он даже больше, чем мой, — Чон встал с дивана и пошел к розовому недоразумению. — Серьезно?! Ты что-нибудь кроме шмоток привез? — поинтересовался альфа, увидев количество вещей. — Ага, себя, — оскалился Чимин. — Всё, Чони-чон, ничего не знаю. Едем в магазин. Завтра! — Но у меня универ, у тебя, кстати, тоже, — напомнил ему Чонгук. — Значит, пропустим. Делов-то. — Действительно, делов-то, — передразнил брата. — А отрабатывать пропуски кто будет? — Чон закалил глаза, пытаясь хоть так спрятаться от этого требующего взгляда омеги. — И не зови меня так! — Да ладно тебе, Чони-чон. Мне нравится, и тебе вообще-то тоже нравилось! — Мне было десять! — Ты был милым альфой в детстве, — Чимин на мгновение улыбнулся своим воспоминаниям о совместном детстве. Чонгук и правда был милым парнем с пухлыми щеками и крайне стеснительным. Вечно держался бойкого Чимина, порой соглашаясь на его авантюры. — Ладно, — сдался парень, — можешь звать меня так дома, но не в университете, Чимин, — пригрозил ему Чонгук, тыча пальцем для убедительности. — Как скажешь, грозный альфа, покоритель омежьих сердец, — рассмеялся Чимин звонко и непринужденно, находя это действительно смешным. — И завтра поедем за шкафом? — уточнил Пак, моргая своими слегка подкрашенными ресницами. — Ты же говорил про комод? — Ой, шкаф, комод, какая к черту разница? — махнул рукой Чим. — И вообще, пошел вон из моей комнаты, — и начал выталкивать эту гору мышц за дверь. Как только ноги Чонгука оказались в коридоре, дверь перед ним захлопнулась. Шок — то, что сейчас властвовало над ним. Это вроде как изначально его квартира, но, кажется, пора привыкать и к такому. Достав телефон из кармана домашних спортивок, Чонгук присвистнул. Близилось время ужина. — Мелочь, есть будешь? — крикнул он в закрытую дверь. — Буду! Возьмешь курочки? — послышался ответ. — Хорошо. Чонгук вернулся в зал на диван, параллельно открывая приложение с доставкой. Оформив заказ и убедившись, что курьер будет через минут сорок, он развалился поудобнее и включил телевизор. Первое, на что он наткнулся, какой-то спортивный канал. Переключать не стал — сойдет, чтобы скоротать время. Все равно с этой бестией под боком пока не стоит что-то планировать. Чимин вышел из комнаты ровно тогда, когда Чон принимал доставку. То ли его внутренние часы сработали, то ли его выманил запах горячей жареной курочки. Сразу прошмыгнув на кухню, он сел за стол, ожидая альфу. — Пиво будешь? — поинтересовался Чонгук, поставив пакет с едой на стол и открывая холодильник. — Еще спрашиваешь. Конечно буду! Поставив перед омегой запотевшую бутылку холодного пива, Чонгук принялся открывать коробки, расставляя все то, что он заказал. — Кстати, мои друзья из университета хотят прийти к нам. Я как-то обмолвился, что брат ко мне переезжает, и они настояли, что нужно устроить приветственную вечеринку у нас. Ты как? — немного неловко было рассказывать ему о том, что и таким он делится со своими друзьями. — А чего нет? Они же нормальные? — уточняет Чимин, делая первый глоток. — То, что надо! — Конечно, и придет совсем немного. — Тю-ю-ю, тогда вообще пустяки. Устроим домашнюю тусовку, — заигрывающе передернул бровями юноша. — Тебя все равно не остановить. Единственное, прошу, оставь квартиру на месте. Остальное вместе уберем, — вздохнул Чон, смиряясь с потерей спокойствия в этом доме. — Без проблем, — бросил Чим. Оставшееся время они просто болтали, обсуждая родственников и делясь друг с другом сплетнями. Курочка с пивом — идеальное завершение сумбурного дня. Наевшись до отвала, они еще какое-то время сидели в зале и смотрели дурацкий, по мнению Чона, фильм о любви. Чимин жался к нему, как к чему-то родному и безопасному, незаметно вдыхая запах ликера. Это был его тайный способ почувствовать себя лучше — вдохнуть запах брата. Хоть они порой были как кошка с собакой, но все детство провели вместе, отсюда и тяга. Чонгук тоже вдыхал запах младшего, находя в этом умиротворение. Малина напоминала ему о чем-то светлом и беззаботном. То, что осталось где-то там, далеко в детстве. И все же он был рад приезду младшего. На следующий день, скрепя сердцем и зубами, Чонгук поехал с Чимином в магазин за еще одним шкафом или комодом. Кто этого омегу разберет, что ему там нужно для его барахла? Суть одна, Чон сидел на переднем пассажирском сидении, пока Чимин был за рулем своего новенького, но уже горячо любимого «BMW». В первую же неделю, как он у него появился, Пак обратился в специальный салон и со всей серьезностью на его миловидном лице заказал полностью обклеить новый автомобиль розовой пленкой. Как себя чувствует Чонгук, едущий в розовой машине Барби? Своеобразно. Но пока он не за рулем, его нежное альфье эго не страдает. Подъехав наконец к магазину, что специализировался на продаже мебели и товаров для обустройства дома, Чон тяжело вздохнул, представляя, как он ближайшие часы потратит в никуда, но, смотря на счастливого брата, молча вышел из машины. Чимин, словно фея, порхал из отдела в отдел, складывая в корзину разные причиндалы. Тут и бумажная гирлянда в виде флажков, и наволочки на подушки, сами подушки как для сна, так и парочку декоративных, несколько комплектов постельного белья, свечки, вазы, подставки под украшения, даже мягкий игрушечный кот с недовольной мордочкой затесался. Чонгук смиренно шел за ним и катил перед собой эту самую тележку, думая о своем. Как там его друзья в университете? Сильно ли негодуют преподаватели, замечая, что его нет на занятиях второй день без причин? Как там Тэхён? Стоп… Что? Зачем ему думать об этой замухрышке? И откуда он вообще знает, как его зовут? Чертовщина какая. Маша головой из стороны в сторону, в надежде, что эти странные мысли покинут его голову, Чонгук обратил внимание на хмурого Чимина. — Ты чего? — поинтересовался альфа, впервые за день видя его таким. — Ты воняешь как ликеро-водочный, соседствующий с кофейным заводом. Что с тобой? — Чимин аж прикрыл рукавом нос, скрываясь от плотного и немного душащего запаха альфы. Ему безусловно нравился природный аромат Чонгука, но сейчас это было слишком. А появившиеся кофейные нотки наталкивали юношу на определенные мысли. — Правда? — Чонгук принюхался и впервые заметил, насколько концентрированный запах источал. — Прости, не заметил. Чон прикрыл глаза, стараясь успокоить внутреннюю сущность, снижая концентрацию аромата. Не с первого раза, но