А для меня станцуешь, Кенго?

      Цитадель «Мёртвый Штиль».       Кто, мать его, придумывал это название? Ничего тупее в жизни не слышал. Видимо, у основателей была либо депрессия, либо они перечитали дамских романов про унылых пиратов. Прямо чувствуется дух застоялой скуки и нереализованных амбиций. Если бы я выбирал название для этой шараги, то так и назвал бы – «Академия Перманентной Тоски» или, на худой конец, «Институт Добровольной Лоботомии».       Может, реально переименовать? На досуге, например, когда все будут спать. Снять эту уродскую вывеску с названием и приписать своё. У меня есть пара идей поинтереснее, например, «Крошка Лис и компания».       Фу, у меня от этого «храма знаний» начинает дёргаться глаз. Здание выглядит так, будто его спроектировал чокнутый архитектор с маниакальной тягой к готике и суицидальными наклонностями. Огромные шпили протыкают небо. Похоже на помесь собора и тюрьмы строгого режима – стрельчатые, узкие окна и повсюду живой плющ. Пригляделся – а это, мать его, не плющ вовсе, а колония магических паразитов. Шевелятся, заразы, и следят за тобой.              — Ну и дыра, — протягиваю, пытаясь отодрать от шеи воротник пиджака. — Здесь пытки, часом, не предусмотрены в расписании?              — Это не дыра, а высшее учебное заведение для одарённых, и закрой рот, — она тащит меня за локоть к воротам. — Слушай, Кенго, и мотай на ус, потому что повторять эту лекцию для идиотов я не собираюсь – эту богадельню построили триста лет назад после «Великой Чистки», когда наши предки чуть не аннигилировали всю планету, выясняя, чей клан круче.              Она перешагивает через тяжеленную цепь, преграждающую вход, и продолжает, не сбавляя шага:              — Главное правило: клановой принадлежности здесь не существует. Никаких «я – Лис», никаких символов, никаких вендетт. Если кто-то просечёт, что ты наследник мафиозного гнезда, или решишь понтануться фамилией – вылетишь. А за попытку сунуть нос в чужие секреты – прямиком в Пустоши, к монстрам на обед. За порядком следит совет магистров, и им абсолютно плевать на наши семейные разборки.              — Звучит как утопический бред, — хмыкаю, оглядываясь. Здесь настолько тихо, что хочется заорать, чтобы проверить, появится ли эхо.              Впереди маячит пара студентов, завёрнутых в скучные чёрные мантии. Походят на близнецов из похоронного бюро.              — Наоми, а ты, я погляжу, основательно подготовилась. Зубрила устав в туалете перед выездом?              Она бросает на меня прожигающий взгляд и мне кажется, что у меня сейчас волосы на голове задымятся.              — Думаешь, я мечтаю сидеть и протирать с тобой здесь штаны? — отвечает она. — Если тебя вышвырнут, Босс нас двоих превратит в удобрение для своих любимых орхидей. Так что я выучила каждый параграф, каждую дыру в правилах и каждое «нельзя». И советую тебе хотя бы сделать вид, что ты слушаешь, а не ковыряешься в носу.              Ой. Высовываю палец из носа.              — Ладно, надзиратель, — поправляю пиджак и расплываюсь в самой тошнотворно-сладкой улыбке, которую обычно приберегаю для особенно жирных донатов Барона. — Веди меня к алтарю знаний. Посмотрим, какой «образцовый студент» из меня получится.       Мы едва успеваем пройти через двор, как нас облепляет кучка местных активистов. На рукавах красуются серебряные нашивки. Студсовет, мать их за ногу.              — Новички? — вперёд выступает тип с длиннющей шеей. Буду называть его жирафом. — Меня зовут Акира. Добро пожаловать в «Мёртвый Штиль». Сейчас проведём экскурсию, но сначала – лекция о «великом».              Пока этот павлин распинается о «фундаментах нейтралитета», скучающе выуживаю из кармана телефон. Связь – дрянь, магия купола глушит всё на корню, но пара сообщений всё-таки пробилась.                     

«Крошка Лис, ты где пропал?»

      

«Мы скучаем!»

«Когда следующий стрим?»

                    Ухмыляюсь и быстро печатаю:              

«Малыши, я в глубокой академической ссылке. Скоро вернусь».

