Care less, care more

С самого утра Чимин не выпускал телефон из рук. Стоило ему только открыть глаза, как экран телефона уже светился именем «Юнги», а не привычным будильником. Чимин потянулся к мобильному и ответил на звонок, с этого момента разговор уже не прекращался. Точнее, говорил в основном Чимин — быстро, увлеченно, перескакивая с одной темы на другую. Юнги лишь изредка отвечал короткими фразами, тихим «угу», «понятно» или спокойным смешком, который Чимин улавливал даже сквозь шум в комнате. В голове сразу возникали воспоминания, как красиво и мило может улыбаться этот альфа. Пока омега готовил завтрак, телефон лежал на кухонной стойке. Чимин рассказывал про сон, про планы на день и про то, как Чонгук опять оставил свою одежду где попало, а ему пришлось убираться за братом. Закончив с завтраком, Пак, не прекращая разговора, направился будить старшего. — Чони-чон, вставай, — пронзительно громко сказал Чимин. — Еще пять минут… — промямлил Чонгук. — Уже десять. — Тогда еще десять пять. — Я приготовил завтрак. Эта фраза снова сработала как надо — альфа тут же стянул с себя одеяло и встал, поёжившись от неожиданно прохладного воздуха. Дальше утро плавно перешло в привычную перепалку. На кухне разгорелся спор о посуде. — Я готовил, значит ты моешь, — возмутился Чимин. Он придвинул ближе телефон, с которого до сих пор общался с Юнги. — Я покупал продукты, значит ты моешь, — протестовал Чонгук. — Это не считается. — Еще как считается. — Тогда давай решим честно, — заулыбался омега, смотря на брата хитрым взглядом. — Как? — недоуменно поинтересовался Чон. — Камень, ножницы, бумага. В конечном итоге победа омеги была предсказуема, ведь тот почти никогда не проигрывал, особенно старшему брату, которого знает от и до. Юнги на другом конце линии тихо посмеивался, слушая этот утренний хаос, в котором Чимин чувствовал себя абсолютно естественно. Пока они собирались, а после и ехали в университет, разговор с Мином не прекращался ни на секунду. Пак успел рассказать про то, как Чонгук, даже не умывшись, побежал курить на балкон, про странную рекламу на дороге и даже про собаку, которую они видели на светофоре. Когда машина остановилась на внутренней парковке университета, омега быстро выскочил наружу, перед этим бросив ключи Чону и, не оборачиваясь, крикнул: — Закрой машину! — Это вообще-то твоя машина! Какого хрена, мелочь? — крикнул ему в след ничего не понимающий Чонгук. — Спасибо! Не дожидаясь ответа, он уже направился внутрь. В университете Чимин почти сразу ушел на поиски Тэхёна. Он шел быстро, заглядывая в корпуса, проходя по коридорам, проверяя библиотеку и аудитории, но все это время не переставал говорить с Юнги. — Юни, как ты думаешь, он уже пришел? — Не знаю. — А если я его не найду? — Найдешь. — Почему ты так уверен? — Вчера же ты его нашел? Нашел. И сегодня найдешь. Но в этот раз поиски не дали результата. Через двадцать минут Чимин устало замедлил шаг. Тэхёна нигде не было. Он тяжело вздохнул и, слегка понурив плечи, направился в свой корпус — пара вот-вот должна была начаться, а пропускать ее было никак нельзя.

