IV
7 июня 2026 г., 15:48
Толпа сходит с ума. Откуда такой ажиотаж? Я не вижу часов с обратным отсчётом. О, Боги… ломятся в двери, как дикари, пристают к магистрам, сбиваются в кучки и лихорадочно перебирают свои заметки. Неужели кто-то реально подготовил инструкцию о том, как выжить в этой дыре?
Наоми, разумеется, тоже на взводе. Хватает меня за край пиджака и командует:
— За мной! Не отставать.
У меня роль «красивого приложения» к ней. Она – мой персональный таран, мой охранник и мой пропуск в любые неприятности. Моя задача – ходить хвостиком, наслаждаясь процессом и тем, что на этот раз мне не нужно лично марать руки в чьей-то крови.
Чат на СпайсиМистик остаётся единственным местом, где меня по-настоящему ценят. Приятно видеть новые сообщения:
«Крошка Лис, не пропадай!»
«Мы скучаем!»
«Когда там наш танец?»
Улыбаюсь. Хоть кто-то любит меня без этих «убей наёмников» и «будь наследником клана». «Привет, малыши, — строчу. — Я сейчас в одной академии. Скука смертная». — Кенго! Твою мать, ты смотришь, куда прёшься?! — рявкает Наоми, дёргая меня за рукав. — И что ты думаешь по поводу моего предложения? Поднимаю глаза и понимаю, что вот-вот и поцеловал бы стену. — А? Что? — переспрашиваю, растерянно переводя взгляд на Наоми. — Ты сказала «убивать»? Я готов, только дай дописать сообщение. — Говорю, надо выбрать клуб. Пять вариантов – пять королей помойки. Найти хотя бы одного, тогда у нас появится шанс вписаться. Снова ныряю в телефон и открываю уведомления.«Крошка Лис, ты же говорил, что модель?»
Да я много чего говорю и за слова свои не отвечаю. Пишу: «Это было вчера. С сегодняшнего дня – я студент. У нас тут квест, надо найти главных». Наоми тем временем взяла в оборот какую-то девчонку в очках. Та трясётся и испуганно тычет пальцем в разные стороны. Подхожу ближе, едва ли не спотыкаясь об собственные ноги, но глаз от экрана не отрываю. — …поэтому, — доносится до меня писк бедолаги, — если вам нужен клуб Взлома, топайте в восточное крыло. Но это только слухи. Глава там не светится. — А эти, которые разум контролируют? — спрашивает Наоми. — О-о, нет, — дёргается девчонка. — Их главу не найти, если он сам того не захочет. Он сотрёт тебе память, и ты пройдёшь мимо, даже не заметив, что он стоял прямо перед тобой. Краем уха фиксирую «ценный» поток информации. Судя по всему, моя Наоми всерьёз рассматривает клуб дикарей, которым только дай повод выбить кому-нибудь зубы. Быстро печатаю в чат: «Квест сложнее, чем я думал. Возможно, придётся поработать кулаками». Прилетает ответ:«Крошка Лис, не лезь в драку! Ты такой хрупкий!»
Переживают, малыши. Как хорошо, когда из вас двоих дерётся твоя подруга. Наоми заканчивает допрос, выпрямляется и смотрит на меня взглядом, который обычно сулит мне пару-тройку сломанных рёбер: — Всё ясно. Идём в восточное крыло. Взломщики – самый простой вариант. — А остальные? — спрашиваю, убирая телефон в карман. — Слишком мутно. Не хочу, чтобы в моих мозгах ковырялись. Выживальщики живут в подвалах, оставим на крайний случай. Дипломаты… — она брезгливо кривится. — Кто знает, какую цену запросят? Киваю, делая максимально умное лицо. Торопливо идём дальше. Точнее, Наоми чеканит шаг, как будто идёт на казнь, а я, невинная жертва обстоятельств, неуклюже семеню следом, продумывая, как бы мне подставить местных взломщиков, чтоб нас не взяли. Телефон разрывается от уведомлений. Ловлю на себе очередной осуждающий взгляд Наоми и быстро отключаю звук, пока мне снова не прописали в челюсть. Замечаю, что лента на СпайсиМистик пестрит вопросами. Отвечаю короткими, загадочными фразами. Не хватало ещё вывалить всю подноготную: кто я, где я и почему моя жизнь несмешной анекдот. Я хоть и лентяй, но не идиот. Клубы? Братства? Академическая помощь? Срать я на это хотел. Браслет, блокирующий магию, пусть засунут себе в сраку. Думают, раз нацепили на меня эту дешёвую безделушку, я стану как все? Как бы не так. Мой главный козырь спит в моей крови. Быть Лисом – это