             — Кенго, убери это дерьмо, — шипит Наоми, впиваясь пальцами в мой локоть. — Ты сюда приехал не донаты клянчить. Засекут с телефоном в святой обители – вышвырнут быстрее, чем ты успеешь сказать «мяу».              Поворачиваюсь к ней с кислой рожей:              — Мяу. — оглядываюсь. — Ну вот, никто не вышвырнул.              Снова утыкаюсь в телефон.              Нас загоняют в актовый зал. Здоровенная такая пещера, выдолбленная прямо в скале. Это и есть их хвалёный центр обучения? Похоже на логово какого-нибудь затворнического тролля, решившего удариться в академическую философию. Стены – голый камень, воняет сыростью и акустика такая, что мой чих наверняка вызовет локальный обвал.       На возвышении, за кафедрой, высеченной из такого же унылого серого камня, стоит Ректор. Старик тощий, как палка. Сколько ему лет? Вот-вот и ссохнется. Видимо, здесь принято выглядеть как экспонат из музея естествознания, который забыли утилизировать.              — В стенах Цитадели, — его голос гуляет по пещере, как сквозняк, — вы – никто. Здесь нет наследников, нет кровавых долгов и нет привилегий ваших родителей.              Флегматично опираюсь плечом о стену и шепчу Наоми:              — Слушай, если мы здесь все «никто», может, хотя бы скидку на обучение выпишут? Хотя нет, судя по антуражу, тут даже за вход в туалет должны доплачивать.              Наоми сверлит меня недовольным взглядом.       Затыкаюсь.       Ректор делает театральную паузу.              — Начиная с этой секунды, ваша магия будет заблокирована. Каждый из вас наденет на запястье «браслет подавления». Попытка его снять или обойти карается немедленным исключением. Здесь вы – чистый лист. И если кто-то из вас посмеет раскрыть свою личность или происхождение – Пустоши станут вашим домом.              Ну конечно, чистый лист, как же.       Между рядов зашевелились студентики в чёрных мантиях с серебряными нашивками, как у жирафа. Надо будет спросить у Наоми, что это вообще значит, но немножечко позже. Сейчас я делаю вид, что внимательно вслушиваюсь в бубнёж Ректора и плавненько начинаю отплывать от своей надзирательницы вглубь толпы. Мне совсем не нравятся эти чудики с серыми браслетами. Нельзя мне их на запястье, как мне с ними стримить? Они совершенно не подходят ни к одному моему платью.       Сливаюсь с безликими студентами, становясь частью серой массы и предчувствую сладкий вкус маленькой победы…              Щёлк.              — Ой, блять, — вырывается у меня.              Смотрю на своё запястье. Только что на нём намертво закрылся браслет.       Разворачиваюсь и сталкиваюсь с парнем, который ниже меня на полголовы. Мне нравятся его ухоженные длинные чёрные волосы. И нравится ленточка, которой он их завязал. И нравятся его острые черты лица.       Но вот недовольный взгляд мне чёт совсем не нравится.              — Несанкционированное перемещение в строю, — сухо сообщает он.              Растерянно смотрю на браслет, потом на этого парня. Он уже разворачивается, чтобы идти к следующему «счастливчику», не удостоив меня вторым взглядом.              — Эй!              Он останавливается. Хмыкаю.              — Слушай, красавчик, ты так торопился меня окольцевать, что даже не представился. Может, хотя бы поужинаем перед тем, как ты лишишь меня последних радостей жизни?              Он ну о-очень медленно поворачивается и презрительно отвечает:              — Моё имя не входит в перечень информации, необходимой для твоей адаптации. Рацион питания строго регламентирован уставом. Личные предпочтения не учитываются. Рекомендую сосредоточиться на содержании речи Ректора, а не на поиске собеседников.              Он смотрит прямо в мои глаза, и, походу, вообще не вдупляет концепции юмора или флирта.              — В следующий раз за попытку дезорганизации строя последует дисциплинарное взыскание, — добавляет он ровным тоном и уходит.              Провожаю его спину взглядом.              — Ну и сухарь, — бормочу, потирая браслет. — Наоми, ты видела это? Ходячий справочник по правилам. Ты найдёшь с ним общий язык.              — Кенго, если ты не возьмёшь себя в руки, я сама выдам тебя этому «справочнику» для дисциплинарного взыскания, — шипит она.              Ухмыляюсь, любуясь, как этот сухарь защёлкивает браслет на запястье следующего бедолаги:               — Представляешь, какой потенциал для того, чтобы вывести его из равновесия?              — Не нарывайся на неприятности.              