☆
6 июля 2026 г., 09:30
♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Университетская столовая как обычно жужжит, голоса десятков студентов, топот ног и звон посуды сливаются в единый гул, который не действует на нервы, а чем-то привычным оседает внутри. Кто-то из ребят торопится поесть, чтобы успеть добежать до другого корпуса, кто-то обсуждает прошедшую пару, а кто-то готовится к следующей. Но все без исключения купаются в ярких лучах солнца, попадающих сквозь большие окна вместе с лёгким весенним ветром. — Как думаешь, по какой причине он опаздывает в этот раз? — вздохнув, спрашивает Сону, продолжая лежать на чужом плече и листать ленту новостей их университета, где, впрочем, нет ничего, стоящего внимания. — Наверняка кто-то из преподавателей снова отчитывает, — с набитым ртом предполагает Джейк, который ни на секунду не отвлекается от долгожданного обеда, ведь завтрак пришлось пропустить из-за десяти проспанных будильников. — Не удивлюсь, если тот ваш дед по рекламе. Младший морщит свой аккуратный нос, с блестящим колечком пирсинга в нём, при одном только упоминании ненавистного старика, который наслаждается тем, как выедает мозг студентам своими необъяснимыми вопросами и непосильными требованиями. То ему нужно подготовить доклад через две недели, а спрашивают его через одну; то эссе надо написать за пару часов по теме, пройденной полгода назад; то вообще оказывается, что не тому человеку он выдал тему, и в итоге оба студента сами виноваты. А ещё этот преподаватель слишком любит унижать за внешний вид, за что Сону его ненавидит больше всего. Уж больно Ким устал слушать гадости про свои медные волосы, про пирсинг и накрашенные ногти, которые, по мнению пожилого мужчины, непозволительны, развращают молодёжь и идут вразрез всей мужской природе. Полная брехня. Примерно так однажды сказал старику Джейк, когда устал терпеть слушать про нападки на своего друга, и с тех пор преподаватель лишь кидает косые взгляды на своего студента, держа язык за зубами. Остаётся только догадываться, как Чонвон, который учится в параллельной группе и посещает занятия у того же преподавателя, выживает в одиночку, из раза в раз пресекая поток беспричинных придирок мужчины самостоятельно. Впрочем, парень особо сильно не жалуется, значит, всё под контролем и волноваться не стоит. Хотя что-то Сону подсказывает, что это продлится до начала первой жары, когда Ян наверняка забьёт на всё и начнёт ходить в университет в одних майках, оголяющих руки и являющих миру его татуировку. Стоит только подумать о младшем, как он собственной персоной заваливается в столовую, плюхаясь на стул напротив Джейка и нагло отбирая у него палочки, чтобы сделать щедрый укус лапши. Шим лишь удивлённо вздёргивает брови, но назад забирать еду не спешит, слишком уж добрая натура у него, чтобы заставлять друга голодать. Ким же в это время садится ровно и откладывает телефон в сторону при одном только виде запыхавшегося Чонвона, которому явно есть что рассказать, раз он так быстро старается прожевать. — Ну? — спрашивает он и осторожным движением возвращает тарелку законному собственнику. Выставленный вверх указательный палец просит ещё немного времени, поэтому оба друга подпирают головы ладонью и замирают в ожидании. — Это катастрофа, — шумно выдыхая, заявляет Ян и тут же довольно громко падает лицом на сложенные на столе руки. — У тебя что ни день, то катастрофа, давай подробности, — наседает в нетерпении Сону и даже тычет в непривычно порозовевшую щёку младшего, чтобы привлечь внимание. — Кажется, я встретил ангела. — От этих слов Джейк давится лапшой, заставляя обоих друзей взволнованно обернуться и протянуть бутылку воды. — Хён, ты живой? — уточняет парень, получая в ответ кивок и совершенно ошарашенный взгляд. — Ты с каких пор так выражаться стал? — ещё раз прокашлявшись, спрашивает старший в компании, на что Ян закатывает глаза и впивается пальцами в свои чёрные волосы. — Согласен, ты слишком подозрительно себя ведёшь, — встревает Сону, задумчиво дуя губы и стуча разрисованными ногтями по столу. — Какой преподаватель литературы тебя укусил, пока нас рядом не было? — Вы не понимаете, — едва не стонет Чонвон. — Я случайно врезался в какого-то пацана, который вышел из-за угла, и рассыпал его книжки. Не успел я возмутиться, что смотреть надо, куда идёшь, как вдруг понял, что и слова плохого не могу сказать этому очарованию. Он был такой… хорошенький, короче! — И ты сбежал? — Кажется, эта история волнует Кима слишком сильно, судя по тому, как он практически лежит на обеденном столе, лишь бы услышать каждую деталь. — Чонвони, не разочаровывай меня, ты же узнал хотя бы его имя? — Узнал, — вновь вздыхает парень и принимается крутить кольца на пальцах. — Его зовут Рики, и он состоит в литературном клубе. Две пары глаз прожигают дыры в нём, и в любой другой ситуации он бы без раздумий треснул каждого из друзей по лбу, но не сегодня. Не тогда, когда сердце вытворяет кульбиты похлеще тех, что случаются при побеге от преподавателей, спаливших за прогуливанием пары. В джинсовке становится всё жарче, и Ян всё-таки снимает её, оставаясь в одной цветастой водолазке. Где-то сзади у кого-то со звоном падают на пол столовые приборы, но студент даже не оборачивается. — Поздравляю, теперь нам надо всего-то найти его в соцсетях, чтобы ты мог написать, — хлопает в ладоши Сону, на лице которого расплывается хитрая улыбка. Однако её сразу же стирает внезапное заявление младшего. — Я вступлю в книжный клуб, — глупо моргая, говорит Чонвон, а Джейк напротив него давится второй раз за пять минут. Только теперь уже водой, да так, что пара капель стекает из дырки, где блестит чёрное колечко на губе. Оба друга не сдерживают громкий хохот, спасающий от неловкой тишины, из-за комичности ситуации, но Ким всё же подаёт салфетки. — Поосторожнее с такими порывами, а то хён не выживет у нас, — смеётся парень, и Ян прикусывает уголки губ. — Хорошо, — кивает он, но тут же снова собирает всю серьёзность в кулак. — Но, вообще, это правда, я уже подал заявку. — Чего? — Еда отставляется в сторону от греха подальше, а Шим продолжает пребывать в полном шоке от несвойственного его другу поведения. — Ты? В литературный клуб? — Ну да, — хмурится Ян. — А что не так? — Тебя оттуда выгонят, — безжалостно заключает Сону, перебив пытающегося что-то добавить Джейка. — Ты ненавидишь читать, и, поверь, это заметно. Ты когда последний раз книгу в руках держал хоть, горе-любовник? — Я до сих пор не могу забыть твою шутку про то, что книжный клуб, в котором все читатели застряли на одной книге, — это церковь, — морщит нос Шим, вспоминая, с какой радостной улыбкой в том году выдал эту фразу младший, когда они проходили мимо толпы, собравшейся у храма в какой-то праздник. Ответом служит молчание, что прерывается звонком на занятия, поэтому приходится быстро убрать всё со стола и пойти на пары, чтобы не отхватить за бесчисленные пропуски. Старший убегает на пятый этаж, в то время как двое младших шагают по коридору третьего, не горя сильным желанием появляться на общей лекции по одному из самых ненавистных и сложных предметов. И все они добираются до аудитории, привычно садятся вместе, и Сону, как истинный друг, шепчет, что пошутил и всё будет замечательно. И Чонвон ему верит.