врождённый дар, тут никакой блокатор не поможет. Хотя есть, конечно, маленькая оговорочка… Девчонки в нашем роду – вот они настоящие Лисы. Могут хоть в зверушку превращаться, хоть бесконечно обращаться к внутреннему источнику энергии – и хоть бы хны. Настоящие хозяйки своей силы. А мы, парни… мы рождаемся пустыми сосудами. Чтобы хоть чего-то стоить, мать проводит ритуал – вливает в нас частицу своей сущности. Мы становимся «носителями». Можем пользоваться силой, если припрёт, но у любого «бонуса» есть цена. И моя – конская. Каждый раз, когда я взываю к Лису, я, к сожалению, плачу не деньгами. Я плачу магией, которую выгрызаю из себя, плачу рассудком – теряю эмоции, куски памяти и самоконтроль. Если попробую обратиться в Лиса полностью – либо не вернусь больше в своё тело, либо навсегда пропишусь в палате для буйных. Женщины справляются, а нам эта дверь заказана. Помню, в детстве пару раз обращался к Лису, а Босс тогда смиряла меня строгим взглядом и цедила: «Не играй с огнём, Кенго. Однажды проснёшься никем». Думал, она хочет держать меня на коротком поводке, пока не вырос и она не рассказала мне правду. Оказывается, цель жизни мальчика-Лиса до смешного примитивна. Мне надо найти выгодную пару. При лучшем раскладе – главу клана, могущественного мага, кого-то, кто будет полезен маменьке. Потом надо сделать магическую привязку, которая создаст союз, и она сцементирует два разных клана навсегда. В конечном итоге мне надо будет передать силу, отданную мне маменькой, своему ребёнку, пока он ещё в чреве. Мне надо отдать всё. Опустошить себя, как сосуд, и стать обычным человеком. К счастью, от отца я владею магией, так что буду куском мяса с изюминкой. Правда, тогда я потеряю практически все свои привилегии и, по сути, с появлением девочки стану регентом, пока малая не сможет взять клан в свои руки. Да, я уверен, следующей снова будет девочка. Рождение мальчика случается слишком редко, может, единожды в два-три века. Печально. Меня учили убивать, душить врагов и быть наследником, чтобы в один прекрасный день я принёс себя в жертву на алтарь семейного дела и тихонько свалил. Босс уже присматривает варианты. Моя «привязка» должна быть только одна – та, которую назначит маменька. Если я случайно вляпаюсь в связь с кем-то другим раньше времени – всё, конец. Либо смерть, либо пожизненное рабство в чужих интересах. Это уже другая проблемка… Смотрю на Наоми. Она шпарит впереди, как танк, размахивая руками, и агрессивно бурчит. У неё нет этого проклятого предназначения. У неё есть кулаки, её огонь и свобода быть кем угодно. Завидую. У меня судьба иная. Кстати, неугодных Лисов когда-то казнили, я слышал об этом. Ну уж нет, маменька. Если я и исчезну, то только на своих условиях.۞۞
Восточное крыло сильно выделяется на фоне остальной части Цитадели. Здесь едва ли не на каждом углу в припадке мигают руны. Как хорошо, что у меня нет эпилепсии. В коридоре, будто на кастинге, стоят другие студенты. Перешёптываются между собой и косятся на дверь в самом конце, будто за ней спрятано невиданное чудище. Не думал, что в клуб любителей совать носы в чужие сейфы придёт такое огромное количество желающих. — Это здесь, — шепчет Наоми, вся на нервах. — Угу, — мычу и проверяю телефон. Связь почти полностью пропадает. Чат СпайсиМистик прогружается мучительно долго. Нетерпеливо подёргиваю ногой. Белый экран… ну же, давай! Грузит, грузит, грузит… Наконец-то! Пусть Наоми бурчит сколько хочет на мою одержимость СпайсиМистик, но мои подписчики – единственные, кто сейчас понимает, насколько скучно мне в этой дыре. Быстро печатаю: «Малыши, мы на первом испытании. Наверное, надо будет открыть замок, но я, конечно же, ничего не умею. Моя подруга злится – всё идёт строго по плану». Она оставляет меня у стены и ныряет в толпу. Возвращается через минуту с кислой миной и глазами, полными праведного гнева: — Чтобы попасть к президенту, надо сдать экзамен. Вон там, — она тычет пальцем в ящик у стены, обвешанный