***

Две лекции тянулись будто бесконечность. Юноша честно пытался слушать преподавателей, но хватило его ненадолго. Уже через несколько минут он снова начал общаться с Юнги, только уже по переписке. Параллельно с этим Чимин отвлекался на случайные разговоры с одногруппником, с которым познакомился буквально сегодня утром. Час прошел незаметно с постоянными сообщениями, короткими диалогами и мыслями о том, что он снова не нашел Тэхёна. Стоило прозвенеть звонку, как Чимин тут же вскочил с места и вылетел из аудитории. — Куда ты? — окликнул его тот самый одногруппник. — Скоро вернусь! И он тут же убежал по коридору в соседний корпус, продолжая поиски. В этот раз омега нашел Тэ. Тэхён в это время сидел в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на тексте, но слова уже несколько раз теряли смысл. В какой-то момент он даже перестал делать вид, что читает. Ким просто держал книгу открытой, позволяя глазам отдыхать на строчках. И именно тогда юноша увидел его. Не сразу. Сначала — движение у входа, потом — светло-розовую голову, которая резко вертелась в разные стороны, и только после — взгляд. Тот искал, не людей, не аудиторию, и даже не библиотеку, в которую пришел. Чимин искал его. Тэхён понял это не сразу, но ощущение пришло почти мгновенно: как будто его пространство снова стало менее личным. Не неприятно, просто… непривычно. Когда Чимин наконец заметил его, Тэхён даже не успел ничего сделать. Обычно в таких ситуациях он просто закрывал книгу и уходил в другую сторону, или делал вид, что занят настолько, что не видит никого вокруг. Но в этот раз он не сдвинулся с места, и сам не понял почему. Может, потому что было поздно реагировать, а может, потому что этот человек выглядел так, будто искал его не случайно. Чимин буквально ожил, увидев знакомое лицо. Он подлетел к столу, за которым сидел Тэ, и сразу же засиял своей привычной широкой улыбкой. — Я тебя нашел! Голос ударил в тишину библиотеки слишком ярко. Несколько человек обернулись, но Тэхён даже не обратил на них внимания. Он смотрел перед собой на ту самую улыбку. Слишком живую для этого места. Слишком громкую для него самого. — Вижу, — Тэхён ответил автоматически, почти без интонации, но внутри на секунду возник странный диссонанс: будто этот ответ вообще не подходил ситуации. Чимин сиял, как начищенный пятак. — Я тебя искал почти полчаса! Тэхён моргнул. Полчаса? Зачем? Он не задавал этот вопрос вслух сразу. Сначала просто смотрел, и в этом взгляде было привычное: дистанция, осторожность, привычка не впускать людей ближе, чем нужно. Но Чимин стоял так близко, будто этой дистанции вообще не существовало. Словно почувствовав неозвученный вопрос, Пак сказал: — Я просто хотел тебя увидеть. Тэхён продолжал сохранять молчание. Парень коротко мотнул головой — почти незаметно, как будто пытался отмахнуться от происходящего, но остался сидеть и смотреть в глаза напротив. Это тоже было странно. Его привычным поведением было уйти. Ким это делал, даже когда не хотел грубить или когда не было причин оставаться. Мотивы его действий были до конца не ясны, но ноги уже подняли его. Только когда Тэ закинул книгу в рюкзак, до него дошло: он идёт рядом с человеком, которого видел всего пару раз. По дороге в столовую говорить не пришлось. Вернее — говорил один человек. Тэхён слушал и иногда ловил себя на том, что воспринимает это не как шум, а как поток информации, который можно просто не анализировать. Он привык к тишине, но рядом с Чимином тишина не исчезала полностью — она просто переставала быть обязательной. Ким отвечал коротко. Потому что иначе не получалось, а длинные ответы здесь не требовались, и, странным образом, их отсутствие тоже не вызывало неловкости. — Оно было неожиданным, — говорил Чимин, доставая телефон. — Я вообще собирался просто отдохнуть, но все пошло не по плану, — он открыл фотографию и протянул телефон Тэхёну. — Смотри, — на экране был аккуратный, красивый букет. — Это мне Юнги подарил. Тэхён задержал взгляд на фото чуть дольше, чем обычно. — Красивый. Он так ответил не потому, что нужно было сказать что-то вежливое, а потому что действительно было красиво. И ещё потому, что это был подарок. Кому-то, от кого-то. Тэхён не очень понимал сам факт подобных вещей, но отметил это как что-то важное. По пути они остановились у автомата с напитками. Тэхён снова почувствовал, что рядом с ним слишком много жизни. Не хаоса, а именно жизни — Энергетик? — спросил Чимин. — Да, — Тэ коротко кивнул и осмотрел весь ассортимент в поисках одного конкретного. — Часто пьешь? — Когда не сплю. — А какой вкус? — Ягодный. — Это пойло вредное. — Знаю. — Но все равно пьешь. — Угу. — Упрямый. — Есть немного. Чимин тихо рассмеялся, а после продолжил допытывать Тэхёна вопросами. В столовой он без колебаний подвел Тэхёна к своему столику, за которым уже сидели Намджун с Джином. — Подвиньтесь немного, — весело сказал Чимин, ставя поднос. И, повернувшись к Тэхёну, мягко похлопал по свободному месту рядом с собой. — Садись. Теперь ты обедаешь с нами.