у него получилось. Но этот случай заставил его задуматься, как часто такое происходит, но окружающие просто молчат? — Ты о чем-то подумал? Или о ком-то? — поиграл бровями парень. — Колись, Чони-чон, тебе кто-то нравится? Или только твоему зверю? — не унимался он. — Отстать, мелочь. Выбирай уже свой шкаф и поехали домой. Торчим здесь уже полдня. — Не задирайся, Чони-чон. Не хочешь говорить, не надо, — отмахнулся Чимин, отворачиваясь от брата. Наконец они дошли до изначальной цели их поездки. Отдел со шкафами и комодами. Чимин бегал от одной модели к другой, что-то замеряя, расставляя руки в разные стороны и дуя при этом свои и так пухлые губы. — Чони-чон, — подплыл к нему Чимин, елейно улыбаясь, — как думаешь, тот комодик поместиться в мою комнату? — Какой? — замотал из стороны в сторону головой Чонгук, пытаясь понять, о чем говорит брат. Он не следил за этим розовым ураганом, носящимся по всему отделу, а стоял в стороне и переписывался с Юнги. — Вооон тот, — ткнул он пальчиком в комод. Ну как комод. Это было что-то среднее между ним и шкафом. Довольно внушительный по размерам, пухлый и вычурно белый. На такой даже страшно было дышать, боясь его и этим замарать. — Должен, — пожал плечами Чон. Не ему же им пользоваться. Но тут, вглядываясь в умоляющие лицо кузена, он невольно напрягся. — Чимин, солнышко ты мое лучистое, а ты сделал замеры, прежде чем поехать выбирать мебель? — Я померил, — кивнул он. — Там вот столько было места, — и разводит свои руки в стороны. — Да ты ж, — разочарованно и поражено одновременно Чонгук прикладывает крупные ладони к лицу. — Ты чего, плачешь? — С тобой и плакать и молиться нужно, желательно одновременно, чтобы быстрее помогли. Так, он подходит к твоим меркам? — Мне пару сантиметриков не хватает, — выпятив губу, делиться своей печалью Чимин. — Пойдем посмотрим твои пару сантиметриков. Они подошли к этому мебельному монстру. Чимин умело прильнул к нему, показывая, сколько ему не хватает. Действительно, пару сантиметров. Чонгук на это все смотрит и не знал, то ли плакать, то ли смеяться от этого гения инженерной мысли. Мысленно прокрутив планировку и прикинув расстояния, Чонгук поспешил обрадовать Пака: — Поместится. Мы подвинем шкаф к стене вплотную, и комод, если его можно так назвать, как раз влезет. — Ураааа, — радуясь так, словно выиграл лотерею, запрыгал Чимин, хлопая при этом в ладоши. — Спасибо, Чони-чон, — он кинулся с объятьями на брата, запрыгивая на него, как маленькая обезьянка. — Ну не здесь же, мелочь, — скинул его с себя Чонгук. — Пошли уже оформлять доставку. Проторчав за стойкой заказов и оформления доставки до дома, они направились на кассу, но и там им пришлось отстоять приличную очередь. До дома они тоже встряли в пробку. Чимин устало мычал, пытаясь силой мысли сдвинуть поток машин, а Чонгук переписывался с друзьями в общем чате, сообщая, что на выходных всех ждет у себя. Сначала они даже не поверили, что сам Чон Чонгук зовет их в гости, но адрес и пожелания, чтобы каждый принес то, что будет пить, вернуло все на круги своя. До выходных оставался буквально один день, который пройдет, скорее всего, в мыле, потому что Чонгуку нужно будет пробежаться по всем преподам и извиниться, а также назначить отработки. После занятий нужно будет принять доставку комода для Чимина. И правда, с появлением этого омеги его жизнь стала чересчур активной. Вечером, когда они приехали домой, измотанные долгой дорогой, каждый молча побрел в свою комнату. Чимин скинул все свои покупки и завалился на кровать в уличном, не обращая на этого никакого внимания. Вся энергия покинула его. Теперь хотелось тишины, умиротворения и чая. Кое-как омега соскреб себя с мягкого матраса и вышел в коридор, направившись сразу на кухню. Там он наткнулся на Чонгука, сидевшего в телефоне. — О, хорошо, что пришел. Китайская лапша или чачжамен с тансуюком? — не отрываясь от экрана, поинтересовался Чонгук. — Второе. У нас есть чай? — юноша подошел к верхним ящикам, открывая дверцу. — Ага, какие-то точно были. Посмотри глубже. — Нашел. Через сколько приедут? — Чимин взял пачку зеленого чая с мятой и включил кипятиться чайник. — Через минут сорок, — Чонгук отложил мобильный на стол и тупо наблюдал за монотонными движениями брата. — Ты давно чаи распиваешь? — Всю жизнь, придурок, — огрызнулся он. — Удивительно. В следующий раз в магазине еще какой-нибудь куплю, не рычи, мелочь. Это было приятно. И по-домашнему уютно. Они и правда были семьей, хоть и раздражающей друг друга, но семьей. Для Чонгука брат, даже не родной, был ближе, чем собственные родители. О нем хотелось заботиться, и наверстать все то упущенное время, которое они были в разлуке. — Много завтра пар? — невзначай поинтересовался Чонгук. — Ага. Переводиться в середине семестра — убийство, но больше протирать штаны в том подобие учебного заведения я не мог, — пожал плечами юноша, параллельно заливая кипятком чайный пакетик. — Встретимся на обеденном перерыве. Познакомлю тебя с друзьями. — Это те, кто придут в выходные? — поинтересовался Чимин, присаживаясь за стол с чашкой горячего и ароматного напитка. Чонгук лишь кивнул, подтверждая мысли омеги. Еда приехала раньше, и они счастливые, не возвращаясь на кухню, разместились за низким столиком в зале. Они чуть не поругались, пока выбирали фильм к еде, но, уступив Чонгуку, Чимин первый принялся есть, не дожидаясь брата. Так прошел очередной день — шумный, активный и веселый, заканчиваясь на приятной и семейной ноте. Оказывается, Чонгуку все это время было одиноко в своей тихой квартире, а он и не замечал. Но не у всех была тихая и размеренная жизнь. И не каждый мог похвастаться такими вечерами. Пока братья разбирались со своими домашними делами, Тэхён продолжал свою размеренную жизнь. Юноша устроился в дальнем углу кабинета, в самом его конце. Кабинет довольно светлый, выполнен в нежных молочных оттенках. В центре комнаты находится большая зелёная доска, занимающая значительную часть стены. Перед ней стоит массивный дубовый стол преподавателя, на котором расположены компьютер, тетради и книги. Вдоль стен стоят длинные парты из тёмного дерева, рассчитанные на пять человек. Они расположены в два ряда, по семь столов в каждом. Кабинет рассчитан на семьдесят студентов, чтобы проводить совместные занятия. Сегодня кабинет полон студентов с двух параллельных факультетов. Преподаватель, не