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Со всех ног, едва не спотыкаясь о широкие штанины своих джинсов, Чонвон несётся по незнакомому для себя коридору, толстая цепочка на шее колотится об открытое из-под чёрной толстовки солнечное сплетение, наверняка оставляя красное пятно. Всё же сидеть с друзьями на подоконнике в туалете до последнего и надеяться легко найти нужный кабинет, вероятно, было большой ошибкой. Теперь приходится пугать немногих оставшихся в стенах университета людей громким топотом массивных ботинок и стирать пятки о жёсткую кожу новой обуви, лишь бы не опоздать на своё первое собрание литературного клуба слишком сильно. В кабинет, который оказался в самом дальнем углу последнего этажа корпуса, парень влетает с грохотом и ярыми извинениями, чем привлекает внимание всех присутствующих. Кучка опрятно одетых девушек и юношей, часть из которых вздрагивает и спешит поправить сползшие с носа очки, оборачивается на Яна, провожает его хмурыми взглядами, среди которых находится всего один заинтересованный. Чонвон заглядывает прямиком в поблёскивающие за стеклом в серебряной оправе глаза, нагло улыбается тут же смутившемуся и отвернувшемуся Рики и уверенно присаживается на свободное место за широким столом из сдвинутых парт. — А это наш новый участник, про которого я упоминала в начале встречи, — бодрым голосом сообщает одна студентка, натянув на лицо широкую улыбку, в искренность которой парень не шибко верит. — Прежде чем мы продолжим разговор о произведении, не мог бы ты представиться лично и рассказать, что привело тебя к нам? Наверное, тяжёлый вздох, непроизвольно вырвавшийся из груди, оказался слишком громким в библиотечной тишине небольшой аудитории, однако Чонвон на этом не зацикливается. Он лишь поправляет пару колец, перекрутившихся на пальцах, и закидывает ногу на ногу, поудобнее развалившись на жёстком деревянном стуле. Телефон в кармане джинсов звенит от уведомления, но юноша игнорирует это, решив хоть немножко соблюдать приличия и местные правила. — Меня зовут Ян Чонвон, студент второго курса, — начинает он с максимально приветливой интонацией, которую только может выдавить из себя. — В клуб пришёл, чтобы поближе познакомиться с литературой и теми, кто ей увлекается. — Настоящая же причина его нахождения здесь лишь подтягивает очки чуть выше на переносицу и вместе с остальными одаривает новичка жидкими аплодисментами. — Замечательно! — по-прежнему воодушевлённо говорит, видимо, лидер группы. — С остальными, думаю, ты познакомишься в ходе нашей беседы, которую мы уже начали незадолго до того, как ты пришёл. — Мысленно Ян хмыкает и закатывает глаза на подобный укор по поводу его опоздания. — Давай тогда ты тоже выскажешь своё мнение о произведении в целом. На самом деле, парень не особо продумывал то, как планирует выживать на собраниях литературного кружка, он так-то даже не удосужился узнать, о каком тексте будет идти речь. Потому он слегка теряется сразу после того, как слышит вопрос, однако на помощь приходит лежащая на столе прямо перед Рики чёрная книга. Внимание цепляется за изображённую по центру замочную скважину, в которую подглядывает глаз — такой же, как и те, что нарисованы на крыльях каждой из серебристых бабочек, усеявших переплёт, и лишь потом за название и автора, чья фамилия кажется смутно знакомой. — Мне понравилось, если честно, — пожимает плечами Чонвон. — Увлечение главного героя мне показалось прикольным, наверное, я бы и сам хотел попробовать что-то такое. Несколько пар глаз впиваются в него шокированными и слегка напуганными взглядами. Одна из студенток наклоняется к соседке и что-то шепчет ей на ухо, руководитель кружка застывает с приоткрытым ртом, а парень рядом с ним закрывает лицо ладонями, в то время как причина сегодняшних страданий медленно моргает глазами, уставившись прямиком в душу. Ян не уверен, что именно могло вызвать такую реакцию, но очевидно, он выбрал неправильную точку зрения. Однако винить во всём он, естественно, собирается не себя, а художника, который оформлял книгу и ввёл его в заблуждение прелестными насекомыми. — А я… — одна из девушек подаёт голос, вынужденно прочищает першащее горло и продолжает. — Я считаю, что всё-таки он психически нездоровый человек. Несмотря на то что автор в первой части пытается заставить нас сопереживать Клеггу, я убеждена, что он не заслуживает сочувствия. Оттого концовка мне кажется ещё более ужасающей. — Согласен, — кивает Рики, а Ян в этот момент забывает про всё на свете, сосредотачиваясь на звучании чужого низкого, бархатного голоса. — Я бы действительно хотел пожать руку автору за его гениальную задумку отойти от шаблона, где добро неизменно побеждает. Он в своём тексте столько раз отсылает читателя на известные во всём мире произведения, но переворачивает всё с ног на голову. Не представляю, чтобы Шекспир или Достоевский сделали бы подобное со своими шедеврами. Аудитория постепенно заполняется шумом оживлённой беседы, где практически каждый из участников высказывает свою точку зрения, так или иначе совпадающую с остальными, приводит свои примеры и строит новые теории касаемо того, кем ещё могла быть вдохновлена книга. Выделяется среди них только Чонвон, молча качающий своей ногой и предпринимающий отчаянные попытки уловить сюжет и основную задумку. Получается с огромным трудом, однако как только он приходит к выводу, что уловил суть происходящего, спешит встрять в разговор. К сожалению, он опять промахивается, мысленно бьёт себя по голове всё той же книгой, что маячит перед глазами, но всё равно не сдаётся. Не раз и не два парень вставляет свою пару фраз, то перебивая кого-то, то невпопад возвращая всех к теме, которую уже обсудили ранее. Косых взглядов под конец встречи становится настолько много, что никто уже и не пытается их прятать, ребята открыто вздыхают на очередные провальные усилия Яна влиться в беседу и без конца шепчутся между собой. Уходит студент вечером с позором и нежеланием пересекаться с Рики, который наверняка теперь не лучшего мнения о нём. Друзьям сразу же, пока ещё быстро топает по пустому коридору университета, он отправляет кучу сообщений, кратко описывая масштаб проблемы. Те без стеснения и капли жалости хохочут в голосовые, Сону произносит своё неизменное «а я ведь говорил», пока Джейк на заднем плане вновь громко смеётся, цитируя слова младшего в их компании. Чонвон даже не задаётся вопросом, какого чёрта эти двое тусуются вместе, настолько он чувствует себя обиженным. Правда, стоит отдать должное Киму и его милосердию: он всё же бросает пару поддерживающих комментариев, уверяя, что парень ещё успеет отбелить репутацию в глазах потенциального возлюбленного. И отчего-то это действительно успокаивает душу студента, в голове загорается новая, наконец-то дельная мысль, благодаря которой он не замечает, как оказывается дома, ложась спать в приятном предвкушении.♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Заполнять пробелы в расписании беседами в туалете третьего этажа стало своеобразной традицией ещё в том году, когда двое первокурсников только познакомились с выделяющимся своим внешним видом и акцентом парнем. Слово за слово, сплетня за сплетней, шутка за шуткой, и вот прошёл уже целый курс вместе с каникулами, а ребята всё находят себя сидящими на подоконнике, пока дым от сигареты Джейка растворяется в воздухе за приоткрытой форточкой. Сону же как обычно листает ленту новостей, присвистывая, когда замечает пост о новых отношениях главной красавицы университета. И только один Чонвон нарушает привычный уклад их студенческой жизни тем, что вместо активных жалоб на чересчур консервативных преподавателей утыкается в книгу. — Хотел ещё нос проколоть, но посмотрел на цены украшений и передумал. — Стряхнув пепел прямо в окно, Шим продолжает рассказывать о недавних похождениях в излюбленный пирсинг салон, где его встречают как родного. — Согласен, хён, обдираловка, — дует губы Ким, явно задумываясь о чём-то ещё на секунду. — Ну ничего, пока пупок заживать будет, поднакопишь, а потом уже и крыло носа можно завешивать. Будем с одинаковыми ходить. — Если уломаем Чонвона, вообще как символ нашей команды будет, — шутит старший, на что Сону лишь хитро улыбается, бросая взгляд на умостившегося на рюкзаке, брошенном на пол, Яна. — Да, только вот боюсь, он такими темпами скоро начнёт носить исключительно белые рубашки и классические брюки и снимет даже свои колечки в ушах, — говорит он, убирая телефон в карман штанов и поправляя солнцезащитные очки, которые использует вместо ободка для волос. Ответом на это замечание служит протяжный вздох, а затем и звук захлопнутой книги. Чонвон потратил на неё всё время, что добирался до университета, а теперь и в свой законный отдых без конца старается сосредоточиться на тексте. Несмотря на прилагаемые усилия, у него просто не выходит не отвлекаться на лишний шум вокруг, на разговоры друзей, на пищащие уведомления — на всё, что кажется в разы интереснее чтения. Не получается также не думать и о том, что этот Дориан Грей уж больно похож на их Сону. — Начну, если остальные попытки завоевать его сердце провалятся, — заявляет парень и потягивается так, что позвонки хрустят. — Под остальными ты подразумеваешь очевидно провальные попытки притвориться, что тебе нравятся книжки? — усмехнувшись, спрашивает Ким, за что вполне заслуженно получает крайне осуждающий взгляд. Научил младшего на свою голову. — Ничего не провальные, — уверяет Чонвон, однако теперь уже и Джейк, тихо наблюдавший за двумя друзьями, прыскает от смеха, едва не уронив практически дотлевшую сигарету в окно. — Прости, Чонвони, но ты буквально ни разу не попал в сюжет на прошлой встрече. Я удивлён, что тебя не выгнали оттуда, видимо, читающие люди излишне добры к таким безнадёжным, как ты, — лишь пожимает плечами Ким, не обращая внимания на надувшегося от обиды Яна. — Фиг я вам ещё хоть что-то расскажу, — бурчит себе под нос он и, скрестив руки на груди, облокачивается о кафельную стену, которая даже сквозь кожанку холодит спину. — Никакой поддержки от вас. — Неправда, — встревает в разговор Шим, наконец-то избавившись от окурка. — Мы очень тебя поддерживаем, верим в тебя и желаем счастья в делах любовных. Но делать вид, что ты разбираешься в литературе, и правда было не самой лучшей идеей, особенно когда ты книгу последний раз в руках держал в младших классах. Не думал, что было бы лучше познакомиться с ним под другим предлогом? — Вот именно, — соглашается Сону и спрыгивает с подоконника, чуть пихает младшего в бок, чтобы тот подвинулся, и присаживается рядом с ним на пол. — Пригласил бы его просто сходить в кафе, вряд ли бы он отказался. Тебе просто невозможно сказать «нет». — Он щипает возмущающегося и вырывающегося парня за щёку. — Не могу я так с ним, — всё же отделывается от чужих издевательств над лицом Ян. Он глубоко вздыхает, прикрывая глаза и прижимая увешанные кольцами пальцы к переносице, пока вторая рука стискивает лежащую на коленях книгу. — Я и двух слов связать не могу, когда он смотрит на меня так внимательно, будто я сейчас скажу что-нибудь невероятно интересное. А получается, что я начинаю нести бред. — Ты с ним разговаривал всего один раз, если это можно так обозвать, — напоминает Джейк. — Это неважно! — огрызается Чонвон, но рука Сону, что мягко ложится на плечо, утихомиривает разгорающиеся внутри эмоции. — В любом случае, мы верим, что ты его завоюешь, просто тебе нужно время, да? Лучше расскажи что-нибудь про то, что читаешь, говорят, это помогает лучше усвоить информацию, — переводить тему Ким, и друг ему искренне благодарен. Ян и не вспомнит, когда в последний раз он чувствовал себя так просто от одной мысли о каком-то студенте. Обычно, если кто-то цепляет внимание парня, он без проблем подходит и прямо в лоб зовёт куда-нибудь сходить и провести время вместе, однако с Рики всё получается совершенно иначе, ведь рядом с ним слова путаются между собой, уши предательски краснеют, а сердце решает организовать демоверсию тахикардии. Это совершенно не подходит привычному Ян Чонвону, что, конечно же, не может не волновать его и старших. Всё-таки влюблённость волка — это проблема всей стаи. — Рассказывать нечего пока что, я только начал, — поджимает губы он и падает головой на плечо друга. — Главный герой очень на тебя похож, такой же нежный истеричный красавец, который похищает сердца людей. — Я истеричный?! — хмурясь, дёргается и возмущается Сону, а младший от этого едва не падает. — Ты только это услышал? — смеётся Шим, по-прежнему сидящий на окне и играющийся с колечком на губе. Ким окидывает его недовольным взглядом, лишь на секунду зависнув от чужих действий. — Ну, короче, не знаю пока, что там происходить будет, — съезжает с темы Чонвон. — Я когда покупал её, на меня продавщица очень косо посмотрела. Ещё пока я между полок ходил и искал, она глаз не сводила, будто бы я собирался стащить что-то из магазина. Больше я туда ни ногой, честно. — Не удивлён, ты, когда один, с такой рожей ходишь мутной, — признаётся Шим, и заслуживает этим две пары закатившихся глаз и удар полупустой бутылкой в грудь. — Больно вообще-то! — Так тебе и надо, — показывает язык самый младший в компании. — Ещё сильнее надо было кинуть, как ты только посмел назвать чудесную мордашку Чонвони рожей, — с напускным шоком произносит Ким, заставляя всех улыбнуться. — Не слушай его, котик наш, он ничего не понимает. А та продавщица просто чучундра старая, надо было на неё жалобу написать, что она своим поведением отбивает у людей желание читать. — Да вообще, — сквозь бесшумный смех соглашается Ян и, по-прежнему лёжа на чужом плече, берёт друга за руку, только сейчас обнаруживая некоторые изменения. — Хён, у тебя новый маникюр? — Наконец-то ты заметил! — сразу же приободряется Сону и вытягивает ладони перед собой и другом, чтобы тот мог получше рассмотреть новый дизайн. Всё возвращается на круги своя, Ким начинает без умолку рассказывать о том, как уламывал сестру выбрать именно эти цвета и рисунки, Чонвон активно кивает, шутя о будущей реакции парочки преподавателей на столь яркие ногти, а Джейк не удерживается от того, чтобы вставлять свои пять копеек каждые несколько минут. Очередные несерьёзные перепалки между старшими друзьями вызывают лишь смех и попытки не надорвать живот, особенно когда бутылка отправляется в свой второй полёт, на этот раз уже прямиком в лоб. И не страшно, что их шваброй выгоняет из туалета уборщица, когда свободное время практически заканчивается, и что книга так и остаётся забытой на дне полупустого рюкзака до вечера. Это уже проблемы будущего Чонвона, который, естественно, не успеет дочитать роман до следующего собрания клуба и будет выкручиваться как может, вновь позорясь перед объектом своих воздыханий.♧♧♧♧♧♧♧♧♧