Breakin' Dishes

Rihanna

— Уверен? — робко спрашивает Тэ. — Как-то неудобно. — Неудобно спать на потолке, а это в порядке вещей — есть вместе с друзьями. Чимин при этом строго зыркнул на собравшихся, отчего те активно закивали, подтверждая слова розоволосого. — Тэхён, ты не стесняйся, — взял слово Джин, — тут никто не кусается. Мы же не бешеные собаки, в конце концов. Джин приветливо улыбался. Этот омега словно искрился домашним уютом и спокойствием, отчего ему непременно хотелось верить. Альфа, сидевший рядом с ним, сохранял молчание, но в его глазах читалось принятие ситуации и решений вокруг него. Он показался Киму мудрым человеком, даже не произнося и слова. И тут дело было либо в возрасте, либо в чем-то, о чем Тэ еще не додумался. Пугливо озираясь по сторонам, Тэхён все же пододвинул ближе поднос и сел на самый край стула. Казалось, если что-то случится, то он быстро с него соскочит и пустится наутек. Омегам за столом было больно на это смотреть. Нехорошие мысли хоть и рождались в голове Сокджина, как более опытного, но он старательно их отгонял. Обед мог пройти хорошо, и даже какое-то время таковым был, пока не подтянулись остальные члены их «клуба по интересам». Как Тэхён пропустил приближение личного демона, до сих пор остается загадкой. Но, скорее всего, в этот раз сработала его способность абстрагироваться от всего происходящего. Юнги с нечитаемым выражением лица сел напротив Чимина, представляя, что сейчас начнется. У них за столом был неожиданный гость. Пока еще было тихо, Мин незаметно для остальных кивнул Чимину и пододвинул к нему баночку клубничного молока. Упаковка была в цвет волос и щек юноши, который от такого жеста, неожиданно даже для самого себя, засмущался. Спокойствие закончилось с приходом Чонгука. Он и так был раздражен до, а завидев Тэхёна в компании друзей, почувствовал, как непонятная злость заклокотала внутри. Запах альфы распространялся с невиданной скоростью, заполняя все пространство столовой. Даже незнакомые им студенты начали оборачиваться в поисках источника. В воздухе витали нотки спирта, от которого начинало слегка подташнивать. Тэхён как раз и среагировал на до боли знакомый запах. В моменте у него затряслись руки, а глаза лихорадочно начали озираться в поисках укрытия. Рефлексы брали верх над ним, и хотелось только одного — убежать. Чонгук, словно разъяренный бык, подошел к столу. Его ноздри раздувались так, что казалось вот-вот из них повалит пар, а глаза будто налились и стали еще больше. Он сбросил свои вещи на место рядом с Юнги, а сам уперся взглядом в брата. Чимин перед ним не стушевался, но омега внутри него заскребла и завыла от льющихся через край эмоций родного человека поблизости. — Мелочь, объясниться не хочешь? — рыкнул Чон, наклонившись и нависнув над Чимином. — С чего бы? — хмыкнул младший. Что-что, но вот виноватым Чимин себя не чувствовал. — А с того, что, вроде, милостыню мы здесь не раздаем. Так на кой черт, ты притащил сюда бедного и обездоленного? Чимин не поверил своим ушам. Это говорил не его брат, а кто-то вместо него. Его Чони-чон никогда не опускался до прямых оскорблений омег, особенно в их присутствии. Пак вскочил из-за стола и быстрым шагом настиг альфу. — Ты что такое говоришь? — возмущался младший, тыкая альфу пальцем в грудь. — Кто тебе дал право так говорить о Тэхёне? Да еще и в его присутствии?! Что с тобой вообще происходит? Он ничего плохого не сделал! Чимин разошелся не на шутку. Он был похож на маму-кошку, защищающую своих котят. Но не только Чимин самоотверженно защищал друга, Джина распирало от негодования. Но Намджун вовремя подсуетился и успокоил свою пару, давая братьям самостоятельно решить возникший конфликт. — А зачем мне право? Я могу говорить то, что хочу и что чувствую. И я не хочу видеть это за столом, пока ем. — Так не смотри! И вообще, знаешь что? Пошел вон! Ешь в другом месте, где твоим глазам ничего не будет мешать. Чимин со всей силой толкнул Чонгука. Тот, не ожидавший такого, опасно пошатнулся и все же сделал предательский шаг назад. Гнев все еще клокотал внутри, а яростная пелена застилала глаза, не позволяя ему внимательно рассмотреть окружающих. — Чего стоишь? Я сказал: вали отсюда! — омега был сам не свой, крича на брата. — И кстати, домой поедешь на своих двоих. Тупых мужланов не подвожу. Чимин развернулся к друзьям и хотел уже броситься к Тэхёну, чтобы успокоить, но юноши не оказалось на месте. Пока, Пак был занят выяснением отношений с Чонгуком, Тэ незаметно соскользнул с места и ушел.