повышая голоса, но достаточно громко, объясняет новую тему по углублённой математике. На фоне его строгого тона можно услышать тихие перешёптывания омег, сидящих рядом с Тэхёном, и шорох ручек по бумаге. Через открытые окна в помещение проникает свежий тёплый воздух, доносится шум проезжающих машин, разговоры прохожих и музыка из внутреннего двора, где, вероятно, тренируются танцоры. На улице достаточно тепло, но в чёрном худи и в тёмных широких и плотных джинсах было особенно жарко. Седые волосы, опускающиеся на лоб, иногда попадают в глаза, мешая ему, поэтому постоянно их поправляет. У Тэхёна в наушниках играет тихая музыка. Он не особо вслушивается в слова, а просто записывает всё в тетрадь. У него нет желания вдумываться ни в слова преподавателя, ни обращать внимание на хихикающих омег. Поэтому он механически списывал необходимые материалы с доски. Его мысли заняты совсем другим. Сейчас уже вторая пара, но за два дня Тэ ни разу не встретил Чонгука, что раньше ему было несвойственно. Было на удивление спокойно. Давно омега не ощущал ничего подобного. Однако не стоит преждевременно расслабляться. Вот закончится математика, и он отправится в столовую, где обязательно увидит своего дьявола. Ничего никогда не меняется. До конца занятия осталось двадцать минут, альфа у доски не замолкает ни на мгновение, продолжая рассказывать о теме. Тэхён осторожно достает свой старый телефон из заднего кармана джинсов и проверяет чат с одногруппниками. Там ничего интересного: все обсуждают неизвестного танцора, который всегда носит маску и кепку, скрывая лицо и волосы. Его танцы действительно впечатляют, но непонятно, почему он скрывается. Судя по фигуре, это омега, хотя внешность может быть обманчивой. Тэхён знает это не понаслышке. Затем разговор переходит к практическому заданию, которое Тэ уже почти выполнил и оставил в одном из кабинетов их группы. Время пролетело незаметно, и вот уже прозвенел звонок. Преподаватель, не теряя ни минуты, попрощался, собрал свои разложенные на столе учебные материалы и направился к выходу. За ним потянулись остальные студенты. Тэхён неторопливо укладывал свои вещи в портфель, позволяя другим пройти вперед. Он не любит скопления людей. Выйдя из аудитории, парень направился к автоматам. У него оставалось достаточно денег, чтобы купить ягодный энергетик. Он осматривался по сторонам, внимательно следя за прохожими. У входа в столовую собралась большая толпа. Некоторые оставались внутри, в то время как другие выходили на улицу, чтобы поесть на свежем воздухе. Тэхён предпочитал проводить время в здании, особенно у окон, откуда хорошо было видно всех входящих и выходящих. Омега быстро продвигается в очереди и, наконец, выбирает пибимпап и сладкий сэндвич с кусочками клубники. С подносом в руках он разворачивается и видит, что все его любимые места, но один столик ближайший к ряду с окнами все же был свободным. Не обращая внимания на сидящих людей, омега быстрым шагом направляется к свободному месту, сосредоточившись на том, чтобы не уронить ничего с подноса. Когда он ставит поднос и уже собирается отодвинуть стул, до него доносится знакомый голос, который, кажется, всегда где-то поблизости. Омега автоматически вслушивается. — Да, я не думаю, что это станет проблемой. Тем более, что и широкий тоже будет участвовать, так что это будет легко, — говорит Юнги, держа в руках телефон и помешивая напиток в банке. — Кто это широкий? Ты обо мне? — спокойно уточняет Намджун, глядя на друга. — Да, ты, кто же ещё, — подтверждает Юнги. Юнги, усмехнувшись словам из трубки, передал телефон Намджуну. Тот, тоже улыбнувшись, взял трубку. — А он не из робких… Да, без проблем… Ага… Нет, не думаю… А зачем он ему вообще понадобился? Вот как… Неудивительно, это же омега. — Что за дискриминация омег? Спать будешь на коврике под дверью, — обиженно произнес Джин, насупив нос и глядя на альфу. — Но это же правда, у вас всегда так много вещей, что некуда их девать. Покажи мне хоть одного омегу, у которого их мало, — сказал альфа, повернувшись и вытирая крошки у уголка рта своего омеги. На его лице появилась улыбка с милыми ямочками на щеках, и он с нежностью посмотрел на обиженного омегу. — Развели тут щенячьи нежности, — закатывает глаза Юнги и смотрит на влюбленную парочку. — А ты вообще молчи, — отвечает Джин с той же интонацией. — Да, слушаю, — возвращается к разговору с собеседником по телефону. — Что еще нужно взять? Хорошо. Тогда до встречи, — Намджун завершает звонок и передает телефон владельцу. Тэхён больше не слышит ничего вокруг. Все его мысли заняты Чонгуком, которого сегодня снова нет в учебном заведении. Это кажется ему странным, ведь даже во время болезни Чонгук редко берет больничный. Почему Тэхён вообще об этом думает? Возможно, потому, что в те редкие дни, когда альфа заболевает и выглядит бледным, омега словно перестает для него существовать. Чонгук проходит мимо, не оборачиваясь и не говоря ни слова. Но запах ликера, который Тэхён всегда чувствует где-то в горле, вызывает у него неприятное чувство горечи. Даже если видимых причин для отсутствия альфы не было, ситуация для омеги не менялась. Ведь после его возвращения нужно несколько дней притворяться невидимым, чтобы не привлекать внимания. Ничего хорошего из этого не выйдет. Омега завершает трапезу и возвращается в свой учебный корпус, где ему предстоит провести еще несколько лекций. Сразу после занятий он спускается на второй этаж в свою студию. Там, в тишине и одиночестве, он создает отстраненную картину скрипача на маленьком холсте. Смешивая масляные краски, он добивается структуры и рельефа, придающих работе реалистичность. Цвета плавно сменяются с темных и неброских на светлые и яркие. Движения его кисти быстрые и уверенные, что свидетельствует о его опыте в создании картин, и эта работа явно не последняя. В проводных наушниках звучит легкий рок, который контрастирует с атмосферой картины. Время пролетает незаметно, и вскоре начинает темнеть, а университет закрывают до следующего дня. Омега не хочет уходить, но понимает, что никто не останется с ним на ночь. Он собирает краски, мольберт, тщательно моет и оставляет на просушку кисти, баночки и палитру. Выходя в тишине, он смотрит на экран своего старенького телефона. Время уже позднее, но домой идти не хочется. Собравшись с силами, Тэхён отправляется на автобусную остановку.