В столовой университета, как обычно, вовсю кипит жизнь, слегка выделяющейся частью которой становится и троица друзей с повисшим между ними напряжением. Несмотря на окружающий шум, за столом царит непривычное молчание, Сону с самого утра так и не проронил ни слова, Джейк без конца хмурится, пугая всех на свете, а Чонвон же сидит за очередной книгой, не обращая толком внимания ни на что. Последний месяц проходит словно в тумане для него, многое меняется, в первую очередь в его распорядке дня и поведении. Начиналось всё с малого, однако теперь после занятий он сразу спешит домой, чтобы кое-как быстро сделать домашнее задание и вернуться к книге, перерывы между занятиями он также проводит за чтением, пока старшие болтают о чём-то своём. В один момент парень перестал появляться на общих ночёвках, которые раньше были частью рутины, а разговоры с друзьями сменились тихими посиделками где-то в стороне. Конечно же, это не могло остаться незамеченным. Не первый день Ким старается подловить Яна и вывести его на серьёзное обсуждение возникшей проблемы, но всё безрезультатно. Джейк же становится всё более и более раздражённым, частенько огрызается даже на Сону, что уж говорить про преподавателей и других студентов. И больше всего друзей напрягает то, что их Чонвон, который раньше был буквально центром компании и всегда находил приключения, теперь даже не замечает, как отдаляется. — Это не может так продолжаться, — закипает Ким и хлопает ладонями по столу, когда половина обеденного перерыва проходит, а он так и не видит лица младшего, который погружён в новый роман. — М? — не отрываясь от желтоватых страниц, подаёт голос Ян. — Отвлекись ты уже, — закатывает глаза Шим и бесцеремонно выдёргивает книгу из чужих рук, наконец-то заставляя парня поднять глаза. — Что ты делаешь? Хён, верни, — хмурится он и предпринимает попытку забрать вещь, но старший лишь отодвигает её дальше по столу. — Чонвони, — зовёт уже Сону, и только сейчас студент обращает внимание на то, что тот даже не улыбается. — Нам надо поговорить. — О чём? — всё-таки сдаётся Ян и откидывается на стул, сдувая отросшую чёлку с лица. Сквозь заляпанное окно слепит солнце, но это кажется мелочью по сравнению с несвойственным поведением его друзей. — Ты от нас совсем отдалился, — продолжает Ким, поджав губы всего на секунду, а затем вытянув руки по столу в попытках дотянуться до ладоней друга. — Ты только и делаешь, что читаешь, и совсем не проводишь время с нами, как это было раньше. Я всё понимаю, у тебя на уме любовь и твой мальчик с первого курса, но мне не нравится, что ты забываешь про нас с Джейком. — Но я не забываю про вас, — настаивает Чонвон, ничего не понимая. — Видишь, ты даже не замечаешь этого, — дуется студент, и, кажется, впервые на его лице проскальзывает настоящая обида. — А мы замечаем, и нас это очень ранит. — Я не понимаю, о чём ты, — машет головой Ян и переводит взгляд то на одного, то на другого. — Всё точно так же, как и было, не надо додумывать того, чего нет. — Мы не додумываем, мы… — старается донести мысль Сону, но его перебивает молчавший до сих пор Шим. — Чонвон, прекращай строить из себя дурака и проанализируй последний месяц, — грубо говорит он, слегка пугая обоих младших. — Когда ты в последний раз оставался у кого-то из нас на ночь? Когда в последний раз обсуждал с нами новые сплетни? А в кафе с нами когда ходил? На это Чонвону не находится, что ответить. Возможно, он и правда немного выпал из жизни компании, однако он всё ещё недоумевает, почему друзья делают из этого страшную трагедию, ведь они знают причины. Знают, как необходимо ему завоевать чужое внимание, показаться в хорошем свете и произвести впечатление. Если бы он был на их месте, он был бы только рад помочь окрылённым товарищам сблизиться с кем-то, кто им нравится, и уж точно не упрекал бы в том, что на время пришлось сосредоточиться не на общем времяпрепровождении. — Слушайте, вы же прекрасно знаете, что это временно, — защищается порядком разозлившийся парень. — Да, мне приходится тратить время на книжки, но это ради Рики. Как только у меня получится с ним сойтись, всё вернётся к тому, как было. — Ты уверен? — грустно спрашивает Сону, вздыхая и с надеждой глядя прямо в карие глаза. — Давай ты тогда побыстрее пригласишь его на свидание и признаешься? Мне кажется, ты уже достаточно времени тянешь с этим. — А лучше просто забей на него, — бросает Джейк, и два удивлённых взгляда впиваются в него. — Не нравится мне твой Рики, он хоть и выглядит как ангел во плоти, но слишком уж дурно на тебя влияет. — Что ты несёшь? — не на шутку бесится Чонвон, едва не подрываясь с места от подобной наглости, сказанной прямо в лицо. — Правду! — в той же манере отвечает старший. — Настоящий Чонвон бы не маялся ерундой, а давно бы взял, подошёл и в лоб признался в чувствах. Из-за этого чёртового пацана ты совсем крышей поехал и забыл про своих друзей, а мы, между прочим, с тобой дольше знакомы и через большее прошли. — Закрой свой рот, — сквозь зубы шипит Ян и силой выдёргивает из чужой цепкой хватки свою книгу с кучей подчёркиваний и парой помятых страниц. — Видимо, это ты тронулся умом, раз несёшь такую ересь. Ты мне не нянька и не мать, так что я как-нибудь сам разберусь, на кого своё время тратить. — Прекратите, — слабо просит Сону, чьи глаза вот-вот заволокут слёзы от вида ссорящихся друзей, однако никто не реагирует. — Ну и катись тогда к своему литератору, раз наше сумасшедшее общество тебе больше не мило. — Джейк пинает ножку стоящего напротив стула, который с неприятным лязгом отказывается назад, привлекая внимание окружающих студентов. — Вот и укачу, — говорит напоследок младший и, подхватив рюкзак, с громким топотом увешанных цепочками кроссовок спешит удалиться из столовой. Он уже не замечает ни ушедшего, вероятно, покурить Шима, ни со вздохом упавшего лицом на стол Кима. Уж лучше он проведёт оставшиеся до встречи клуба часы в спокойствии и с романом в руках, который нужно успеть закончить, чем продолжит бессмысленный разговор с друзьями, которые отказываются смотреть на ситуацию с его стороны. Многое изменилось за этот месяц, что он является членом литературного кружка, однако что-то остаётся прежним, как, например, его мысли невпопад. Безусловно, сейчас он хотя бы примерно знает, о чём говорит, старается понимать глубинные смыслы и характеры персонажей, но всё равно его суждения вечно оказываются слишком поверхностны, а иногда и вовсе в корне неправильны. Правда, это ничуть не смущает Чонвона, ведь на каждую сказанную им глупость в ответ слышится тихий переливистый смех всегда сидящего напротив Рики. Тот неизменно улыбается и осторожно поправляет его, не ленится объяснять, казалось бы, очевидные вещи и вновь по-доброму хихикает с очередной глупости о чересчур буквально понятой фразе. И именно это, по мнению Яна, самая главная и ценная награда за все его старания и труды, прилагаемые едва ли не каждый день во время разбора произведений.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