магическими замками. — Их можно снять твоей магией. Ты же можешь, давай. ЧЁ-Ё?! — Ты не ударилась головой? У меня тут на запястье такая же побрякушка, вообще-то. — А твой Лис?! Приподнимаю бровь: — Губу закатай. Хочешь, чтобы я потратил часть себя ради клуба, в который вообще не собирался? Я не стану выпускать Лиса ради коробки с замками. — А если совсем чуть-чуть? Ну пожа-а-алуйста, Кенго! — Нет. Я не трачу силу на игрушки. Если не можешь открыть это руками – пошли в другой клуб. Наоми пыхтит. Безразлично утыкаюсь в экран. Студенты вокруг суетятся, как муравьи. Замки щёлкают, но ящик не поддаётся. Один парень вообще застыл с закрытыми глазами, пытаясь «просканировать» магию. Выглядит жалко. — Слабаки, — цедит Наоми, грозно шагая к ящику. Она начинает дёргать замки руками, стучит по ним, матерится. Ящик стоит насмерть. Студенты за спиной ржут. — Может, ты всё-таки поможешь?! — орёт она через плечо. — Нет, — отвечаю, сохраняя олимпийское спокойствие. Она краснеет. Вижу, как в её глазах разгорается огонь. — Ты бесполезный кусок дерьма, Кенго! — рявкает она. — Зачем ты вообще пришёл?! — Ты меня притащила. — Потому что Босс велела! — Скажешь ей, что я очень старался, но у меня ничего не вышло. Плакал, бился в истерике, но ящик не поддался. Всё. Проблема решена. Наоми громко орёт и херачит со всей дури по ящику ногой: — Ну его нахер этот клуб! Железо визжит, крепления разлетаются, и ящик, кувыркаясь, влетает в стену. Замки разлетаются в разные стороны. Дверца жалобно отвисает. Внутри пусто. Студенты вокруг офигевают от её выступления. — О, смотри, — говорю, нехотя отрываясь от телефона. — Ты открыла без всякой магии. Молодец. — Пошли отсюда, — рычит она, хватает меня за шкирку и тащит к выходу. — Идём к другим. Мне эта мозгоёбка не нужна. Ну и ладно. Отчитываюсь в чате: «Малыши, первый клуб мы с позором провалили. Моя подруга разнесла их ящик в щепки, так что нас туда, думаю, не позовут. Идём дальше покорять академию». — Пойдём к выживальщикам, — цедит Наоми, вытаскивая меня из восточного крыла. Хмурюсь: — Напомни, где они прячутся? — В подвалах. Моя душенька протестует против такого неуважения к моей персоне. Останавливаюсь. — Наоми, там сыро, темно и, скорее всего, обитают пауки-мутанты, которые питаются такими субтильными красавчиками, как я. Она с раздражением хватает меня за локоть и тащит вниз по лестнице. С каждым шагом действительно становится темнее, сырее и холоднее. — Какое же уёбищное место, — бормочу, включая фонарик. Успеваю отправить последний крик о помощи в чат: «Малыши, я в подвалах. Тут темно, воняет и, кажется, за мной кто-то следит. Скорее всего, крыса. Или гигантский паук. Я боюсь пауков, не осуждайте. Если не вернусь – помните меня молодым и красивым». Вздыхаю. Поднимаю голову. Передо мной чёрный, длинный коридор. Стены сочатся чем-то подозрительным, но, к счастью, канализацией не воняет. Похоже, на полу обычная вода. Надеюсь, мои туфли не запачкаются. Сглатываю, наблюдая, как силуэт Наоми растворяется впереди, в страхе оглядываюсь и догоняю мою демоницу. Вот уж за кем, а за ней – как за каменной стеной. — Наоми, а зачем этим выживальщикам жить в такой помойке? — спрашиваю. Меня поглощает паранойя. Мне действительно кажется, что за нами следят. — Откуда я знаю, — отвечает Наоми. — Может быть они считают, что если ты не можешь пройти в их берлогу, то тебе не место среди них. — А если я и так не хочу быть среди них? — Захочешь. Снова сглатываю. Коридор разветвляется на три узкие норы. — Куда? — спрашивает Наоми. — Откуда я знаю?! Я наследник мафии, а не крот! Она прислушивается, выбирает левый проход и ныряет туда. Я за ней. По ощущениям, мы в трубе для утилизации отходов. Спасибо, что без отходов. Ползу, цепляясь плечами за камни, а в голове во всю гудит тревога: — Наоми, я сейчас застряну… — Не застрянешь, — цедит она. — Ты худой, а вот я… ауч! Слышу, как она втянула воздух сквозь зубы. Чертыхается. Ещё бы – её плечи в разы пошире