The Truth Untold

BTS

Тэхён медленно, опираясь на стену, обходил здание столовой. Дышал парень через раз. Воздух боролся с предательской икотой за право входа в легкие юноши. Глаза застилала влага от непрекращающихся слез. А губы его были искусаны в кровь — Тэхён всеми силами пытался сдержать всхлипы и надрывный плачь. Он не мог позволить прямо сейчас разрыдаться и дать слабину перед теми, кто этого не заслужил. Никто не должен видеть его слабость, не сейчас. В голове был сплошной сумбур. А грудь напоминала центрифугу, которая крутит непереносимый ком из чувств. Там и стыд за произошедшее в столовой. Он не хотел становиться причиной ссоры братьев. Тэхёну было плевать на Чонгука, но совсем не плевать на Чимина. Тэ заметил дрожащие руки и то, как малина друга начала горчить. Омега внутри Пака была недовольна тем, что приходится ругаться с родным человеком. Но в центрифуге крутилась и злость, граничащая с ненавистью. Сейчас он ненавидел Чона за его невыносимый характер и упертость. Тэ совсем не понимал причину вечных издевок над самим собой, но какое ему было дело до того, с кем общается Чимин? Неужели нельзя закрыть глаза на такую мелочь, как обед во время учебы? Тэхён бы закрыл, даже если человек ему совсем неприятен. Сожаление. Ему жаль Чимина. Он так самоотверженно защищал его перед братом. Но и жаль других, кто стал свидетелем столь душераздирающей сцены. Тэхён поймал себя на том, что восхищается своим другом. Он показал себя, как очень смелый омега. Самому Киму не хватало духа так сделать, хотя давно стоило бы попробовать. Разбитый морально, с глухо пульсирующей головной болью наперевес, Тэхён наконец доковылял до студии, где у них обычно проходила практика. После шумной столовой ему хотелось только одного — тишины. Такой, чтобы было слышно лишь собственное дыхание и тихие штрихи карандаша по бумаге. Поэтому, толкнув дверь студии, омега был искренне удивлен, обнаружив, что помещение уже не пустует. У самого окна, куда падал мягкий дневной свет, сидела Анри. Девушка, поджав под себя одну ногу, сосредоточенно работала над очередным проектом. Каштановые волосы были небрежно собраны на затылке, а несколько выбившихся прядей постоянно падали на лицо, заставляя её время от времени поправлять их тыльной стороной ладони. Даже сидя за столом, она заметно выделялась среди большинства студентов университета. Светлая кожа, европейские черты лица — всё в ней сразу выдавало иностранку. Лишь когда дверь тихо закрылась за спиной Тэхёна, она вздрогнула и обернулась. — Ой… Привет, — на лице Анри появилась немного смущенная улыбка. — Привет, — негромко ответил Тэхён. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а после девушка снова подала голос: — Я думала, сегодня уже никто не придет. — Я тоже. — Значит, ошиблись оба, — Анри тихо усмехнулась. Тэхён лишь коротко кивнул. Он прошел к своему привычному месту у соседнего окна. Тэ снял с плеч рюкзак, медленно расстегнул молнию и начал доставать скетчбук, карандаши и ластик, а после поставил рюкзак около своего стула. Все движения были неспешными, почти механическими. Голова все еще неприятно ныла после обеда. Некоторое время юноша просто сидел, опустив голову и глядя на собственные ладони. Они все еще едва заметно дрожали. Перед глазами вновь возникло лицо Чимина, разозленного, кричащего, защищающего его. От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось. Тэхён не привык, чтобы кто-то вставал на его сторону. Особенно так открыто. Особенно рискуя испортить отношения с самым близким человеком. Он до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. Зачем… Зачем Чимин вообще это сделал? Ведь можно было просто промолчать, сделать вид, что ничего не произошло или пересесть за другой стол. Но вместо этого он встал между ним и Чонгуком. Без колебаний. Словно это было самым естественным поступком на свете. Тэхён не понимал не потому, что не ценил. Наоборот, именно потому, что не понимал, чем заслужил подобное отношение. Они не были с Чимином лучшими друзьями. Они-то и знакомы были всего второй день. Почему тогда… Почему Чимин защищал его так, словно они дружили уже много лет? Мысли снова вернулись к Чонгуку. Грубые слова альфы звучали в голове слишком отчетливо. «…не хочу видеть это за столом…» Тэхён устало прикрыл глаза. Он давно привык — за последние годы этот человек говорил вещи и похуже, но сегодня было иначе. Не потому, что стало больнее, а потому, что именно из-за него поссорились другие. Из-за него Чимин впервые, наверное, накричал на собственного брата. И именно это ощущалось тяжелее любых оскорблений. Он тихо выдохнул. — Тяжелый день? — осторожно спросила студентка. — Немного. — Из-за учебы? — Из-за людей. — Понимаю тебя, — Анри ободряюще улыбнулась. Она не стала расспрашивать дальше. Наверное, именно поэтому Тэхёну иногда нравилось находиться рядом с ней. Омега никогда не задавала вопросов, на которые не хотелось отвечать. Она не пыталась разговорить его, не лезла в душу, не заставляла поддерживать беседу. Просто принимала его молчание как что-то