В родной спальне горит лишь лампа на прикроватной тумбе, отчего вокруг всё погружено в полумрак. Где-то за дверью слышны звуки телевизора из гостиной, где сидят родители и проводят вечер в компании друг друга, и писк стиральной машины, однако в комнате парня по-прежнему достаточно тихо, чтобы не отвлекаться от многочисленных чернильных строчек, исполосовавших белые листы. Разве что экран телефона, кинутого рядом с подушкой, то и дело беззвучно мигает от приходящих сообщений. В какой-то момент Чонвон лениво потягивается, лёжа на кровати, закладывает место, где остановился, простым карандашом и отодвигает книгу в сторону. Развернувшись на спину, он укладывает руки за голову и прикрывает глаза, что печёт от усталости, задумываясь о прошедшей неделе, за время которой он так и не поговорил со своими друзьями. Вернее, с Сону он обсудил произошедшую между ними ссору ещё в тот же день, извинился, однако мириться с Джейком наотрез отказался, несмотря на все уговоры и попытки подкупа бесплатным энергетиком и обещанием написать эссе за него. Но неприятные мысли не задерживаются надолго, их довольно скоро сменяют греющие душу и влюблённое сердце воспоминания о собраниях литературного клуба. Пускай ему самому и кажется, что он так и не сдвинулся с мёртвой точки, Сону неустанно твердит обратное. Возможно, стоит всё-таки поверить ему, ведь наконец-то Ян успевает осилить целую книгу за неделю, хоть и читает поверхностно, лишь пробегая взглядом по страницам и подчёркивая, по его мнению, важные моменты. Тем не менее, практически каждая из попыток вступать в дискуссии в клубе оборачивается провалом и кучкой скривлённых лиц участников этой университетской организации, которую парень не проклинает исключительно из-за возможности видеться с Рики. Многогранные смыслы произведений так и остаются загадками, даже после того, как ему едва не на пальцах разжёвывают их, а многих персонажей ему оказывается не суждено оправдать ни эпохой, ни окружением. И всё-таки Чонвон каждую неделю спешит в клуб с небывалым воодушевлением, несмотря на поджидающие осуждения со стороны умников и умниц. И всё потому что среди них неизменно есть один, который не хмурит свои брови от новой произнесённой глупости, не закатывает кофейные глаза при неуместных шутках или высказываниях. Рики всегда искренне улыбается и смеётся, словно подливая масла в огонь и сподвигая старшего на ещё большее количество добровольных унижений. На лице практически уснувшего Чонвона непроизвольно расцветает улыбка, когда он вспоминает, как младший встал на его сторону в одном из оживлённых споров касаемо мотивации главного героя. В тот момент весь мир замер, сузился до размеров пары сдвинутых парт, за которыми сидели лишь он и его ангел в белом свитере и серебристых очках. Кажется, тогда Ян целый оставшийся час только и делал, что вставлял свои комментарии в размышления остальных, постоянно бросая взгляды на сидящего напротив студента. А тот, словно и ожидая этого, вечно смотрел в ответ, чуть склоняя голову набок, отчего чёрные волнистые волосы попадали на лицо. Телефон в очередной раз загорается от сообщения, яркий свет бьёт по глазам, которые хозяин спальни нехотя трёт в попытках отогнать сон. Со старческим кряхтением он переворачивается на живот и тянется к гаджету, чтобы заметить несколько сотен уведомлений из чата с Сону, который всё не унимается и поднимает ставки, просто чтобы заставить уже двух друзей поговорить на свежую голову и помириться. Пролистав переписку в самый низ и проигнорировав весь сокрушающийся монолог Кима, Чонвон отправляет короткое «не буду с ним разговаривать» и выключает телефон с концами, ставя на зарядку и возвращаясь к чтению. Трепетные мысли о Рики разбиваются о скалы реальности, в которой есть один грубый друг, даже не чувствующий вину и считающий себя абсолютно правым в их бессмысленной ссоре. Уж лучше бы старший и не напоминал об этом и не портил настроение в столь чудесный вечер. Иногда хочется просто не вспоминать о том, что есть жизнь за пределами литературного клуба, потому что как бы Ян ни ценил Сону и Джейка, Рики он тоже любит. Той другой любовью, о которой пишут стихи и прозу, той самой, для которой не страшно идти на жертвы и риски, зная, что конечная цель того стоит. Это чувство, которое заставляет по-настоящему задуматься, а любил ли он вообще когда-то или все прошлые отношения были притворством ради мимолётных удовольствий и увлечений. Чонвон считает, что всё же это его первая любовь. Чистая и искренняя, сильная и бесповоротная, а потому из-за Джейка и его мнения перед ним встаёт действительно ужасающий выбор, совершать который парень не намерен до последнего.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Начало июня никого не щадит ни учёбой, ни погодой, которая кажется чересчур жаркой даже для лета. Студенты и преподаватели разом скидывают всю верхнюю одежду, что носили вплоть до начала этой недели, доставая взамен этого лёгкие футболки и майки. Однако даже это и открытые нараспашку окна не спасают от невыносимой духоты в аудиториях, которые так или иначе наполняются запахом пота, вынуждая всех находящихся внутри мечтать сбежать ещё сильнее. Сидя в одном из таких кабинетов на занятии у крайне скучного преподавателя, монотонно зачитывающего текст из учебника, Чонвон считает минуты до конца пары. Поля тетрадки практически полностью покрыты тёмно-синими каракулями, правда, сами листы остаются нетронутыми, поскольку парень не отличается тягой к учёбе. Справедливости ради, у него в крови достаточно умений придумывать правдоподобные вещи на ходу, так что отсутствие конспектов никогда не было для него проблемой. Наверное, он мог бы начать читать новый роман для литературного клуба, который как раз купил на днях, но рука как-то не тянется к тёмно-фиолетовому переплёту с чёрными завитушками по краям и большим жуком посередине. Вероятно, виной потерянному желанию читать служит и очередная переписка с Сону, состоявшаяся вчера вечером, где тот жаловался на угрюмого Джейка и вновь просил их помириться, уверял, что их глупая ссора того не стоит. Прежний запал и обида давно поутихли, Ян прекрасно осознаёт, что конфликт слишком уж высосан из пальца, но собственная гордыня крепко держит поводья, не позволяя сделать первый шаг. Слова одного из самых близких людей о том, что Рики на него плохо влияет, упорно не выходят