***

На следующий день ситуация не изменилась. Тэ по-прежнему не проявлял особого усердия в учебе: писал лекции в наушниках, погруженный в музыку. В этот день ему снова повезло избежать встречи со своим дьяволом. Однако, заметив его на первом перерыве во внутреннем дворе рядом с розоволосым парнем, он почувствовал, что аппетит пропал. На следующем перерыве, чтобы не столкнуться с альфой в столовой, Тэ перекусил ягодным энергетиком у лестницы, посмотрел видео на YouTube о неизвестном художнике древних времен и отправился на пары. Сегодня не удалось закончить работу над картиной. Все рабочие места оказались заняты, а оставшиеся кабинеты не обеспечивали необходимую приватность и конфиденциальность. Это мешало сосредоточиться. Чтобы не возвращаться домой раньше времени, омега решил прогуляться по городу. Это помогало отвлечься от текущих задач и, возможно, найти новые идеи для творчества. Погода стояла теплая и слегка ветреная. Солнце ярко освещало все вокруг, создавая блики на каждом предмете. Людей на улице было немного, ведь сегодня была пятница, и многие находились на учебе или работе. Проходя мимо детского сада, Тэхён заметил маленькую девочку, которая стояла у забора и махала ему рукой с широкой и приветливой улыбкой. Ее не смутил вид незнакомого человека, не испугало его подавленное состояние, она просто была дружелюбна и радовалась жизни. Не сумев проигнорировать этот искренний жест, Тэхён помахал ей в ответ с легкой полуулыбкой. Девочка, обрадовавшись, подпрыгнула на месте, но тут ее позвал воспитатель, и она, не теряя радости, быстро убежала обратно к своей группе. — Какая же она милашка, — тихо произнёс Тэ и продолжил свой путь, разглядывая деревья, скамейки, проезжающие автомобили и торопливых прохожих. С каждой минутой людей вокруг становилось всё больше, улицы наполнялись голосами, смехом, иногда можно было услышать небольшие ссоры или споры. Жизнь действительно прекрасна, полна любви и радости, но Тэхёну не повезло. После смерти матери он перестал ощущать любовь от других людей, ведь никто больше не мог это делать так, как делала она. Отец, не найдя иного способа справиться с болью, тоской и постоянным ощущением утраты, стал злоупотреблять алкоголем. Его жизнь и до этого была непростой, а теперь стала ещё хуже. Постоянные пьянки, сомнительные друзья, которые без причины стремятся проводить время в его доме, — вот его новые будни. Теперь каждый день сопровождался крепким алкоголем и тяжёлыми сигарами. Откуда у него деньги? Альфе было уже около пятидесяти пяти лет. Он получает пенсию за службу в полиции, которая, конечно, невелика для человека на пенсии, но хватает на его пристрастия. Тэхён тяжело переживает эту ситуацию. Да, омеге уже двадцать лет, и он мог бы давно покинуть дом своего отца-алкоголика, который отравляет его жизнь. Но всё не так просто. Денег не хватает даже на еду, не говоря уже о съёмной квартире или небольшой студии. Жить в общежитии при университете ему, к сожалению, не положено, так как он местный и имеет прописку недалеко от места учёбы. К счастью, у него есть небольшой доход, о котором его отец пока не в курсе. Омега занимается продажей своих картин как для личного пользования, так и в качестве подарков для других. Также кафе и магазины часто обращаются к нему как к художнику для небольших заказов. Значительную часть своих доходов он тратит на инструменты для учебы: холсты, кисти, краски и прочее для обучения, холстов, кистей, красок и других художественных принадлежностей. Когда мама была жива, она записала его в художественную школу. Благодаря этому и хорошей успеваемости в школе, омега смог поступить в желаемый университет, где сейчас учится на стипендии. Её размер невелик, и едва хватает на оплату проезда до университета в течение месяца. Погрузившись в свои мысли, омега не заметил, как оказался в уединённой части парка. Здесь было много деревьев и несколько скамеек, на одну из которых он решил присесть. Напротив него возвышались изящные деревянные скульптуры молодой влюбленной пары, которые привлекли его внимание. Юноше захотелось сохранить этот момент не только в своей памяти, но и запечатлеть его на бумаге. Сняв с плеч портфель, он сел на деревянную скамейку, подобрав под себя одну ногу, а вторую поставил перед собой, используя её как мольберт. Облокотившись на спинку, он снял с левого плеча портфель и достал из него скетчбук, несколько карандашей разной твердости и ластик. Приготовившись к работе, он открыл нужный лист и начал переносить крупные детали, сверяясь с оригиналом. Сначала он измерял пропорции карандашом, чтобы точно воспроизвести размеры статуй, и только затем переносил эти разметки на бумагу. Постепенно к работе присоединились более мелкие, рваные штрихи, придавая фигурам парня и девушки четкие линии. Листва вокруг заполнила пустые пространства, а небольшое ограждение было решено не изображать, чтобы не утяжелять рисунок. Одиночество и пение птиц наполняли воздух спокойствием, позволяя забыть о повседневных делах. Проблемы словно исчезали за горизонтом и вновь заявляли о себе лишь тогда, когда он возвращался к реальности. Омега с приятным ароматом малины проходит мимо, но Тэхён настолько сосредоточен на своей работе, что сначала не обращает на него внимания. Лишь спустя несколько мгновений он осознает, что запах не пропадает, а, напротив, становится сильнее. Подняв голову, Тэхён замечает перед собой привлекательного омегу с розовыми волосами. Тот внимательно изучает рисунок, рассматривая каждую линию. Наклонившись ближе, омега тянется к скетчу, словно желая прикоснуться к нему или взять в руки, но резкое движение руки Тэхёна с карандашом останавливает его. Омега поднимает карие, слегка подкрашенные глаза на владельца рисунка, на мгновение задумывается, а затем улыбается широкой и искренней улыбкой. — Это потрясающе! — восклицает розоволосый, глядя на рисунок с восхищением. Его приятный, мелодичный голос разносится на несколько метров. — О боже. Хочу, чтобы ты нарисовал меня! Тэхён теряется в догадках. Никто никогда так не реагировал на его работы и тем более не подходил к нему с подобной просьбой. Это всего лишь рисунок, но от незнакомца исходит такая притягательная энергия, что хочется ей поддаться. Однако Тэ просто сидит и молча наблюдает. В этот момент у говорливого омеги зазвонил телефон. Он резко отпрыгивает от неожиданности, затем достает гаджет из кармана спортивных штанов, но не отвечает на звонок, снова переводя взгляд на художника. — Удивительный незнакомец, я бы очень хотел пообщаться с тобой, обменяться контактами и подружиться. Но сейчас, к сожалению, не могу. Мне уже пора идти. Надеюсь, судьба нас еще столкнет, и мы снова встретимся и сможем это сделать, и тогда ты точно меня нарисуешь. Хорошего тебе вечера, милый незнакомец! — улыбка розоволосого не сходит с лица, а Тэ, озадаченный его словами, лишь кивает в ответ. Хочет ли он вновь его увидеть? Это вопрос, на который сложно ответить. После такого переполоха в голове Кима трудно понять, хочет ли он снова встретиться или предпочесть никогда не видеть этого человека. Однако юноша, не обращая внимания на замешательство Тэхёна на лице собеседника, машет на прощание, отвечает на звонок, выкрикивая что-то в трубку, и исчезает так же стремительно, как появился. Еще около получаса Тэхён размышлял о случившемся. За это время на улице окончательно стемнело. Вспомнив о времени, он взглянул на экран телефона. Уже поздно, пора возвращаться домой. Не желая ехать на общественном транспорте, омега решает продолжить путь до дома пешком. Прогулка займет около полутора-двух часов, и он прибудет к месту назначения глубокой ночью. Собрав все вещи в рюкзак, омега встал и направился к выходу. Однако, едва войдя в парк, он тут же потерял ориентир. Продолжая блуждать, омега вновь заметил этого взбалмошного парня, но тот уже находился довольно далеко и стоял спиной к Тэхёну, так что последний остался незамеченным. Наконец, спустя пятнадцать томительных минут, Ким смог найти дорогу и, следуя указаниям на карте, выбрал короткий путь до дома.