совершенно естественное. Сам Тэхён тоже не стремился к длинным разговорам, но все же они обменялись еще несколькими короткими фразами. О преподавателе, который сегодня снова задержал половину курса после занятий, о том, что в студии наконец-то заменили перегоревшую лампу, о приближающейся выставке студенческих работ. Разговор быстро иссяк. Девушка по-прежнему ничего личного не спрашивала, лишь иногда украдкой поглядывала в сторону Тэхёна. Тот выглядел непривычно потерянным. Обычно молчание было его естественным состоянием, сегодня же оно казалось тяжелым, будто внутри него происходил разговор, который никак не мог закончиться. Анри не умела подбирать правильные слова, особенно в такие моменты. Она и сама часто терялась, когда видела чужую боль. Поэтому поступила единственным способом, который казался ей правильным. Осталась рядом и вернулась к своей работе. Анри поступила позже остальных. В свои двадцать один омега обучалась на втором курсе, в то время как ее одногодки были уже на третьем. Пока большинство уже успели закончить первый курс, она только переехала в Корею. Всё дело было в разнице учебных систем: в Штатах учебный год начинался осенью, а в Корее — весной. Несколько месяцев подготовки, оформление документов, языковые экзамены и переезд заставили её отложить поступление почти на год. Даже спустя время девушка всё ещё не чувствовала себя здесь полностью своей — новый город, новая страна, незнакомый язык и чужая культура. Она старалась изо всех сил: училась усерднее многих, редко пропускала занятия и всегда выполняла задания раньше срока, но внутренняя неуверенность всё ещё оставалась рядом с ней. Анри всегда говорила тихо. Слишком тихо. Будто постоянно боялась ошибиться в произношении или сказать что-нибудь не так. На занятиях она редко поднимала руку первой, почти не посещала студенческие вечеринки и чаще всего держалась в стороне от шумных компаний не потому, что не хотела общаться. Омега стеснялась своего акцента, своей внешности, и того, насколько сильно отличалась от остальных. Хотя стоило узнать её чуть лучше, как за этой робостью постепенно открывалась совсем другая девушка — веселая, добрая и удивительно искренняя. Та, которая могла увлеченно рассказывать о любимых фильмах, смеяться над собственными шутками и часами говорить об искусстве. Сегодня на Анри была свободная бежевая толстовка с длинными рукавами и широкие джинсы. Практически всегда она выбирала похожую одежду — закрытую, удобную и неприметную. Многие думали, что это просто стиль, но Тэхён однажды совершенно случайно узнал правду. Девушка стеснялась своих рук. Для омеги её телосложение казалось слишком спортивным. Постоянная работа с глиной, тяжелыми заготовками и гончарным кругом давно сделала руки крепче и сильнее, чем ей хотелось бы. Она искренне считала, что омеги должны выглядеть более изящными и хрупкими, поэтому предпочитала скрывать предплечья и плечи под длинными рукавами. Что всегда казалось Тэхёну странным, потому что именно её руки создавали самые красивые работы на всём потоке. Пожалуй, никто из студентов не чувствовал материал так, как Анри. Из бесформенного куска глины она могла создать что угодно. Будь то изящная ваза, фигурка животного или сложная скульптура с десятками, а то и сотнями мелких деталей. Казалось, её пальцы буквально оживляли материал. Даже сейчас на соседнем столе стояла почти законченная работа — небольшая керамическая композиция, настолько аккуратная, что казалась заводской. Анри проследила за взглядом парня и слегка смутилась. — Я ещё не закончила. Она неосознанно прикрыла изделие своим телом, тем самым скрывая его от чужих глаз. — Уже хорошо выглядит. Девушка удивлённо моргнула. Тэхён редко комментировал чужие работы. Очень редко. Именно поэтому для нее это звучало лучше других похвал. — Правда? — Угу. — Спасибо, — глаза девушки засияли, а уголки губ слегка дрогнули. Тэхён открыл чистый лист скетчбука. Несколько секунд он просто смотрел на белую бумагу, словно ожидая, когда в голове появится хоть какая-нибудь идея. Карандаш медленно коснулся листа. Омега попытался провести первую линию, но рука дрогнула, грифель сломался, а линия получилась кривой. Он нахмурился, стёр и попробовал снова. Ничего не получалось. Мысли упорно норовили вернуться обратно к столовой, к запаху крепкого алкоголя, которым пропитался воздух, к дрожащим пальцам Чимина, к его отчаянному: «Пошёл вон!». Тэхён никогда не видел его таким. Шумным — да. Весёлым — постоянно. Настойчивым — каждую секунду. Но злым… Нет. И, кажется, больше всего на свете сейчас он жалел именно об этом. Что он стал причиной появления этой злости. Тэхён вообще думал, что этот парень не умеет злиться. Анри изредка бросала короткие взгляды в сторону Кима. Не из любопытства, скорее… Ей просто нравилось наблюдать, как тот рисует. Тэхён сидел чуть ссутулившись над скетчбуком, полностью погружённый в рисунок или свои мысли. Как и всегда, юноша был тихим, закрытым и немного отстранённым от всего мира. Иногда Анри казалось, что Тэхён напоминает бездомного