будут. — Слушай, а если мы заблудимся? — усугубляю ситуацию. — Если это ловушка, чтобы отсеять слабых? — Кенго, у меня только один ответ – делай, что велено, иначе маменька нас прикончит. Всё. Отстань, не нуди. Пытаюсь успокоиться, но только пуще паникую: — Если моя задница останется тут навечно, с кем же тогда останутся мои малыши?! У них ломка без моих постов! — Твою мать, Кенго, сейчас не до твоих подписчиков! В углу мелькает что-то многоногое… — ПАУК! — воплю и в туннеле, кажется, осыпаются камни. — Где?! — Вон там! Восьминогая тварь! — старательно проталкиваю мою Наоми вперёд, упираясь в её прекрасную задницу. К счастью, я единственный в списке тех, кому она может дать себя полапать. Привилегия лучшего друга, так сказать. — Это мелкий паук, успокойся! — НАОМИ, Я ЕГО ВИДЕЛ, У НЕГО ВОСЕМЬ НОГ! ЭТО УЖЕ ПОВОД ДЛЯ БЕГСТВА! — У всех пауков восемь ног. Зажмуриваюсь и молюсь всем богам, чтобы сегодня мною никто не полакомился. — Что, блять? — рычит Наоми. Распахиваю глаза. — Тупик?! — орёт она. — И я из-за этого запачкала свой новый костюм?! Она колотит по стене кулаком. Камень трещит, но держится. — Наоми, ты чего? Рухнет прямо на наши головы! — Я не выдержу с тобой ползти на карачках в обратную сторону! — орёт она, вкладывая в удар всю свою ярость. Стена проламывается. Наоми продирается сквозь дыру, как бульдозер, и вываливается в небольшую пещеру, где сидят четверо студентов с дымящимся котелком. — Добрый день. Вы, кажется, ищете нас? — блеет один из них. — НЕТ, БЛЯТЬ, ПО ПРИКОЛУ ХУЯРЮ СТЕНЫ! — Наоми в ярости обводит пещеру взглядом. — Вы серьёзно думаете, что кто-то будет лазить по этой говнояме, чтобы вступить в ваш кружок по интересам?! Она делает шаг вперёд, и я замечаю, что бок её пиджака разорван. Острый камень пропорол ткань от подмышки до пояса. Под ним видна майка, а на майке – грязь. Кажется, она ещё и поранилась. — Наоми, у тебя пиджак… — ЗАТКНИСЬ! — рявкает она, не оборачиваясь. Студентики косятся на нас с отвращением, хотя должны так коситься на них мы. Сидят себе с засаленными волосами и немытыми рожами, котелок помешивают. — Ты не подходишь нашему клубу, — говорит самый старший. — Вспыльчивая. Мы не берём тех, кто ломает стены вместо того, чтобы искать обходные пути. Наоми краснеет. Я вижу, как её челюсть сжимается. — Вы провалили испытание, — добавляет другой. — Тот, кто врывается с кулаками и матом – не выживет в наших туннелях. Мы следили за вами. Вы топали, как стадо слонов. Ругались. Телефоном светили. Вас было слышно за три коридора. Для выживания нужна холодная голова и внимание к деталям. У вас нет ничего из этого. — У меня есть кулаки! — орёт Наоми. — Которые тебе не помогут, если потолок обвалится или закончится воздух, — парирует первый. — Вы не наши. Уходите. Наоми замирает. Я вижу, как тяжело и глубоко она дышит. Пальцы сжимаются в кулаки… Ой-ой. Она смотрит на свой разорванный пиджак. Проводит рукой по дыре. Потом переводит взгляд на грязь на коленях. — Наоми… — тихо зову я. Она закрывает глаза и начинает шёпотом считать вслух: — Раз… гнев тебе не помощник. Два… дыши глубже, сука. Три… не убивай идиотов, они уже обижены судьбой. Она повторяет это трижды и с каждым разом всё тише. Плечи опускаются. Кулаки разжимаются. Наоми открывает глаза. — Где дверь? — без единой эмоции спрашивает она. — Пока я не разъебала весь ваш тоннель к херам собачьим. Студенты переглядываются. Один из них показывает рукой влево – там сплошная темнота. — Идите прямо, — говорит он, — не сворачивайте. Упрётесь в лестницу. Наоми берёт меня за руку, как маленького, и ведёт за собой. Молчу в тряпочку. Она терпеть не может, когда с ней пытаются общаться после вспышек гнева. Мы поднимаемся по лестнице, потихоньку выходим на свет. Наоми останавливается около окна, осматривает свой пиджак, цокает языком и расстроенно говорит: — Это был мой любимый пиджак, Кенго. — Я куплю тебе новый, обещаю. — В нём я получила своё первое задание от Босса. — Куплю два. Она вздыхает. Трогает дыру ещё раз: — Идём на мордобой. С меня хватит загадок. — Идём, — покорно соглашаюсь я.۞۞