Не буду, Наоми. Я всего лишь немного скрашу свои будни. В конце концов, «Мёртвый Штиль» нуждается в ком-то, кто нарушит идеальный порядок. И, кажется, я уже знаю, с кого начну.              Перевожу взгляд обратно на браслет. Блин, эта штука реально блокирует наши способности? Зыркаю на Наоми. Губы расплываются в ехидной улыбочке.       Делаю к ней шажочек. Ещё один. Ещё-ё…       Осторожно касаюсь мизинцем её запястья, намереваясь усыпить её сознание, но эта демоница в тот же миг хватает мою руку, даже не повернув ко мне головы. Сучка больно выворачивает мои пальцы, и я слышу хруст собственных суставов.              — Ты что, тварь, решил на мне проверить, работает твоя магия или нет?! — угрожающе чеканит она. — Совсем берега попутал?              Её голова пугающе поворачивается, судорожно подёргиваясь. Открываю рот, чтобы огрызнуться, и железный кулак Наоми тут же его закрывает. Смачно отлетаю на пару метров, пропахивая пол плечом, и врезаюсь во что-то твёрдое.              В зале мгновенно наступает гробовая тишина. Ректор запинается на полуслове и сотни глаз поворачиваются в наши стороны.              — Ай, чёрт, — скулю, потирая ноющую челюсть. — Не могла помягче?..              Наоми заливается краской и ещё секунда, как из её ушей полетит пар. Она начинает смекать, что устроила драку на торжественной линейке под носом у самого Ректора.       Малыха делает успокаивающий вдох. Давай, зайка, до трёх, как учили.              Раз, два...              Оп, выпрямляется и, быстро поклонившись в сторону кафедры, тараторит максимально пришибленным тоном:              — Прошу прощения. Порой у моего брата случаются приступы неконтролируемого идиотизма. Мы больше не будем.              Брата?!       Хмыкаю, сплёвывая кровь на пол и пытаясь сфокусировать взгляд.              — Нихрена мы быстро родственничками стали. Ты бы хоть предупредила, что у нас теперь общая фамилия.              Приподнимаю голову и понимаю, что лежу в очень интересной позе – прямо у ног того самого парня, который «окольцевал» меня браслетом. Он стоит, не шелохнувшись, возвышаясь надо мной, как памятник безразличию.       Растягиваю окровавленные губы в улыбке:              — Ну ты только погляди, я уже у твоих ног валяюсь! А ты ничего такой с этого ракурса.              Сухарь неохотно переводит взгляд с Ректора на меня. Его лицо остаётся абсолютно каменным. В глазах ни тени смущения, ни раздражения, ни даже капли любопытства. Смотрит на меня буквально никак, а затем, не говоря ни слова, делает брезгливый шаг в сторону, чтобы не наступить на мою ладонь.              — Очаровательно, — ворчу, поднимаясь на ноги.              Ректор неспешно подходит к краю кафедры:              — Триста лет назад наш мир совершил самоубийство, — говорит он. — Наши предшественники одержимо искали абсолют, возводя свою гордыню в ранг закона. Они доказывали своё превосходство, уничтожая друг друга и окружающий мир. Небо осыпалось пеплом, воды превратились в яд, а магия стала сжигать своего носителя, пока тот корчился в мучительной агонии.              Он делает паузу, обведя толпу взглядом.              — Основатели нашей Цитадели спасли бренный мир. Враги по крови встретились там, где когда-то была столица мира. От неё осталось только осквернённое место падения божества – первого источника всякой магии. Божество было мертво. Маги убили его в той войне, разрывая его силу на части. Но, уничтожив его, они поняли: без него магия сходит с ума, а мир – распадается. То, что осталось от павшего божества, оказалось непосильной ношей. Овладеть таким артефактом было нельзя. Его можно было только сдержать. И тогда враги приняли единственное возможное решение: отдали свою память, привязанности, суть своего прошлого, чтобы наложить на планету «Узы Забвения». Эта Цитадель – могильник. Мы храним здесь останки божества и память о его падении.              Он указывает на магистров, которые стоят за его спиной:              — Три дня в «Котле» ваш единственный шанс доказать, что вы достойны места в Цитадели. На рассвете четвёртого дня каждый из магистров выберет тех, в ком разглядит потенциал для своего факультета. Остальным будет отказано.              Он подзывает их коротким жестом и четверо фигур подходят ближе.              — Вы должны знать тех, кто будет решать вашу судьбу. У каждого магистра есть свой помощник – лучший ученик на факультете.              — Слушай, Наоми, — шепчу, наклонившись к её уху, — если эти магистры лучшее, что есть в Цитадели, то у меня для Ректора плохие новости по поводу стандартов качества.              