кота. Не злого, а просто осторожного. Того, кто привык держаться на расстоянии и не знал, что делать, если кто-то захочет остаться рядом. Она давно хотела попросить Тэхёна показать свои старые работы, узнать, где он научился так рисовать, и почему никогда не выставляет свои рисунки рядом с остальными студентами. Но каждый раз эти вопросы так и оставались невысказанными. Не потому, что девушка боялась отказа, просто не хотела нарушать то хрупкое спокойствие, которое постепенно возникало между ними. Сам Тэхён думал примерно о том же. Анри никогда не требовала разговоров, не пыталась лезть в душу и не задавала неудобных вопросов. Она просто находилась рядом, спокойно, ненавязчиво, так же, как и он сам. Наверное, поэтому рядом с ней было легко. И этого было достаточно. Время текло незаметно. Иногда Анри тихо просила передать ей баночку с водой или карандаш, и Тэхён молча выполнял просьбу. Иногда он, не поднимая головы от рисунка, протягивал ей линейку, которую она безуспешно искала по всей студии. Они почти не разговаривали, разделяя мастерскую, тишину и любовь к искусству на двоих. Постепенно тревога внутри Тэхеновой души начала стихать. Она не исчезла, но перестала душить. Когда за окном начало темнеть, девушка первой посмотрела на часы. — Уже почти семь… Тэхён тоже поднял взгляд. Он даже не заметил, как быстро прошло время. Анри начала аккуратно собирать инструменты, складывая их в небольшой тканевый пенал. Закончив, она поднялась со стула и нерешительно посмотрела на него. — Ты… домой? — поинтересовалась девушка. — Угу. — Тогда… до завтра. — До завтра. Она улыбнулась, совсем немного. И, поправив лямку сумки, тихо вышла из мастерской. Тэхён остался один. Ещё несколько минут он сидел неподвижно. Студия постепенно погружалась в вечерний полумрак, а за окном один за другим загорались фонари. Он поднялся лишь тогда, когда сторож дважды выключил и включил свет в коридоре, привычно напоминая студентам, что корпус скоро закроется. Ким медленно убрал скетчбук в рюкзак, накинул худи, которое снял ранее, и вышел из кабинета. Коридоры университета почти опустели. Где-то далеко слышались голоса последних студентов, но они быстро растворялись в вечерней тишине. Спускаясь по лестнице, он машинально достал телефон. Несколько пропущенных сообщений и все от одного человека высветились на дисплее. Чимин: Ты где? Прости за всё это. Ты не виноват. Ответь, пожалуйста. Тэхён долго смотрел на экран, а палец завис над клавиатурой. Он хотел что-нибудь написать, хотя бы короткое «я дома» или «всё хорошо», но слова не находились. Вместо ответа он заблокировал телефон и убрал его обратно в карман. Тэхён не сердился на него и не обижался. Он просто-напросто не понимал, как разговаривать с человеком, который, зная его пару дней, стал защищать самоотверженней, чем кто-либо за последние годы. Действия Чимина пугали его гораздо сильнее, чем собственные чувства по поводу случившегося. Выйдя за ворота университета, Тэхён машинально свернул не к автобусной остановке, а на знакомую пешеходную улицу. Осенний воздух встретил его приятной прохладой. Солнце уже скрылось за линией высоток, не оставив после себя даже теплые оранжевые полосы на небе. Витрины магазинов отражались в мокром после недавнего дождя асфальте, а поток студентов понемногу растворялся в вечернем городе. Тэхён засунул руки в карман худи и медленно пошел вперед — без цели и без спешки, просто шаг за шагом. Обычно именно в такие моменты он думал о будущих рисунках, подмечал интересные лица прохожих, необычный свет, тени и цвет неба. Сегодня же взгляд будто проходил сквозь людей. Он почти ничего не замечал. Мысли снова возвращались к столовой. К Чимину, который, по его словам, искал Тэхёна полчаса. «Зачем?» Этот вопрос преследовал его с самого обеда. Неужели кому-то действительно могло быть настолько важно увидеть именно его? Тэхён попытался представить себя на месте Пака. Если бы исчез кто-то, с кем он познакомился всего пару дней назад, то стал бы он искать его? Нет. Максимум подумал бы, что человек занят своими делами. И уж точно не обошел бы половину университета. Тогда почему Чимин сделал именно так? Каждое его слово звучало так, будто он действительно говорил именно то, что думал. И это смущало. Тэхён совершенно не понимал подобных людей. Он остановился на светофоре. Рядом стояла молодая семья. Маленький мальчик, крепко держа маму за руку, что-то оживленно рассказывал, размахивая свободной ладошкой. Отец лишь смеялся, время от времени поправляя сыну капюшон. Обычная картина, таких вокруг было множество. Но именно сегодня она почему-то неприятно кольнула внутри. Тэхён отвел взгляд. Он никогда особенно не завидовал чужим семьям. Скорее, иногда просто представлял, каково это — чувствовать себя нужным. Зеленый свет. Тэхён снова пошел вперед. Телефон в кармане тихо завибрировал. Еще одно сообщение. Даже не доставая его, Тэхён почти сразу догадался, от кого, и оказался прав. Чимин: Тэ, ты уже дома? Несколько секунд он просто смотрел на экран, а затем медленно напечатал.