из головы, надоедая студенту похуже зажёванной кассеты в старом магнитофоне родителей. Джейк ясно дал понять, что все изменения в друге, которые начались вместе с внезапной влюблённостью во влетевшего однажды в него первокурсника, ему не по душе. Якобы Чонвон не просто отдаляется от них с Кимом, но и становится всё более плохой и неказистой версией себя. Только вот Ян не может согласиться с ним. Возможно, Шим видит ситуацию слишком поверхностно, через пелену юношеской обиды и злости, нежелания делить близкого человека ещё с кем-то. Однако за перемены в самом себе парень будет навеки благодарен так неожиданно появившемуся в его жизни японцу. Он и представить не мог, что способен по несколько часов сосредоточенно читать книгу, не отрываясь, вникая в сюжет и даже моментами наслаждаясь историями. Что ему по силам сделать домашнюю работу самому в кратчайшие сроки, не растягивая короткие задания на недели, а то и месяцы, лишь из неохоты что-то делать. Непроизвольно, даже без ведома об этом, Рики буквально превратил Чонвона из занятого исключительно жалобами на жизнь и университет парня в человека, готового прилагать усилия ради цели. Сам того не зная, младший подарил ему мечту и веру, что что-то в его бренном, скучном существовании может измениться. Наверное, Ян и сам до конца не осознаёт, насколько поддаётся чужому влиянию, насколько меняется с каждым новым днём, находит в себе не известные ранее чувства и эмоции, сомнения и переживания. Скорее всего, прежний он и не придал бы значения словесной перепалке со старшим, те фразы не задели бы его настолько сильно, не осели бы тяжёлым грузом обиды и вины в груди. Спасительный звонок звенит за дверью, отскакивая от стен и разносясь по пустым коридорам, что в одночасье заполняются людьми. Вместе с остальными Чонвон смахивает немногочисленные вещи с парты в рюкзак и спешит выйти из душной аудитории, ощущая, как по спине и вискам катится пот. Хочется поскорее добраться до автомата с напитками, где наверняка уже скопились длинные очереди, и взять прохладной воды, чтобы приложить бутылку ко лбу, а затем выпить разом до дна, потому что во рту самая настоящая пустыня. Общался бы он сейчас со своими друзьями как прежде, свистнул бы бутылку у Сону, но увы. — Чонвон-хён! — парень вздёргивает голову и, столкнувшись с кем-то, выходящим за ним следом, поворачивается в сторону знакомого голоса, который он никак не ожидал услышать сегодня. Тем более произносящим его имя. — Да? — неуверенно спрашивает он, встречаясь взглядом с мнущимся около чужого кабинета Рики. Как и всегда, когда Ян встречает первокурсника, тот выглядит изумительно и правильно в своей нежности и опрятности. Его чёрные волосы привычно лежат волнами по обе стороны лица; между ключицами, заметными благодаря воротнику рубашки с коротким рукавом, блестит подвеска. Как подобает приличному и ответственному студенту, на его ногах красуются начищенные ботинки, а бёдра обтянуты тёмными брюками. Парень запрещает себе думать о том, что мог бы с ними сделать, не желая порочить ангельский образ своими грешными фантазиями. — Привет, — со скромной улыбкой произносит младший, сжимая руками лямку рюкзака. Взгляд ненароком цепляется за чернильного водяного дракона, что тянется от локтя до плеча, словно браслетом обвивая чужую загорелую руку, оголённую из-за свободной майки. Юноша тяжело сглатывает и с трудом отводит глаза в сторону, однако Чонвон успевает заметить слегка покрасневшие щёки. Собственное сердце, кажется, пропускает удар. — И тебе привет, — едва ли поборов дрожь в голосе, отвечает Ян. — Не думал, что увижу тебя раньше пятницы. — Да, я… — Рики запинается, кусает пухлую губу, невольно заставляя Чонвона впиться в неё взглядом, и слегка отворачивает голову в сторону проходящих мимо студентов, не особо заинтересованных в происходящем рядом. — Я просто хотел предложить тебе вместе разбирать произведения для клуба. Ну, заранее в смысле. Подумал, тебе так будет проще участвовать в обсуждениях и делиться мнением, — на одном дыхании проговаривает японец, вновь одаривая старшего улыбкой с затаившейся в ней хитринкой, словно он уже знает ответ. Должно быть, всему виной палящее солнце, что, видимо, всё же напекло голову несчастному парню, готовому умереть прямо посреди университетского коридора, на глазах у любви всей его недолгой жизни. Кто-то может сказать, что Чонвон преувеличивает, но именно так он ощущает себя в момент, когда слышит предложение Рики, когда до не привыкшего к активной деятельности мозга доходит смысл сказанного. Мысли беспорядочно скачут в голове, одна часть его не верит ушам, другая — ликует. Сам же Чонвон едва сдерживается, чтобы не запрыгать от разрывающей душу радости. — Да, хорошо, — торопится ответить студент, чтобы мгновение их сближения не удумало оказаться игрой расплавленного от жары и чувств разума. — В смысле спасибо, я только за. Это безусловно очень поможет мне, хотя всё очень неожиданно, но да. Спасибо большое за помощь, — запинаясь, словно первоклассник на линейке перед всей школой, лепечет Ян. — Пока ещё рано благодарить, хён, — тихо посмеивается над чужой реакцией младший, но его щёки по-прежнему горят. Он быстро смотрит на наручные часы и хмурится так, что Чонвону тут же хочется потянуться и разгладить складку между его бровями. — Тогда спишемся позже, надо на пару спешить. Не смея задерживать Рики, старший коротко соглашается и потом, проводив высокую фигуру взглядом до лестницы, разворачивается в противоположную сторону, направляясь к аудитории, где должно проходить следующее занятие. На самом деле, он планировал просидеть все полтора часа на подоконнике в туалете, не горя желанием пересекаться на общей лекции с Сону, но теперь просто не может не пойти. Будто бы младший может узнать о прогуле, будто бы осудит и заберёт назад свои слова, отменяя предложение заниматься вместе.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Еженедельные внеурочные занятия, как прозвал их встречи в библиотеке Ян, действительно идут ему на пользу, причём не только в плане новых знаний и более лёгкого понимания смысла всего того, что приходится читать, но и в плане сближения парней. Благодаря нескольким часам, что они проводят среди полок с тысячами книг и ломающих головы над учебниками студентов, Чонвон узнаёт о предпочтениях Рики не только в литературе, но и в кино и еде, осторожно затрагивает темы личной жизни, с едва ли не детским восторгом принимая информацию о том, что юноша свободен и девушки его ничуть не привлекают. Однако несмотря на все попытки старшего, совсем отвлечься от основного предлога их встреч не выходит, первокурсник неизменно выворачивает любые разговоры обратно в нужное ему русло. В целом, Чонвон не сильно жалуется. В конце концов, если бы не Рики и его умный мозг, он бы ни за что не догадался, что основная идея произведения, которое обсуждалось в клубе три недели назад, — сохранение человечности в том, кто утратил людской облик, и потеря добродетели в тех, кто сохранил его. Сам бы он наверняка ляпнул что-нибудь максимально несуразное и глупое, например — главный