Как хорошо снова оказаться на свежем воздухе. Жмурюсь от удовольствия – никакой сырости, никаких пауков, никаких вонючих выживальщиков с их котелками. Только Наоми летит злая как тысяча чертей. Пиджак свисает на согнутом локте, на щеке – грязь, в волосах – каменная крошка. Она напоминает бомжа-тяжеловеса, который проиграл драку мусоровозу. Плетусь сзади и в который раз втыкаю в телефон. «Малыши, нас не взяли во второй клуб. Моя подруга разнесла стену, испортила любимый пиджак и чуть не убила местных хиппи. Идём туда, где бьют морды. Держите за нас кулачки. И пальчики. И всё, что вы можете вообще держать.» Чат засуетился. Мне прилетает донат на «успокоительное для подруги». Это я удачненько пожаловался. Но, вообще-то, если уж говорить честно, то оба раза мы провалились из-за моей Наоми. Сначала она ящик разнесла, потом стену, а теперь планирует чью-то голову. Спасибо, что не мою. Ирония – маменька пристроила мне помощницу, чтобы я не вылетел из цитадели, а в итоге из-за неё и тормозим. — Наоми, — зову её максимально нейтрально. Она поворачивается. — Мы уже два клуба провалили. Оба – по твоей вине. Наоми хмурится: — Ты сам отказался помогать у взломщиков. — Я не отказался, я не стал тратить силу Лиса на херню. А ты могла бы просто уйти, но решила разнести ящик, не дав закончить задание никому. У выживальщиков я хотел уйти, но ты решила протаранить тоннель, как бешеный бульдозер. Она молчит несколько секунд, поджимая губы. — Извини, — её голова виновато наклоняется. — Ничего, — улыбаюсь, отводя в сторону взгляд. — Продолжай в том же духе. Если нас никуда не возьмут – мы провалимся на этом их «Котле» и нас выгонят. Мы уедем домой, и ты вернёшься к своим тренировкам. Все в выигрыше. У Наоми отвисает челюсть. — Ты хочешь, чтобы я и дальше всё портила?! — Нет, я хочу, чтобы ты оставалась собой. А ты, как я заметил, не умеешь проходить испытания, где нужно думать, терпеть или лазить по норам. Ты умеешь бить. И сейчас мы идём в клуб, где бьют. Я не буду тебе мешать. Покажи себя. Если они тебя примут – отлично. Если нет – я буду на шаг ближе к свободе. Наоми – мой лучший инструмент для провала. Сама того не желая, она отсеивает клубы один за другим. К тем, кто играет с разумом, она не хочет идти. Остаются либо бойцы, либо дипломаты. С бойцами она справится. Либо её возьмут, либо она разнесёт их арену. Кстати, двор Цитадели достаточно уютный, как по мне. Зажат между четырьмя мрачными башнями, огромный такой каменный пятачок. Шпили теряются в мутном магическом куполе. Время от времени по небу пробегает синий разряд – так работает подавление магии. Напоминает нам, что мы здесь все бесправные черви. По периметру двора стоят каменные статуи крылатых тварей и рогатых сутулых фигурах в рясах. У некоторых из них в руках магические светильники. Интересно, как будет выглядеть двор с приходом темноты? В центре вырезана огромная красная окружность, а вокруг неё, на камнях, сидят студенты. Некоторые стоят рядом, некоторые висят на низких ветках чахлых деревьев. У них тоже мантии расшиты нашивками. Вижу один с черепом. Наверное, нашивки означают принадлежность к факультетам. — Пахнет как дома, — говорит Наоми. Кошусь на неё с выражением лица типа: «Что за фигня, подружка? У нас с тобой, похоже, разный дом». В стороне от арены, под навесом из чёрного железа, стоят скамьи. Полагаю, там сидят и те, кто уже победил, и те, кто ещё ждёт своей очереди. Удивительно, но здесь никто не орёт. Повсюду только тяжёлые взгляды и тела, перемотанными бинтами. У края арены, скрестив огромные ручищи на груди, стоит здоровый такой лысый мужик с татухой на голове. Видать, старший. Заметил мою Наоми и давай лыбу тянуть. Хрена се, у него два металлических клыка. Настоящие импланты! С ума сойти! Едва успеваю поймать пиджак, который мне кидает Наоми, и замечаю, что мужик отлепляется от столба, идя ей навстречу. Его