"Герой"

DAKOOKA

К двум часам ночи он наконец-то добрался до своей квартиры. Путь оказался дольше, чем он рассчитывал, так как омега заблудился, а телефон разрядился прямо у выхода из парка. В итоге ему пришлось возвращаться к университету и только потом продолжить путь домой, ориентируясь по памяти. Он не торопился входить в квартиру, ему было тревожно. Аккуратно приоткрыв входную дверь, он прислушался к тишине — ни звука. Отец, вероятно, спит или его вообще нет дома. Не желая больше оставаться на пороге, омега тихо проскользнул внутрь и бесшумно закрыл дверь. Оглядевшись по пути в свою комнату, он заглянул в зал и на кухню, но никого не увидел. Однако спальню напротив решил не проверять — вдруг отец спит и сможет проснуться от малейшего шороха. Поэтому омега сначала зашел в свою комнату, поставил телефон на зарядку и взял вещи, чтобы переодеться. Затем он отправился в душ, чтобы смыть с себя усталость и дневную грязь. Повезло, что в ванной комнате хорошая звукоизоляция, и шум воды не потревожит спящего, если тот есть. Тэхён провёл под горячим душем около сорока минут, затем вытерся и, надев нижнее белье, подошёл к запотевшему зеркалу. Протерев его, он достал зубную щётку с пастой и начал чистить зубы, одновременно разглядывая себя. Его худощавое тело было покрыто уже почти потускневшими синяками, а мокрые волосы были зачёсаны назад. Под глазами, слегка покрасневшими от недосыпа, виднелись сине-серые мешки. Ребра заметно выпирали под кожей. Ему стоило бы набрать вес, но такой возможности, к сожалению, не было. Сплюнув пену от зубной пасты и прополоскав рот водой из-под крана, омега надел чистую чёрную футболку своей первой любви и такого же цвета безразмерные штаны. Выйдя из ванной, он всё же решил заглянуть в родительскую спальню. Там стоял тошнотворный запах. Вонь алкоголя и табака, впитавшиеся во всё, почти не выветривались. В спальне никого не было, и это его порадовало. Можно будет расслабиться до утра, а может, и до следующего вечера. Если отец не вернётся утром, то Тэхён проветрит квартиру и наведет в ней порядок. А сейчас он, пожалуй, вернется в свою комнату и немного отдохнет. Войдя в свою личную обитель, омега врезается в плотную ткань, полностью скрывающую интерьер комнаты. Отодвинув тяжелую штору, он заходит внутрь, плотно закрывает за собой дверь и глубоко вдыхает свежий воздух. Ким всегда держит окно открытым, несмотря на свою мерзлявость. Почувствовав дуновение прохладного воздуха на своих щиколотках и мурашки, пробежавшие по всему телу, он сразу же направляется к окну, чтобы его закрыть. Справа от него стоит рабочий стол, об угол которого он постоянно бьется. Он, как и всегда, был завален книгами и тетрадями. Вся электроника всегда прячется под кроватью. А она сама сама придвинута к стене рядом с дверью. Рядом с изголовьем расположен старый, потрепанный временем шкаф. В отличие от одежды, которую носил Тэхён, стены комнаты на удивление были окрашены в белый цвет. Садясь на стул, он открывает рюкзак и успевает достать только пару тетрадей, как вдруг слышит громкий хлопок двери. Вернулся. Стараясь не издавать ни звука, он тихо поднимается и, осторожно переступая с ноги на ногу, подходит к кровати. Выключает свет, аккуратно приподнимает одеяло и ложится, напряженно прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Из-за двери доносились: шорох пакетов, чьи-то голоса, среди которых слышны и женские, топот шагов. Ручка его двери начинает скрипеть, щелкая механизмом. Из-под шторы просачивается слабый луч света. В этот момент Тэхён зажмуривает глаза, тело сковывает от напряжения. В ушах слышится биение собственного пульса, и его бросает то в жар, то в холод, отчего пробивает на мелкую дрожь. От невыносимости происходящего он полностью прячется под одеяло, сворачиваясь в клубок. Страшно. — Эй, туда не заходи, — доносится басовитый прокуренный голос Кегвана, в котором явно слышна пьяная хрипотца. — Это спальня моего сына. — Извиняюсь, — в ответ слышится скрипучий женский голос с хихиканьем, и дверь тихо закрывается. Тэхён облегчённо выдохнул. «Неужели ты помнишь, что у тебя есть сын?» — иронично пронеслось у Тэ в голове. После получаса веселья за стеной Тэхён, не выдержав, выскользнул из-под одеяла, взял наушники, снял телефон с зарядки и лёг обратно. Разблокировав экран, Ким убавил яркость, подключил музыку и решил заглянуть в чат с однокурсниками. Они снова обсуждали того скрытного танцора. Не найдя в этом ничего интересного, он заблокировал телефон и какое-то время он лежал в кровати, вслушиваясь в басы.