Тэ:

Да. …

Палец завис над кнопкой отправки. Сообщение было слишком коротким и сухим, будто его написал бот. Он допечатал еще одно слово.

Тэ:

Да. Иду.

Отправил. Буквально через пару секунд телефон снова завибрировал. Чимин: Хорошо! Напиши, когда придешь! И… прости за сегодня. Тэхён тихо выдохнул. Простить. За что? Разве это Чимин должен извиняться? Если уж кто и должен… Он быстро отогнал возникшую мысль. Нет. Никто никому ничего не должен. Просто день оказался тяжелым. Он снова убрал телефон в карман. Ответить так и не смог. Дорога постепенно увела его в менее оживленные районы. Высокие дома сменились небольшими жилыми кварталами. Из открытых окон доносился звон посуды. Где-то родители звали детей ужинать. На первом этаже одного из домов пожилая хозяйка цветочной лавки уже убирала оставшиеся растения внутрь магазина. Запах свежих цветов смешивался с ароматом выпечки из соседней пекарни. Тэхён невольно замедлил шаг. В памяти неожиданно всплыла фотография. Тот самый букет. Чимин тогда улыбался так искренне, что даже Тэхён неосознанно задержал взгляд на фотографии. Ему стало тепло за друга. Наверное, Юнги действительно хороший человек и совсем не похожий на Чонгука. При мысли о Чоне тепло мгновенно исчезло. Перед глазами снова всплыли холодные глаза, грубые слова, презрение. Тэхён сжал кулаки в кармане. Почему? Почему именно он? Омега перебрал в памяти все их встречи. Ни одной причины. Ни одного конфликта до самого первого оскорбления. Складывалось впечатление, что Чонгук возненавидел его еще до знакомства. Это пугало больше всего. Ненависть без причины невозможно исправить. До дома оставалось совсем немного. Во дворе уже зажглись фонари. Несколько детей продолжали играть на площадке, несмотря на поздний час, а пожилой мужчина неспешно выгуливал маленького белого шпица. Тэхён поднял голову. На четвертом этаже, где находилась его квартира, горел свет. Значит, отец уже дома. Эта мысль не принесла радости. Он остановился перед подъездом, достал из кармана телефон и, сам не понимая зачем, снова открыл переписку с Чимином. Последнее сообщение всё ещё оставалось непрочитанным. Странная просьба. Совсем маленькая, но почему-то от неё внутри становилось немного теплее. Тэхён несколько секунд смотрел на экран, после чего заблокировал телефон. Он решил, что ответит позже, когда перестанет чувствовать себя человеком, из-за которого рушится чужое спокойствие. А пока… Пока ему хотелось лишь подняться домой, закрыть за собой дверь и хотя бы ненадолго спрятаться от слишком шумного мира, который за последние несколько дней почему-то всё чаще стучался в его жизнь. Тэхён медленно поднимался на свой этаж, чувствуя, как с каждым пройденным пролетом нарастает ощущение нервозности внутри от предстоящей встречи. Когда ключи уже лежали в кармане, а до знакомой двери оставалось всего несколько шагов, разум начинал лихорадочно перебирать возможные варианты развития событий. Отец был дома. И в его случае это было своеобразной игрой в рулетку, где красное — он спокойно закроется в комнате и остаток вечера проведет сам с собой, а черное — он не успеет спрятаться и получит новые ссадины и синяки на нежной юношеской коже. Но играть парень не любил, а предсказывать будущее тем более. Подходя к знакомой двери, на которой номер квартиры висел буквально на честном слове и вере, Тэхён заметил валяющиеся, словно мусор, белые конверты со счетами. Студент тяжело вздохнул и опустился на корточки, поднимая их и тут же открывая. Он пробежался глазами по цифрам и болезненно закусил нижнюю губу. Суммы увеличивались с геометрической прогрессией, а шанс, что они, точнее он — Тэхён, сможет их покрыть уменьшался с точно такой же скоростью. Они с отцом по уши в долгах, и не ровен тот час, когда им отключат и свет, и воду. Тогда-то и наступят самые темные дни в жизни парня в прямом и переносном смысле. Это место домом называлось только формально, Киму даже казалось, что эти четыре стены вокруг него давно стали клеткой. Но ведь даже клетка может стать привычной, если находиться в ней слишком долго. Смяв ни в чем неповинные бумажки, Тэ достал ключ из кармана и решительно открыл дверь с тихим щелчком замка. Барабан судьбы остановился, выбирая между цветом боли и тихого спокойствия. Шарик на рулетке остановился и попал на черную ячейку. В квартире на удивление было тихо. В кои-то веки отец был один. Мужчина развалился на промятом диване в гостиной и внимательно смотрел что-то на телевизоре. Его лицо освещалось холодным светом экрана, а рядом на столе стояла почти пустая бутылка. Он даже не отвлекся на шум из прихожей, полностью игнорируя возвращение сына. Не удивительно, единственной отдушиной у полицейского в отставке остался просмотр криминальных сводок. Видимо, мистер Ким в такие моменты возвращался в те времена, когда был молод и счастлив, а проблемы не решались горчащим соджу. Тогда ему было достаточно теплых объятий любимой жены и задорного смеха маленького сына-омеги.