руки по-прежнему скрещены на груди, да вот лицо выражает малую долю восхищения. — Добро пожаловать, — говорит он. — Как звать? — Наоми. — Хочешь проверить себя? — Я в себе уверена, — усмехается она. Мужик переводит взгляд на меня: — Твой друг? Тоже будет? Тут же мотаю головой, стараясь выглядеть безобидным: — Не-не-не, вы что, я так – группа поддержки, — выдавливаю вежливую улыбочку. — Я умею только хлопать в ладоши да кричать. — Жаль, — равнодушно отвечает он и возвращается к арене. Толпа не сводит с него глаз. — У нас новая претендентка! — объявляет он. — Имя – Наоми. Кто хочет проверить, насколько она хороша? Из скамей под навесом поднимается парень с бычьей шеей и, судя по отсутствию определённых морщин, он никогда не улыбается. Руки, как у большинства здесь, перемотаны бинтами. Молча идёт к арене, встаёт напротив моей Наоми и склоняет голову: — Кендзи. — Наоми, — взаимный поклон. Если честно, я не силён в описании драк. Моё дело – стримы, кружевные трусики и улыбка за донаты. Но то, что вытворяла Наоми, я запомню надолго. Она бросилась первой. Кендзи хоть шире и тяжелее, но моя Наоми – быстрее. Она ушла вниз, скользнула под его замах, и её кулак врезался ему в печень. У мясника молоток по туше так же стучит. Парнишка выдохнул и согнулся. Я думал он того – отключается, – а он как давай реветь и накрывает её всем корпусом! Моя Наоми ловко нырнула под руку, оказалась у него за спиной и вцепилась в его затылок. В какой-то момент послышался жуткий хруст и Кендзи рухнул на колено. Одним рывком он скинул с себя мою Наоми, резко откинулся назад и попытался сбить её ногами. Моя Наоми чудом успела отскочить назад, и они замерли друг напротив друга, тяжело дыша. — Хороша, — с придыханием сказал Кендзи. — Ты тоже неплох, — ответила Наоми. Следующие тридцать секунд я смотрю, не понимая, что вообще происходит. Перед глазами мелькают удары локтями, коленями, головой, и браслет на запястье моей Наоми, мерцающий красным светом. Магия пытается вырваться самостоятельно, но безделушка блокирует её на корню. Кендзи держится молодцом ровно до того момента, пока не позволяет себе пропустить удар в челюсть. Моя Наоми столько раз хреначила меня, что этот удар у неё давно отработан до совершенства. Парнишка отлетает к концу арены, приподнимается на локте, глядя на мою демоницу озабоченно-влюблённым взглядом, а затем безвольно откидывается назад, ударясь затылком. Перевожу взгляд на Наоми – дышит часто, капельки пота покрывают лицо, на костяшках следы чужой крови. Она косится на старшего. Тот молчит, улыбается. — И?.. — спрашивает Наоми. — Твоя победа. Идём, поговорим. Она срывается с места и тут же замирает. Поворачивается ко мне. Я давно не видел её такой счастливой. — Кенго… — Иди, — отвечаю, улыбаясь. Старший кладёт руку ей на плечо и настойчиво уводит к скамьям. Вот и всё. Грустно, но что поделать. Рано или поздно, но настаёт момент, когда приходится отпустить свою пташку на свободу. Я-то знаю, каково это – быть не в своей тарелке, быть белой вороной. Не хочу, чтобы Наоми чувствовала холод отчуждения. Пусть она остаётся там, где её понимают, и где её «железная рука» не будет восприниматься проблемой.۞۞
Сотни дверей, тысячи ступеней и ни одного, что б их, указателя. Эти дипломаты будто реально хотят, чтобы каждый, кто ищет помощи, сдох от истощения ещё до первой встречи. Где вы, великие мастера интриг? Думал, найду их в библиотеке, но мимо. На четвёртом этаже обнаружил сборище потных работяг в кожаных фартуках. Косятся на меня, как на пришельца. Ещё бы – я не похож на того, кто машет молотом. Я похож на короля эстрады, который случайно зашёл не в ту дверь. Извините, я не знаю о характере ваших мероприятий. На пятом этаже меня встречают пустые залы для лекций. Злюсь. Я официально потерялся. Плетусь, волоча ноги, и тут, между пятым и шестым этажами, натыкаюсь на мелкую девчонку с двумя пучками на голове. Сидит на ступеньке, читает книженцию и напевает в наушниках. Останавливаюсь