Наоми сверлит меня взглядом, в котором плескается желание вырвать мне язык.       Первым выходит мужичок на вид постарше Ректора. Жизнь его нехило так потаскала, судя по шрамам на лице. К нему из зала выходит какой-то студентик и мне хочется нос зажать, когда он проходит мимо. От него воняет лилиями – этот запах напоминает мне трупы.              — Магистр Хирото, факультет Венатор, — гремит Ректор. — Студенты этого факультета умеют менять плотность своих мышц, ускорять реакцию до предела, превращать свою кожу в броню, а кости – в оружие. Варг – помощник магистра Хирото. На его счету десятки убитых. Если он смотрит на вас – он уже прикидывает, сколько ударов нужно, чтобы превратить вас в фарш.              — О, а вот и наш фаворит в номинации «я не умею улыбаться», — бормочу, стараясь не попадаться вонючему громиле на глаза. — Наоми, если он решит, что я занял слишком много места, скажи ему, что я не достойный его клыков.              Следом выступает очередной сгорбленный, сухой старик. Кожа да кости. Рядом с ним, материализовавшись из воздуха, возникает девчонка. Блеклая, как моль.              — Магистр Рензо, факультет Умбра, — продолжает Ректор. — Студенты этого факультета могут проходить сквозь объекты, могут обернуться туманом, могут оказаться у вас за спиной за секунду до удара. Мира – помощница магистра Рензо. Она научилась стирать себя из памяти наблюдателя – смотришь на неё и через секунду забываешь, что она была в комнате.              — Очередная ходячая невидимка, — комментирую я. — Таких у нас полно.              — Магистр Саюри, факультет Кардо, — объявляет Ректор и женщина кланяется в приветствии. Красивая, осанка идеальная, улыбка – холодная. За её спиной скалится какой-то мелкий ублюдок. — Студенты этого факультета – мастера манипуляций. Они могут заставить вас отдать ключи от собственной жизни, и вы будете уверены, что это была ваша идея. Сато – помощник магистра Саюри. Мастер ядов и шантажа. Он знает цену каждому из вас, и, поверьте, она ниже, чем вы думаете.              Фыркаю:              — С таким лицом только каталоги с косметикой впаривать.              Последним выходит человек, от которого веет могильным холодом. Рядом с ним замирает мой сухарик.              — И Магистр Куро, факультет Морс, — объявляет Ректор. — Эти студенты… вытягивают жизнь из любого живого объекта, чтобы подпитывать собственную регенерацию. Они могут поднять труп врага или заставить ваше собственное сердце остановиться от одного касания. Рен – помощник магистра Куро. В прошлом году, будучи в «Котле», он убил троих старшекурсников.              — О, наш любимый справочник по правилам хулиганит, — шепчу Наоми в ухо. — А что, у нас за убийство студентов нынче не карают?              Ректор опускает взгляд на толпу новичков:              — Вы обязаны вступить в клуб. Найдите своё братство. Без поддержки вы не справитесь.              Зал взрывается криками.              — Ну что, сестрёнка, — усмехаюсь, потирая ноющую челюсть. — Справишься?              Наоми сверкает глазами:              — Мои кулаки не зависят от магии, Кенго, — она поворачивается ко мне со злорадной усмешкой. — А вот ты постарайся в первый час не сдохнуть.              Студенты зашевелились.              — Какой план? Пойдёшь к Лисам-два или попробуешь договориться с местными мясниками?              — Посмотрим, — тихо отвечает она. — Постарайся не привлекать внимание своей болтовнёй, не проговорись, откуда мы.              — В Цитадели пять клубов, — продолжает Ректор и студенты снова замирают. — Выбирайте с умом. Одни знают, как вскрывать магические печати, как обходить системы охраны и как запереть вашего врага. Если вам надо что-то украсть или куда-то проникнуть – вам к ним. Вторые – управляют рассудком. Когда остальные начнут сходить с ума от голосов – они смогут вас вытащить. Третьи – учат ликвидировать проблемы быстро. Если вы хотите, чтобы ваш конфликт был решён кровью, а не интригами – вступайте к ним. Четвёртые – владеют особыми техниками, знают, где и как добыть еду, информацию или артефакты. Им известны все ходы и выходы. Хотите иметь преимущество, когда закончатся припасы – ищите их в подвалах. И пятые – строят союзы. Они обеспечат вам любую защиту, но цена их услуг может оказаться выше, чем вы предполагаете.              Народ зашевелился активнее прежнего и некоторые уже начали формировать группы. Вижу, как толпа летит к угрюмым типам, которые откровенно присматривают себе жертву.              — Удачи, — с ухмылкой цедит Ректор и сходит с кафедры.