Maze of Memories

Stray Kids

Тэхён, воспользовавшись возможностью, быстро проскочил в свою комнату и сбросил вещи, надежно припрятав их под кроватью. Затем, собравшись с духом, вернулся обратно в комнату к отцу. Руки подрагивали, отчего конверты неприятно шуршали. Внутри омеги растекался первобытный страх, но оказаться без элементарных средств для жизни было страшнее. У него и так в университете не все так гладко, в мыслях тут же пронеслась сцена из столовой и предыдущие стычки с Чоном. Если он не сможет ухаживать за собой, то и только недавно приобретенные знакомые отвернутся от него. Этого он позволить не мог. Как и брать еще больше работы. Тогда отец точно заподозрит неладное, а времени на учебу совсем не останется. — Пап, — моляще-робко позвал его Тэ. Юноша неосознанно смягчился, словно внутренние инстинкты шептали ему: «Прогнись, и он не обидит». Но и они не всегда были правы. — Чего ты там блеешь? — ворчал мужчина, не желая отрываться от экрана. — Либо говори четко и быстро, либо вали уже. Немного помедлив, мужчина все же откинулся на спинку, отчего мебель жалобно скрипнула. Его тяжелый и мутный взгляд мазнул по сыну, и рот расплылся в уродливой кривой улыбке. — А лучше сгоняй мне за пойлом. Хоть что-то полезное сделаешь. — Я не пойду, — твердо сказал Тэ. Он посильнее сжал счета в руке и прямо посмотрел на отца глазами разного цвета, словно призывал хоть раз отнестись серьезно к их разговору. — Счета пришли. — Можешь подтереться этими бумажками. Мне-то какое до них дело? Сходи в магазин, пока прошу по-хорошему. — Я же сказал, что не пойду, — стоял на своем Тэ. — Нам отключат электричество и воду в следующем месяце. Нужно заплатить за прошлый месяц и покрыть большой долг. — И чьи это проблемы? Меня все устраивает. Последний раз спрашиваю — пойдешь? Тэхён тяжело вздохнул и покачал головой, пытаясь справиться с разочарованием и бессилием. Впрочем, ему не впервой. — Отец, нас могут выселить, как ты этого не понимаешь?! Где ты тогда будешь свои попойки устраивать? Ладно я, понимаю, что тебе и дела до меня нет, но может ты и о себе подумаешь? Заплати ты эти чертовы счета, а потом пей в свое удовольствие, — не выдержал Тэхён, швыряя конверты в отца. — Я знаю, что твоей пенсии будет достаточно, чтобы покрыть хотя бы часть, пока нам не перекрыла воздух домоуправляющая компания. На какое-то время в комнате повисла тишина. Каждый осмысливал произошедшее. Тэхён зажмурившись стоял и тяжело дышал. Он не знал, что на него нашло. Впервые за несколько лет парень позволил себе такое поведение по отношению к отцу-алкоголику. Старший Ким сидел и постепенно краснел от возмущения. Ему недоставало пары минут, чтобы забрало окончательно опустилось, и мужчина станет слепым от ярости. Неповиновение, пренебрежение и повышение на него голоса каралось строго. Тэхён прекрасно понимал, что замереть не лучшая тактика в борьбе за жизнь и здоровье, но ноги не могли сдвинуться, чтобы он успел скрыться от гнева отца. Дыхание было прерывистым, а тело было напряженным, готовым к нападению на него. Скрип и громкий крик разнеслись по всей комнате. — Ах ты сука такая! Как ты смеешь так разговаривать с отцом. Еще и швыряться в меня всяким мусором! Ты совсем страх потерял, мудозвон? У тебя еще молоко на губах не отсохло, чтобы что-то мне доказывать. Если ты так переживаешь об этих деньгах, пиздуй зарабатывать на трассу шлюхой, — отец поднимается с дивана, а красные от злости глаза вцепились в чужой взгляд. — Тебя, мелкого ублюдка, разве не научили, что нужно уважительно общаться со взрослыми, стоя на коленях и лебезя перед ними? Старший Ким надвигался на юношу, как нечто неизбежное и катастрофичное. Мужчина замахнулся, и звук от пощечины разрезал пространство. Удар был тяжелым и сокрушительным для дистрофичного Тэхёна. Ноги парня подкосились, и он всем телом рухнул на пол. Во рту чувствовался неприятный металлический привкус — внутренняя поверхность щеки повредилась о зубы. Мужчина на этом не остановится. К сожалению, он только начал «преподавать урок», а значит Тэ ждет на какое-то время мясорубка, где мясом будет его тело и личность. — Вот как ты должен преклоняться перед старшими, тем более если перед тобой альфа. Запоминай, пригодится на будущее. Станешь подстилкой для богатенького, может хоть так полезен будешь, — мужчина ударил омегу ногой по животу, словно отбивая мяч стараясь попасть в ворота. Жаль, что они не на футбольном матче. Хоть Ким Кегван, отец Тэхёна, и был бывшим полицейским, все его движения и удары приобрели уродливый вид от старости и беспробудного пьянства. Мужчина иногда промахивался или коренился в разные стороны, словно неваляшка. Но тем не менее, силы почему-то ему было не занимать, как и жестокости по отношению к самому сокровенному, что у него было — сыну. Кегван бил его кулаками по лицу, царапал руки отросшими ногтями, и пинал по телу, видимо надеясь сломать парня совсем и выкинуть как ненужную куклу. А юноша, свернувшись калачиком и прикрывая руками голову, молился о том, чтобы это быстрее закончилось. Бока ныли, в голове становилось мутно, а конечности немного онемевали. И последнее, пожалуй, было самым пугающим для парня. Мысли, что он больше не встанет или не возьмет в руки кисть, были одними из самых пугающих, наравне и с тем, что он может умереть так уродливо и грустно — от рук собственного отца. Слезы катились по его лицу не от обиды или печали, а от боли. Зубы противно скрипели от того, как Тэ их сжимал. А отец, занимающий трон в его личном аду, все не успокаивался. Он кричал, брызжа слюной в разные стороны, что Тэхён никчемный ублюдок, повисший на его шеи камнем и тянущий его на дно. Но на дне как раз Кегван оказался сам по себе, выбирая не те пути и делая не те выборы. Раздался громкий стук в дверь. Мужчина замер оленем в свете фар. Это его не напугало, а насторожило. Он бросил взгляд вниз, на свернувшегося парня и сплюнув на него, пошел в коридор, надеясь, что это не какие-нибудь сердобольные соседи пришли на шум. Тэхён не стал терять ни секунды спасительной заминки. Он подтянулся на руках и пополз как мог по полу в сторону своей комнаты. Встать он все равно бы не смог — голова нещадно болела, а реальность опасно плыла. Из коридора слышался противный скрипучий голос отца, пытающийся убедить милую старушку-соседку, что все в порядке, а крики и шум — обычный боевик, который старший Ким смотрел громче, чем обычно. Видимо, она поверила в этот бред, так как скорые тяжелые шаги Кегвана послышались быстрее, чем этого ожидал Тэхён. Но хоть парень и не любил игры и рулетки, счастливчиком он все же был. Он успел доползти до комнаты, стесав все локти и предплечья. Он закрыл на замок дверь в свою безопасность ровно в тот момент, когда отец вернулся в зал и увидел, что Тэ не было на месте. Он правда рассчитывал, что парень останется там лежать и ждать продолжения? Видимо мозги старшего Кима полностью проспиртовались. Тэхён лежал неподвижно на чистом полу в своей комнате и делал короткие вдохи и выдохи. Ребра болели, не давая ему вздохнуть полной грудью. Во рту чувствовалась неприятная смесь из крови и слюны, отчего юношу еще сильнее тошнило. Все тело опухло и болезненно пульсировало. Тэ дал себе еще немного времени на отдых и осознание, что на сегодня это закончилось. Жаль, что не навсегда. А дальше омегу ждал отточенный временем ритуал. Аптечка хранилась в комнате не просто так и не на всякий случай, к сожалению, а была обязательным атрибутом в жизни парня. Кое-как Тэхён сел на пол, облокотившись спиной на кровать, и тут же зашипел — спине тоже неслабо досталось. Первое, что он достал, — упаковка обезболивающих. Выдавив из блистера две таблетки, Тэ тут же их проглотил, не заботясь о том, что их нужно запить. Уж этот дискомфорт он перенесет. А затем началось самое сложное — обработать ссадины и синяки. Ким изгалялся как мог, но в итоге все, даже мелкие ссадинки, были тщательно обработаны и заклеены пластырями. Кто-то коллекционировал сумки, кто-то марки, а Тэхён пластыри. У него и правда их было много и всяких разных: от детских с рисунками, до более серьезных, больших медицинских. Почувствовав, как становится легче, а боль постепенно уходит, юноша забил на домашку и перебрался в кровать. Он не стал переодеваться или расстилать постель, распластавшись в чем был на покрывале. Омегу клонило в спасительный сон и Тэхён не стал ему противиться, закрывая тяжелые веки. Парень даже не вспомнил, что Чимину он так и не написал. Да и как тут об этом вспоминать, если борешься буквально за жизнь с собственным отцом? Барабан судьбы уже сделал свой новый оборот, и Тэхёну выпал красный — удачный сектор. Жаль, что парень во все это не верил. А в это время в соседней комнате, слышался шум открывающихся и закрывающихся шкафов. Бывший полицейский, который раньше искал преступников, сейчас, как бездомная собака, был в поисках денег на новую порцию яда, переворачивая все вверх дном.