замысел романа в том, что огромным жукам нет места в мире людей. Поэтому, как бы ни хотелось отбросить в сторону книги и великие замыслы писателей разных эпох, парень продолжает словно губка впитывать всё то, что Рики ему даёт, чтобы наконец-то не позориться по пятницам на собраниях клуба. Пускай он и успел зарекомендовать себя как не самого далёкого человека, который скорее вставит очередную неуместную шутку, чем что-то по-настоящему разумное, никогда не поздно начать исправляться. И его подвижки явно замечают остальные, всё чаще позволяют говорить и участвовать в дискуссиях. Изначально Рики предлагал собираться у него в съёмной квартире, где он живёт один, чтобы никто им не мешал и ничто не отвлекало. Предложение, с одной стороны, было вполне разумным, но Ян забраковал его сразу же, не успел младший до конца изложить свою точку зрения, и взамен уговорил заниматься в библиотеке, объясняя это тем, что атмосфера места поможет лучше сосредоточиться. На самом деле, это ложь чистой воды: длинные стеллажи и запах старой бумаги ничуть не улучшают концентрацию парня, возможно, даже наоборот. Но одна мысль о том, чтобы быть с японцем один на один, когда вокруг никого, вызывает мурашки по телу и слишком уж приятный трепет внутри. Чонвон не может поручиться за себя и свой помутнённый влюблённостью разум, не может обуздать фантазии, что яркими картинками появляются перед глазами, стоит Рики оказаться довольно близко к нему, посмотреть не как обычно или прикусить губу в раздумьях. Видеться за закрытыми дверьми в четырёх стенах маленькой квартиры банально было бы чересчур опасно как для сходящего с ума сердца Яна, так и для сохранности невинности младшего. Сам парень прекрасно это осознавал в тот момент, когда он едва не на коленях умолял заниматься в библиотеке в окружении других ребят. Они сидят около раскрытого нараспашку окна, птицы поют свои переливистые песни, солнечный свет озаряет тёмный стол, на котором лежит раскрытая книга. Из-за стеллажей доносится шелест страниц чужих учебников и тихие голоса студентов, люди то и дело заходят и выходят обратно, сменяя друг друга. А телефон старшего, неизменно разрывающийся от сообщений Сону, на которые тот всё реже получает ответы, валяется где-то на дне рюкзака на беззвучном режиме, чтобы не мешать. — …именно поэтому Саймон здесь выступает в роли Христа, — поправляя оправу очков на переносице, продолжает рассказывать Рики. Младший тихонько делится тем, что знает сам, водит карандашом по строчкам, акцентируя внимание на некоторых из них, и несильно трясёт скрещенными под стулом лодыжками. Чонвон же сидит, подогнув под себя одну ногу и упершись локтями в деревянную поверхность, словно завороженный слушая чужой голос. Понимать, о чём идёт речь, он перестал ещё минут пятнадцать назад. — Ты ведь не слушаешь, — внезапно говорит Рики, чуть склоняя голову набок и улыбаясь лишь уголками губ. — А? — вздрагивает от неожиданности Ян и, пойманный с поличным, осознаёт, что оправдываться нет никакого смысла. — Я просто отвлёкся, — бормочет он, неловко потирая татуированное плечо. — На что же? — интересуется первокурсник и отодвигает книгу ближе к середине стола, давая понять, что у них перерыв. — На тебя, — вырывается изо рта прежде, чем парень успевает хорошенько подумать. От этих слов, невинных на первый взгляд, Рики мигом смущается и отворачивается в попытках спрятать покрасневшие явно не от уличной жары щёки. Он тихо лепечет что-то непонятное, то ли ругаясь, то ли наоборот. А в голове Чонвона обрушивается целый шквал эмоций разом, он успевает и мысленно ударить себя по лицу как можно сильнее, и благодарит собственный язык за возможность видеть столь очаровательного юношу перед собой. — Опять ты говоришь смущающие вещи, — всё же поворачивается обратно японец. — Ты просто слишком прекрасный, чтобы на тебя не засмотреться, — одурманенный порывом неведомой смелости, продолжает закапывать себя Ян. — Нет во мне ничего прекрасного, что за глупости. — Первокурсник заливается краской ещё сильнее прежнего. — Ты буквально самый замечательный человек, которого я встречал, как внешне, так и внутренне, — признаётся Чонвон, глядя прямо в чужие глаза, блестящие на солнце. Младший уже готовится легонько ударить наглого собеседника по руке, но тот ловит его за запястье, а затем и вовсе переплетает их пальцы. — Если не прекратишь меня смущать, я тоже сделаю что-нибудь подобное, — угрожает Рики, едва находя в себе силы не отвести взгляд. — Я ничего не делаю, — в свою очередь говорит Чонвон, сгорая изнутри и морально готовясь к остановке своего бешено колотящегося в груди сердца. Ответом служит молчание и секундная пауза, за время которой в головах обоих проносится множество мыслей о правильности и неправильности происходящего, ведь они по-прежнему находятся в библиотеке, закрытые от лишних глаз лишь парой книжных стеллажей. В любой момент кто-нибудь может заглянуть к ним и обнаружить по уши смущённых парней в не самом однозначном положении. Однако отчего-то Рики вдруг понимает, что ему совершенно всё равно, что же там могут подумать другие, поэтому его подрагивающая ладонь поднимается к чужим волосам и аккуратно приглаживает пару прядей, что не дают покоя с тех пор, как студенты встретились сегодня. — Ты мне нравишься, — шёпотом признаётся он, чувствуя, как от переизбытка эмоций начинают слезиться глаза. — И я знаю, что нравлюсь тебе тоже. Что-то внутри Чонвона с грохотом падает вниз, заставляя замереть, словно зверёк в свете фар на ночной трассе. Глупо, наверное, было верить, что его поведение рядом с младшим останется незамеченным, особенно когда дело касается такого умного человека. Но вскрытая в одночасье правда всё равно удивляет и поражает до глубины души парня, готового в этот миг подскочить с места и закричать от радости если не на весь Сеул, то на весь район так точно. — Тогда ты будешь со мной встречаться? — с надеждой в глазах задаёт заветный вопрос Ян, мечтая услышать один конкретный ответ. — А ты прекратишь приходить в клуб и позориться только для того, чтобы привлечь моё внимание? — спрашивает Рики, нервно прикусив нижнюю губу. — Да, — кивает старший с коротким смешком, чувствуя, как по лицу расползается глупая улыбка. — Тогда буду, — так же улыбается юноша и тут же едва не вскрикивает, когда чужие сухие губы оставляют поцелуй на его щеке, прямо рядом с приоткрывшимся в шоке ртом. Проходит не меньше получаса, прежде чем новоиспечённая пара окончательно сдаётся в попытках сделать вид, что их интересует учёба и чтение, собирает свои вещи и смывается из библиотеки. По пути к выходу из университета, в одном из пустых из-за внеучебного часа коридоров, Ян, к своему большому удивлению, замечает две до боли знакомые макушки — одну рыжую, а вторую каштановую, обладатели которых неспешно шагают, держась за ручки. Однако у него не находится времени, чтобы удрать куда подальше, поскольку взгляд Сону уже цепляется за них с Рики. — Чонвони! — без стеснения вскрикивает он и со всех ног бежит к другу, практически запрыгивая на него с крепкими, железными объятиями. — Я так скучал, мы