прямо перед ней. Она поднимает глаза, оценивающе оглядывает меня до самой макушки, и вынимает один наушник: — Потерялся? — спрашивает с усмешкой. — Потерялся. Ищу клуб дипломатов. — А-а, эти, — она презрительно кривится. — Идём, провожу… Она вскакивает с места и быстренько порхает по коридорам. Едва поспеваю за ней, пытаясь запомнить маршрут. Сбиваюсь на четвёртом проходе, в арке которого лесенка, ведущая в никуда. Перед нами раскрывается лабиринт. — Стесняюсь спросить, что употреблял архитектор, — говорю, переводя дыхание. — Дипломаты не любят случайных гостей, — отвечает девчонка. — Они любят, когда к ним ползут на коленях. — А я не ползаю, — возмущаюсь, принимая гордую осанку. — Я дефилирую. Она оборачивается и вскидывает бровь: — Ну попробуй. Они знают, когда кто-то приходит к лабиринту. Посчитают нужным – пропустят. И так, к слову, не подписывай ничего, даже если там написано «акт о любви к ближнему». — Спасибо, малышка, — подмигиваю напоследок и вхожу в лабиринт. Такое ощущение, что стены мгновенно сдвинулись, а потолок опустился. Впереди раскидываются три прохода. Справа – тёмный. Слева – ещё темнее. Прямо – беспросветная тьма, в которой, кажется, ещё и дышит кто-то. Классика фильмов ужаса. Достаю телефон, включаю фонарик. Свет отказывается проникать во тьму, будто стены специально пожирают его. Интересненько… Ладно, пойдём влево. Когда блуждаешь вслепую – надо считать шаги. Раз, два, три, четыре, пять, ше… стена. Разворачиваюсь. Раз, два, тр… Новые проходы?! Кап-кап. За спиной капает вода. Там не должно быть воды… Цок-цок-цок. ЧТО-ТО ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ БЫСТРО БЕЖИТ В МОЮ СТОРОНУ. НУ НАХУЙ. Лечу вперёд, как в жопу ужаленный. Через двадцать шагов лабиринт разворачивает меня направо, через пять – налево, через минуту стою на том же месте, откуда начинал. Замкнутый круг, здорово. Только вот я не золотая рыбка, чтобы плавать по кругу. Выдыхаю, скрещиваю руки на груди и обращаюсь к стенам: — Эй, я знаю, что вы меня слышите или видите! Так вот – я устал. Я хочу в туалет. Я голоден. Если вы сейчас же не откроете нормальный проход – я развернусь и уйду к мясникам бить морды. Тишина. Чешу затылок. — Ну, пожалуйста, — делаю милейший голосок. — Я вас очень вежливо прошу. Вы же дипломаты, должны уметь договариваться. Давайте поступим так: вы открываете мне дорогу, я сажусь на стул, мы мило беседуем, вы предлагаете мне сделку, я делаю вид, что думаю, а потом соглашаюсь. Все счастливы. Я умею быть покладистым, когда надо. Тишина. Сверху, как из динамиков, раздаётся мужской голос: — А что ты сделаешь, если мы не откроем? Натягиваю невинную улыбочку: — Напишу об этом пост в своём блоге. А у меня, знаете ли, большая база подписчиков, и они очень любят, когда я рассказываю о неудобствах. Не думаю, что дипломатам нужно знать, какого именно рода мои подписчики. Продолжаю деловито играть спектакль: — «Клуб дипломатов Цитадели Мёртвый Штиль – отзывы очевидца: ужасное обслуживание, запутанные коридоры, никакой вежливости, не рекомендую». Представляете, как вы испортите репутацию Цитадели? В динамике раздаётся короткий смешок. — А он забавный, — говорит женский голос. — Наглый, — отвечает мужской. Стена слева от меня уходит в сторону, открывая прямой, хорошо освещённый коридор. В конце него дверь с табличкой: «Клуб дипломатов. Вход разрешён. Вытирайте ноги». Благодарно кланяюсь пустоте: — Спасибо за сотрудничество. Буду рекомендовать вас своим друзьям. Четыре звезды из пяти – одну снимаю за долгую дорогу. Перед входом, разумеется, вытираю ноги о коврик. Меня встречает маленький кабинет, в котором один стол, три стула и облепленная пометками карта цитадели. Она гордо занимает всю стену. На другой притаилось узкое окно, смотрящее на арену. На подоконнике стоит чашка с дымящимся чаем и тарелка с печеньем. За столом сидит девушка и парень. Видимо, это их голоса я слышал в динамике. Парень – блондин, девушка – брюнетка. У парня глаза – карие, у девушки – голубые. — Присаживайся, — говорит брюнетка. — Чаю? Печенье? — Не откажусь, — плюхаюсь на стул. Она переставляет тарелку ближе ко мне, и я беру печенье. Песочное, с шоколадной крошкой. Неожиданно вкусно. — Приносим извинения за доставленные неудобства, — говорит блондин. — Лабиринт – наша традиция. — Я там чуть не обосрался от страха, когда кто-то побежал в мою сторону, — у меня аж крошки со рта вылетают. — Люблю этот фокус, — усмехается брюнетка. Запиваю печенье чаем. Вкусный, с мёдом. — А что мне надо делать? — спрашиваю. — Какие обязанности? — Ты будешь присутствовать на наших собраниях раз в неделю, — начинает блондин, — выполнять мелкие поручения, такие как передать сообщение, встретить гостя или проследить за кем-то, а в нужный момент, когда тебя позовут, ты окажешь нам услугу. Она может быть любой – от молчаливого присутствия до, скажем так, нестандартных действий. Но ничего противозаконного или опасного для жизни. Мы не мясники. — Мы поможем тебе с адаптацией в Цитадели, дадим информацию и защиту, — подхватывает брюнетка. Подозрительно щурюсь: — И что, никаких «отдай душу» или «подпиши кровью»? — Нет, — улыбается блондин. — Мы дипломаты, а не демоны. Задумчиво мычу. Ладно, выбора у меня так-то всё равно нет. Брюнетка тянется к ящику стола, достаёт бумаги, подзывает меня к себе, и дверь распахивается ровно в тот момент, как я встаю со стула. На пороге стоит запыхавшийся, взлохмаченный Рен. Ленточка в волосах немного приспустилась. Смотрит то на меня, то на дипломатов. — Не опоздал? — испуганно спрашивает. Ого, у сухарика есть эмоции. — Рен, — блондин недовольно кривится. — Ты когда научишься стучаться? — А ты когда научишься не вербовать идиотов? — огрызается он. — Выходи, — рявкает на меня. — Не связывайся с ними. — Рен, мы уже заключили сделку, — холодно добавляет брюнетка. — Поэтому ты держишь незаполненные бланки? Тишина. Рен хватает меня за локоть и тащит к двери. Вскрикиваю от его хватки: — Полегче, парень, у меня кожа нежная! — Рен! — блондин вскакивает. — Ты не имеешь права вмешиваться! — Но я имею право предупредить новичка, — выплёвывает он, выталкивая меня в коридор. Сам замирает в дверях и поворачивается к ребятам: — Помнишь мой «Котёл»? Я вот всё помню. И я не дам вам испортить ещё одного. Он захлопывает дверь, громко выдыхает через рот, поворачивается ко мне и злостно припечатывает меня к стене: — Ты что, блять, творишь?! Я бегаю, ищу тебя по всей Цитадели, а ты печенье с крысами жрёшь! — Печенье было вкусным, — отвечаю, закидывая в рот последний кусок. — Мне без разницы, с кем его есть, если мне могут помочь. Здорово, что ты решил предупредить меня касательно дипломатов, печально, что они были моим последним шансом. Он выпускает меня, отступает на шаг назад, поправляет свою мантию и протягивает мне руку для рукопожатия. — Ты чего это? — спрашиваю, подозрительно поглядывая на неё. — Предлагаю вступить в клуб, — он настойчивее тянет руку. — Давай, не трать ни своё, ни моё время. Прищуриваюсь: — А какой клуб? В моём списке остался только специализирующийся на контроле разума. Он убирает руку: — Нет, не он. О моём клубе не распространяются, детали расскажу после вступления. Спойлер: я там один. — Ага, то есть я должен вступить непонятно куда? — Зато понятно, к кому. — У тебя не самая лестная репутация, судя по презентации на кафедре. — Как и у тебя. Ты ничего не умеешь, не прошёл ни к взломщикам, ни к выживальщикам, ни к мясникам. — А от дипломатов ты меня украл, — добавляю. — Я уберёг тебя, — поправляет он и снова протягивает руку. — Давай, последний шанс. Обречённо вздыхаю, протягивая руку в ответ, но вспоминаю важный моментик и торможу: — А на каких условиях ты берёшь меня? — Я назову цену позже. Морщусь: — Это же приёмчик дипломатов. — Но ведь я с ними и работал. Ладно, будь что будет. Быть исключённым без Наоми – позорище. Пожимаю руку Рена. Он смотрит мне в глаза и уголок его губ дёргается: — Добро пожаловать, Кенго.