***

Выходные наступили, словно долгожданный дождь во время засухи. Несмотря на то, что Чонгука не было всего пару дней в университете, оставшиеся дни он был как белка в колесе, договариваясь то с одним, то с другим преподавателем. На Тэхёна, который вечно шугался от него по углам, он совсем не обращал внимания, словно даря парню небольшую передышку от своего навязчивого присутствия. Судя по восторженным возгласам Чимина за обедами, новый университет ему нравился гораздо больше старого, что успокаивало старшего. Дома они потихоньку начали притираться в быту, а точнее вспоминать, как это — жить друг с другом. Для Чонгука вновь открылась важность личного пространства и нужность его соблюдения. Особенно остро он это ощутил, найдя нижнее бельё омеги прямо на стиралке, а не в ней. Чонгук сначала побледнел, потом покраснел, а после разразился всевозможными ругательствами в адрес омеги. Но и сам он был хорош — забыв, что теперь живёт не один, продефилировал своим нагим телом прямо перед братом, который неожиданно вышел из комнаты. Теперь была очередь Чимина ругаться и менять оттенки лица из-за смущения от столь откровенного вида брата. Но, на самом деле, это были мелочи, которые порой случаются у людей, что только недавно съехались. После парочки таких случаев они сели на небольшой кухне и обсудили правила жизни вдвоём, где каждый выдвинул свои условия. После того, как договор о совместной жизни был составлен, они повесили его на холодильнике для наглядности. Выходные обещали быть насыщенными на события. Чимин без устали тараторил Чонгуку о предстоящем вечере, уточняя, придут ли те двое альф, что помогали им с комодом. Чон устал отвечать на повторяющиеся вопросы и в конце концов просто рявкнул на взвинченного юношу. — Да, блять, мелочь! Придут и те двое, и ещё один омега. Отстать от меня! — не выдержал Чонгук, сорвавшись на парне. — Ну что ты ещё от меня хочешь? Могу ещё назвать имена тех, кто мог бы прийти, но не придёт. Надо? — увидев, как младший робко кивает, вымученно вздыхает, но продолжает: — Должны были прийти ещё Хосок со своей новой девушкой. Как её звали… — альфа щёлкает перед собой пальцами, пытаясь вспомнить имя омеги. — Она ещё иностранная студентка. Ай, не важно. Хосок отписался, что поведет её на невероятно романтическое свидание, но, зная этого парня, романтикой там будет пахнуть в самый последний момент, — закатил он глаза, вспоминая, насколько его друг порой бывает несерьёзен. — Понятно, — выдавил омега, ковыряя пальцем кухонный стол. — А тот омега — Джин, верно? — решил уточнить Пак. — Да. Они с Джуном не так давно поженились, так что, на самом деле, будут присутствовать номинально. Вот увидишь, сядут где-нибудь в углу и будут ворковать друг с другом. Чонгук тепло улыбнулся, вспоминая пару. Ему бы хотелось бы также… наверное. Острой потребности в партнёре он не ощущал, но внутренний зверь порой скулил и царапал изнутри, требуя омежьей заботы и ласки. Но это его зверь, а не он сам. Чон Чонгук — одинокий волк. Гордый и неподвластный, и в пару он хотел бы видеть такого же омегу. Ненадолго отвлекшись на собственные размышления об отношениях, в голове парня проскочила довольно глупая мысль, но он не стал её сразу отметать. Сузив в подозрении глаза, Чонгук, словно хищник, подошёл ближе к Чимину, прижав его к столу, чтобы не сбежал. — Скажи мне, пожалуйста, что ты не положил глаз ни на одного моего друга, — с удивительной лёгкостью выдал Чон довольно провокационную мысль. — Я? Да с чего бы? — Чимин нахохлился, готовый защищать свою честь неизвестно от чего. Но медовые глаза невинно начали бегать в поисках предмета, за который зацепиться бы и не выдать настоящих эмоций. — А чего глазки так забегали? — Чонгук вцепился в подбородок омеги, приподнимая голову так, чтобы был контакт глаза в глаза. — Так! Со своей омегой будешь строить ревнивца, — Чимин фыркнул и скинул с себя ручищу этого альфача. — Какое тебе вообще дело? Да даже если да, то что?! — не выдержав давления, взорвался Пак. — А то, что один в отношениях, другой — женатый, а третий… — на минуту замолчал Чон, подбирая причину для Мина, — а третий — сухарь, влюбленный только в свой музыкальный пульт! И кого из них ты присмотрел себе? — не сдержался Чон. Он сам не понимал, почему его это так заботило. — Который сухарь, как и ты! Это было последнее, что бросил Чимин перед тем, как распсиховался и ушел к себе в комнату, громко хлопнув дверью. — Все настроение испортил своими непонятными претензиями. И с чего вдруг ему понадобилось это выяснять? — уже будучи в своей комнате, бухтел парень. И пусть его брат был глупым и обладал уровнем эмпатии как у табуретки, но он явно делал это не со зла. Омега склонялся к тому, что, скорее всего, это такой своеобразный способ проявить заботу и беспокойство о нежном юношеском сердце, которое может выбрать того, кто его разобьет. Но и Чимин не робкий омега. В случае чего и по яйцам сможет дать, и послать настолько филигранно, что ему еще спасибо скажут за проложенный путь. А еще юноша в очередной раз убедился, что Чонгук такими темпами не сможет найти себе адекватного омегу, что будет не только уметь ноги раздвигать и рот пошире открывать, но и поддерживать тогда, когда будет совсем плохо. Но и Пак тут не просто так собирается штаны протирать. Вода камень точит, а он Чона направит на путь просветления и понимания омег. Как бы все это не раздражало или не выводило из себя, но ни одна склока не помешает Паку вдоволь насладиться предстоящим весельем. Он даже готов первым пойти на перемирие, но только на сегодня. Завтра он обязательно припомнит Чону и его рыки, и тон, и даже его лапищи на его нежном лице. Чим вновь фыркнул, вспомнив жест альфы. Уму непостижимо! Выйдя вновь из комнаты, его лицо тут же разгладилось, а пухлые губы расплылись в миловидной улыбке. — Чони-чон, а когда мы пойдем за алкоголем? — обратился он к альфе, найдя его сидящим на диване и лениво листающим соцсети на телефоне. — Мы? Все же со своим придут, — не отрываясь от занятия, ответил он. — Они-то да, а ты что будешь пить? Воду из-под крана? Не советую — почки посадишь на раз-два, — с умным видом возразил Чимин. — Тогда переформулирую вопрос: когда мы пойдем за алкоголем для меня? — Мелочь, тебя не поймешь! — Чон откинул телефон в сторону и посмотрел наконец на омегу. — То ты пыхтишь, как беременный ёж, то ластишься котенком. Что мне делать? Извиняться, падать в ноги и молиться, ничего не делать — что из этого? — Пойти со мной в магазин, и на сегодня ты получаешь амнистию, — с довольным видом выдал Пак. На самом деле он хотел прыгать и в ладоши хлопать от происходящего, но сдерживался как мог, показывая свою гордую натуру. Чонгук лишь кивнул, встал с дивана и скрылся в своей комнате. Выйдя из неё через минут пять, одетый в спортивный костюм и с кошельком в руках, альфа указал жестом на дверь. Чимин все понял без слов — он будет ждать его внизу. Пока омега собирался, Чонгук, стоило ему только ступить за пределы подъезда, достал пачку с сигаретами и закурил. В квартире у него для этого имелся балкон, но раз так карты совпали, то и на улице покурит. Он прекрасно понимал, что никотин негативно влияет на связки, и, если он продолжит и дальше злоупотреблять, голос точно посадит, но отказаться от привычки казалось выше его сил. Омега, одетый в непривычный для него образ — однотонный спортивный костюм, выбежал из подъезда, направившись к Чону и размахивая рукой, отгоняя образовавшееся вокруг альфы табачное облако. — Пошли, куряга. Когда бросишь уже? Петь не сможешь, если будешь и дальше курить, — назидательно говорил Чимин, пока они шли на открытую парковку у их дома. — Когда-нибудь обязательно. Пак лишь цыкнул, но не стал продолжать. Все-таки взрослый парень — сам решит, как ему жить. Чимин ловко запрыгнул на водительское место своего обожаемого авто, дожидаясь брата. Как только все оказались на своих местах и пристегнуты, омега дал по газам и помчался на встречу с лучшим отделом магазина после нижнего белья — алкогольным. На выбор нужного напитка на вечер Чимин потратил, наверное, полчаса, таская за собой недовольную гору мышц. Чонгук не сразу понял, что он здесь исключительно в роли носильщика, но это не отменяло того, что всем своим видом альфа показывал, как недоволен происходящем. А когда время стало поджимать, так вообще начал мычать на каждый задумчивый взгляд юноши на бутылку. В итоге на кассе они пробивали пару банок пива для разгона, как объяснился Чимин. Также Пак взял себе пару бутылок «Мартини». А Чонгук молчаливо добавил еще пару банок пива и солидную бутылку виски, представляя, как он его будет пить чистым с кубом льда. Слюни от этого, конечно, не потекли, но запах дал все же знать о мыслительном экстазе. Ликер стал мягче, слаще, раскрываясь дурманом для окружающих. Чимин хмыкнул и толкнул старшего в бок, чтобы перестал мечтать и побыстрее уже доставал карту для оплаты. Домой они добрались впритык. Скоро начнут подходить гости, а хозяевам не мешало бы все подготовить. Чимин упорхнул к себе, бросив, что быть бледной поганкой на вечеринке по случаю его приезда он не намерен, и оставил все дела на альфу. Чонгук другого от него и не ожидал, поэтому, убрав покупки в холодильник, пошел в гостиную организовывать пространство: достал пульт от караоке, расставил на кофейном столике миски со снеками, смахнул крошки и взбил декоративные подушки. Зачем? Он сам не знает, но придет Джин. Вдруг он что-то скажет по этому поводу? Мол, все чисто, а подушки как из одного места. Но вообще стоило признаться, что впервые Чонгук чувствует внутреннюю нервозность от того, что к нему придут пить его же друзья. Чувствуя не свойственный ему тремор рук, парень оставил все как есть, понимая, что дальше будет только лишняя суета. Вместо мельтешения по квартире, он пошел на балкон подымить, заодно и успокоиться.

"Every Step Every Way"

Majid Jordan

В это время Чимин наводил марафет у себя в комнате. Крашенные в розовый волосы он уложил, придав объем у затылка и в районе челки. На лицо он нанес легкий тон, чтобы скрыть неровности кожи и спрятать небольшие синяки под глазами, подвел тушью ресницы, придавая им длинны и пышности, а на губы нанес легкий блеск. На самом деле несведущий мог бы подумать, что на нем нет никакого макияжа, а всего лишь природная свежесть здорового телом юноши. Прекрасно понимая, что наряжаться на домашние посиделки с алкоголем не то, что неуместно, но немного глупо, омега старался сдерживать себя в выборе одежды. Из шкафа досталась простая, но в тоже время элегантная одежда, ведь понравиться этому сухарю с музыкальным пультом вместо омеги очень хотелось. Звонок во входную дверь застал Чимина врасплох. На нем была еще не застегнутая голубая блуза, а сам он скакал, пытаясь попасть ногой во вторую штанину черных узких штанов. Конечно, у него были штаны и посвободнее, и покомфортнее, но они не подчеркивали его ноги, а главное накаченную задницу так, как эти. Крикнув брату, чтобы открыл, Пак заметно ускорился в своих сборах. Вписавшись боком в угол комода, он громко выругался, но зато наконец-то влез в брюки. Еще раз поправив волосы и смахнув легкий пот со лба и под носом, Чимин выпорхнул из своей комнаты, столкнувшись с кем-то в коридоре. Упасть ему не дали бледные тонкие, но на удивление сильные руки. В воздухе витали переплетенные запахи малины и мяты. Уловив аромат альфы, Чимин тихо простонал от сложившейся ситуации, а его кончики ушей покрыл смущенный румянец. — Да ты покраснел! — в удивлении негромко воскликнул Мин. Его это по-настоящему удивило и совсем не вязалось с тем образом омеги, что у него уже успел сложиться за несколько встреч с ним. — Неправда, — юноша решил отрицать до последнего свою реакцию. — Правда, — он дотронулся кончиком указательного пальца до пылающего уха, — как такое возможно? Сначала материшься, как сапожник, а потом краснеешь, словно нецелованная барышня? — его действительно интересовал этот вопрос. — Знаю. Умею. Практикую, — протараторил Пак и выбрался наконец из крепких объятий альфы. — Наверное, нам стоит пойти ко всем, — неуверенно предложил парень. Он сам до конца не понимал, хочется ему остаться здесь с Мином подольше или ускользнуть и «затеряться» в общем веселье. Юнги хмыкнул и, пожав плечами, мол как скажешь, пошел в сторону зала, откуда доносился скрипучий смех Джина и недовольный бас Намджуна. Омега, не обращая ни на кого внимания, буквально пролетел до ванной и скрылся за дверьми комнаты. Посмотрев на себя в зеркало, парень захныкал, включая холодную воду. Его щеки были слегка красноватыми, а глаза блестели. Намочив и охладив руки, он тут же поднес их к щекам, лбу и, подержав еще немного под водой, приложил к шее. — Ну вот надо было так вляпаться. Хотел быть крутым, веселым и толику загадочным, а выставил себя, как какой-то девственник, — шипел недовольно Пак. Кто же еще его отчитает за поведение, как не он сам? — Соберись! Ты — Пак Чимин, — парень слегка хлопнул себя по щекам, возвращая утерянную на мгновение уверенность. Зайдя в зал, омега мило улыбнулся и поприветствовал гостей, интересуясь, как у кого дела, старательно избегая внимательных взглядом Мина. А он и правда смотрел, точнее сказать, сверлил юношу взглядом, и совершенно не стеснялся этого. Это не ушло и от Чонгука, который сначала подумал, что это совпадение или ему просто показалось. Но натыкаясь вновь и вновь на долгий и пронзительный взгляд друга на мелкого, Чону стало не по себе. Он не мог понять, что за чувство вдруг поселилось у него в груди и скребет по ребрам. Может, ревность? Нет, точно не она. Если Чимин найдет себе пару, то это даже хорошо — будет меньше забот от этого розового урагана. Злость? Тоже мимо. С чего бы ему злиться, а главное, на кого? На друга, что положил глаз на брата? Чон достаточно знает Мина, чтобы быть уверенным, что он не навредит омеге специально. Что же это за чувство? Как бы Чонгук ни думал, искомое все не находилось. Пиво горчило во рту, голова немного тяжелела от алкоголя, и резко захотелось покурить. Позвав Юнги, потрясая перед ним пачкой, Чонгук встал с дивана и пошел на балкон.

"Like Animals"

BTS

На улице было хорошо и свежо. Сумерки мягко окутывали улицы. Чонгук выдохнул и подошел к открытому окну, ставя ближе к себе стеклянную пепельницу. Друг зашел следом и встал рядом, сложив руки на подоконник. Каждый достал по пачке «Chapman», только с разными вкусами: Чонгук предпочитал шоколадные, а Юнги — ванильные. Первая затяжка была сделана почти одновременно, и едкий запах распространился по пространству с легкой примесью ванильного шоколада. Оба молча курили и смотрели вдаль, думая о чем-то своем. И казалось, что они так могли простоять до тех пор, пока сигареты не истлеют. Но Чонгук решил нарушить тишину не вопросом, а констатацией факта, только что дошедшего до него. — Тебе понравился Чимин. — С чего такие выводы? — со скепсисом спросил Мин, но при этом не спешил опровергнуть слова друга. — Ты на него весь вечер смотришь, и больше ни на кого. Я сначала думал, что это просто совпадение, но потом решил проследить. И вот. — Чонгук все еще смотрел вперед, делая сильные затяжки, выдыхая дым и облизывая сладковатые после сигареты губы. — Ого, а ты, оказывается, умеешь подмечать детали, — съерничал Юн. — А когда начнешь подмечать такое в себе? — вопрос словно повис в воздухе. Чонгук не спешил отвечать и хоть как-то комментировать слова друга. Юнги еще какое-то время молча курил, пока сигарета не истлела до конца. Выкинув окурок в пепельницу, он похлопал сгорбившегося друга и бросил фразу прямо перед тем, как уйти обратно в квартиру. — Да, он меня заинтересовал. Я, в отличие от некоторых, не собираюсь его после этого унижать, а пойду и спрошу номер. И в этом не будет слабости. Чонгука словно пришибло пыльным мешком после этих слов. Слабость? О чем он вообще говорит? Трясущимися руками он достал новую сигарету взамен скуренной, и поджег, делая затяжку. Как-то у этих двоих все легко и складно. Разве вообще так бывает? Обдумывая поведение друга, Чон вновь почувствовал то странное чувство внутри. И кажется, сейчас он наконец сможет дать ему название. Это была зависть. Болючая, тягостная и тихая зависть к простоте и легкости. Ему стало завидно от того, как Юнги без стеснения показывал свой только проклевывающийся интерес к омеге, к тому, что омега вообще-то тоже не против этого. Чонгуку до банального завидно от того, что их чувства оказались взаимны. Внутри стало пусто, и от этого было еще больнее. У него так не случится. Он, оказывается, совершенно не знает, как показать человеку, что он ему интересен как партнер. Он вообще хоть знает, каково это — любить? Конечно, знает, он же любит своих родителей, Чимина, своих друзей. А он им хоть раз об этом говорил? Вот это уже вопрос посерьезнее. Знает ли вообще Чонгук, как проявлять свою любовь? Точно и совершенно нет. И это осознание, пожалуй, самое грустное, что случилось за этот вечер. Зайдя обратно в квартиру, он первым делом пошел на кухню, чтобы взять себе виски и льда. Там его поймал Джин, что наливал себе в высокий бокал вино. Этот омега явно родился не в то время, ему бы совершенно точно пошел двадцатый век с их богемной жизнью. — Чонгук, ты чего? — с беспокойством поинтересовался омега, делая глоток напитка. На альфе не было лица, плечи опущены, а сам он был словно потерянный щенок. — Все в порядке, — буркнул Чон, доставая запотевшую бутылку. — Ага, — кивнул на это Сокджин, — сначала вы говорите, все в порядке, а потом поете грустные песни, собирая стадионы брошенок. Колись, что случилось? — Юнги случился, — сдался Чонгук, хмыкнув на забавную шутку старшего. В его профессии довольно часто такое случается. Если грустишь — пишешь слезливую песню, а потом именно она и выстреливает. — Понятно. Как всегда почти прямо и немного жестоко? — Джин знал, каким порой бывает этот нелюдимый музыкант. Чонгук не хотел делиться тем, что и сам только недавно понял, но на вопрос кивнул. Джин лишь хмыкнул, но поддерживающе приобнял его. А после также молча ушел обратно, присоединяясь к всеобщему веселью. Парень был рад, что старший не полез с расспросами, и был ему за это благодарен. Прихватив наполненный янтарной жидкостью стакан, Чон пошел в том же направлении. В гостиной в это время во всю разворачивалось веселье. Чимин, как самый заводной и знатно захмелевший, травил смешные истории с прошлого места обучения. По мере повышения алкоголя в крови градус веселья в комнате повышался. В какой-то момент гитара волшебным образом материализовалась в руках Юнги, и сначала он тихо что-то бренчал, создавая тем самым фон. Затем подпитый Чонгук начал мычать что-то бессвязное, словно на эльфийском, не иначе. Пак, будучи уже вовсю заряженный на что-нибудь эдакое, качался в такт. И с каждым разом музыка становилась все осознаннее и менее хаотичной, напоминая популярные песни, а голос Чона более мелодичным, и движения Пака явнее и изящнее. В конце концов, Намджун, уставший в какой-то момент от динамичности происходящего, ушел на кухню взять себе пива, там же и застряв. Он решил проверить телефон на наличие непрочитанных сообщений и увидел, что ему прислали ссылку на статью. Из интереса он решил быстро глянуть, что там, и не заметил, как с банкой пива в одной руке и с телефоном в другой присел за обеденный стол, вчитываясь в содержимое. И пока Намджун изучал что-то новое, его муж Джин занимался тем, что любил больше всего на тусовках — снимал компромат. Сегодня в его объектив попали развязные, но, признаться честно, хорошо исполняемые танцы Чимина под игру Юнги и исполнение Чонгука. Хоть они все были и не настолько уж сильно пьяны, но веселились от души. Каждый занимался тем, что ему нравилось, и никто ни о чем не жалел, отпуская себя в этот самый момент. Даже Джин не ворчал на Намджуна, прекрасно все понимая, как и остальные ребята. Такой вот у них друг, и ты либо его принимаешь, либо не дружишь с ним. Обессилив часам к трем ночи, да и алкоголь закончился, студенты разбрелись по комнатам, решив заночевать в квартире Чона. Молодоженов оставили вдвоем в зале, Мин сразу занял кровать Чонгука, а Чимин, как и в последнее время, спал один в своей теплой постели.

"Океаны"

XOLIDAYBOY

Юноша, подумав, что все уснули, решил тихо пробраться в ванную и умыться на ночь, да и макияж хотелось смыть, чтобы не было потом сюрпризов в виде прыщей. Но как же он ошибался, вновь столкнувшись с Мином в этом коридоре-своднике. — Ты меня караулишь? — Чимин пошел в наступление, во избежание повторения недавней ситуации. — А если и так? — Ого. И что тебе надо? — Номер твой. Поделишься? — Юнги хоть и казался непоколебимым, но спрятанные в карманах руки слегка потряхивало. — Поделюсь, — омега улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. Он протянул руку вперед ладонью вверх, ожидая, пока альфа не вложит в неё телефон. А затем пальцы легко побежали по клавиатуре, набирая и сохраняя в записной книжке свой контакт. — Надеюсь, ты вскоре напишешь, а если нет, то я найду тебя и… — Пак не стал продолжать, а лишь пронзительно посмотрел. От этого взгляда у Мина, кажется, даже немного привстал. И он точно всенепременно ему напишет и позовет куда-нибудь сходить поесть. Он свое упускать не будет. Разошлись они так же тихо, как и встретились. Омега быстро доделал свои дела и вернулся в спальню, плотно закрывая за собой дверь. Спрятав лицо в игрушке недовольного кота, он пронзительно завизжал. Пак совершенно точно сорвал куш. Но не один он сорвал его сегодня. Каждый за этот вечер получил не только долю веселья, но и личного откровения. Чимин — что может смущаться перед предметом симпатии. Юнги — что не такой он и сухарь, как казалось. Джин — что выходить из дома иногда бывает весело, особенно в компании розоволосого омеги. Намджун — что ты все равно в кругу веселья, даже если не напрямую участвуешь в нем. Но главное откровение получил Чонгук — он совершенно точно не знает, как показать окружающим свои чувства. И что ему с этим делать, он не представляет. Заснул Чонгук на удивление быстро, несмотря на то что сегодня спал на полу, уступив кровать ворчащему другу. А во сне Чон впервые видел замухрышку с художественного, но тут он не был тем забитым щенком у забора, а радостным и задорным омегой. И хоть Чонгук никогда и ни под какими пытками не признается, но такой Тэхён вызывал у него трепет в груди, а внутренний зверь умиротворенно урчал.