почти перестали видеться! — отстраняясь под натиском чужих рук, начинает жаловаться Ким. — И на сообщения мои ты перестаёшь отвечать, а я тебе столько важного сегодня писал. Друг ещё называется! — Сону-хён, — вздыхает Чонвон, мельком смотря на стоящего неподалёку младшего. — Даже слышать твоих оправданий не хочу, — перебивает парень и тычет своим накрашенным пальчиком прямиком в его грудь. — Чтобы вечером всё прочитал и на всё отреагировал. А завтра жду на общей лекции за партой со мной, без отговорок. — Сону, — на это раз подаёт голос Джейк, про которого Ян успевает позабыть, ошарашенный напором друга. — Мы вообще-то торопимся, и, думаю, они тоже. Пойдём уже. Под непрекращающийся галдёж студента он всё же оттаскивает его за талию от Чонвона с Рики и уводит в ту сторону, куда они шли до этого. На секунду младшему из распадающейся на части компании кажется, что Шим улыбается ему, однако он не уверен до конца, помутнение ли это разума или реальность. В любом случае лёд внутри трогается от вида проводящих время вместе друзей, и прошлая обида внезапно кажется полной ерундой, не стоящей и капли того значения, что ей придавал парень.♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧
Как и обещал, Чонвон действительно прекращает ходить на встречи литературного клуба, поскольку наконец-то в этом нет необходимости. Становится легче от этого абсолютно всем: остальные участники спокойно выдыхают благодаря отсутствию явно некомпетентного человека, Рики больше не смотрит на чужой позор, а сам Ян не страдает и не ломает голову над книгами. Благодаря начавшимся отношениям парней и возможности видеться и миловаться вне стен университета, все безусловно оказываются в выигрыше. Поэтому в очередную пятницу парень ждёт младшего на подоконнике около аудитории, где собирается клуб, а не внутри. Ещё неделю назад он был там же, обсуждая напоследок происходившие на острове зверства группы английских мальчиков, а сегодня литературные дела уже не касаются его, чему он безмерно рад, хоть и не признается в этом Рики. Хотя тот наверняка всё понимает и не обижается, ведь не обязательно делить общее увлечение, чтобы быть счастливой парой, достаточно просто относиться с уважением к выбору друг друга. Оконное стекло под спиной успело нагреться за день, на коже выступают капельки пота от духоты коридора, и даже лёгкая футболка не помогает справиться с не щадящей никого погодой. Чонвон морщится от ощущения липкости на теле, откладывает телефон, в котором, как назло, нет ничего интересного, чтобы можно было скоротать время, и просто смотрит в одну точку перед собой. Оторваться от разглядывания пола заставляет только оглушающий в вечерней тишине университета хлопок двери, ведущей на лестницу. — Да ты издеваешься! — раздаётся раздражённый голос Джейка, и младший удивлённо вскидывает голову, замечая, как Сону изо всех сил подталкивает друга в его сторону. — Нет, я постоянно спасаю нашу дружбу, — сквозь зубы проговаривает он, едва сдвигая Шима с места. — Да иди же ты, хён, чего как маленький упираешься. — Что происходит? — напрягаясь, спрашивает Ян, когда оба старших наконец-то оказываются рядом с ним. — Ничего непосильного для вас двоих, — заявляет Ким, скрещивая руки на груди и одаривая друзей строгим взглядом, словно учитель, готовящийся ругать нашкодивших учеников. — О, вы уже тут! — Рики неожиданно выскакивает из аудитории, отделяясь от уходящей в сторону выхода кучки участников клуба, косо осматривающих не известных им ребят. — В смысле? — брови Чонвона взлетают вверх от шока, а затем он хмурится как никогда сильно от смутного понимания царящего вокруг него заговора. — Ты знал, что они припрутся? — Надеялся, — пожимает плечами первокурсник и становится рядом с Сону, копируя его позу. — Просто мне тоже не нравится, что ты вот-вот потеряешь друзей из-за ерунды. — Я уже предупреждал, что не собираюсь с ним разговаривать, пока он не признает вину и не извинится, — тычет пальцем в Яна Джейк, а тот только в этот момент замечает, что парень всё-таки проколол крыло носа, как и хотел. — За что я должен извиняться? За то, что ты с ничего раскритиковал мои чувства и человека, который мне нравится? — закипает студент, спрыгивая с подоконника на пол и сжимая руки в кулаки. — Я ни слова не сказал про твои чувства тогда, — с тяжёлым вздохом закатывает глаза Шим. — Но ты хотел, чтобы я перестал добиваться внимания Рики, — припоминает парень, отчего упомянутый неловко прикусывает губу, однако Сону успокаивающе похлопывает его по плечу. У них уже состоялась долгая беседа, где старший уверял, что японец ни в чём не виновен, просто друзья у него дураки. — Если бы я действительно этого хотел, не надоумил бы мелкого подойти к тебе! — оправдывается Джейк, однако прикрывает рот рукой, мысленно прикусывая язык, стоит встретиться с недоумевающим взглядом друга. Чонвон поворачивается то к своему молодому человеку, то к Шиму. Первый лишь кивает в подтверждение сказанного, заставляя парня притихнуть и задуматься. Круговорот мыслей и информации в голове сбивает с толку, кусочки пазла крутятся из стороны сторону, потихоньку собираясь в единую картину, от осознания которой сердце пронзает обида, но теперь уже не на старшего. — И ты ничего не сказал мне, — с крайне несчастным видом, даже не спрашивая, утверждает Ян, глядя прямо на неловко мнущегося и старающегося отвести глаза Рики. — Хён запретил мне, — тихо отвечает он, легонько улыбаясь. Коридор вновь погружается в тишину, молчание сгущает атмосферу между четырьмя юношами, каждый из которых думает о своём, пытается подобрать слова, ведь всем им есть за что просить прощения друг у друга. Первым напряжение ломает Чонвон, уверенно протягивая руку не ожидавшему этого Джейку. Тот пару секунд глупо моргает, глядя на чужую ладонь, но затем спешит пожать её, заключая тем самым перемирие. — Извините, что заставил вас думать, что вы мне не нужны, — опустив глаза в пол, проговаривает Ян, после чего спустя меньше чем мгновение на него обрушиваются объятия радостно взвизгнувшего Сону. — И ты прости, я погорячился тогда, — с тёплой улыбкой извиняется Шим и присоединяется к друзьям, коротко обнимая сразу обоих. — Наконец-то мир, — подаёт голос не менее счастливый Рики, который в шутку хлопает в ладоши. — Да уж, — посмеивается Чонвон, впервые за долгое время ощущая лёгкость на душе. — А теперь, дорогие мои Сону-хён и Рики, лучше бегите, потому что иначе получите за то, что строили тайные планы за нашими спинами. — Даём фору пять секунд, — поддерживает угрозу старший, на чьём лице расплывается хитрая усмешка, стоит им с Яном пересечься взглядами. — Они не шутят, — вдруг пугается Ким и, схватив младшего за запястье, срывается с места, и они убегают в сторону лестниц, крича что-то о пощаде. — А от вас с хёном потом жду подробностей, почему вы за ручки ходите, — бросает напоследок парень, уносясь следом за своеобразными жертвами, которым явно далеко не уйти с ненавистью Сону к спорту, особенно к бегу. Шим же присоединяется к нему с опозданием и красными щеками.♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡
