Пытка водой - Работа мечты

Приготовление Александра лежала на плоском, гладком столе из мореного дуба. Её спина, лопатки и поясница плотно прижимались к жесткому дереву. Кожаные ремни намертво стягивали запястья и лодыжки к ножкам стола. На ней не было ничего лишнего — Ей разрешили оставить шаровары, но живот и грудь были открыты на обозрение палачам. В угол пыточной, слуга Томас внес тяжелое деревянное ведро. Александра повернула голову, насколько позволяли ремни, и почувствовала, как к горлу подступил ком. Из ведра пахло застоявшимся болотным илом, гнилыми водорослями и затхлой, мертвой водой. Эдуард улыбаясь, спокойно опустил в ведро оловянный ковш. Вода была мутной, с сероватым оттенком. Палач сам вел допрос, сам распределял боль и сам фиксировал ответы. Никаких личных претензий к самой Александре у него не было; на этом дубовом столе с переполненным желудком должна была лежать её сестра. — Чистая колодезная вода слишком быстро всасывается телом, Александра, — негромко произнес Эдуард, глядя на неё сверху вниз. — А болотная, с тиной, задержится и твой предел наступит раньше. Это ведь твоя младшая сестра Лиза должна сейчас занимать это место, верно? Она должна быть на этом столе. Но ничего... воды и на неё хватит, когда мы её найдем. Скажи мне, где она прячется, и мы не станем тратить наше время с тобой. Александра сжала губы, чувствуя, как по щекам уже катятся первые слезы страха. Она промолчала. Палач взял со стола старый винтоверт с массивной деревянной рукоятью и плоским стальным жалом. Он приставил холодное жало инструмента точно в центр пупка Александры и плавно, но с силой вдавил его внутрь. Александра выгнулась в ремнях, издав утробный хрип. Острая, электрическая боль прошила брюшину, уходя к самой пояснице. Пупок глубоко вдавился внутрь под давлением стали, очерчивая границы натянутых тканей. Александра визжала от острой боли, а Эдуард всё сильнее давил и крутил холодный метал в пупке, продавливая нежную плоть почти до позвоночника. Эдуард вздохнул, будто сожалея о её упрямстве и убрал инструмент. Девушка тихо плакала, ее пупок был красный от раздражения а желудок урчал от голода. — Так милая, если ты сейчас не начнешь говорить, нам придется приступать к основному блюду. Молчишь глупая? Ну что-же... Эдуард обошел стол и вкрутил в её челюсти железный винтовой расширитель, лишая возможности закрыть рот, и глубоко, грубо вогнал в гортань широкую оловянную воронку, которая намертво придавила язык к нижнему небу. Девушка могла только беспомощно хрипеть, глядя на нависший над ней ковш с жижей. Цикл I: (2.5 литра) Гнилая вода хлынула в воронку. Организм Александры рефлекторно запустил глотательные движения — разум кричал от ужаса, но тело послушно совершало глоток за глотком, потому что иначе болотная жижа залила бы дыхательные пути. Глоток. Ещё один. Ещё.  Ещё.  Горло обжигал вкус тины и речного разложения. Мысли Александры путались: она считала эти вынужденные глотки, чувствуя, как внутри неё, в самой глубине, начинает скапливаться тяжелая, холодная масса. Через несколько минут её животик в области желудка округлился, натянув девичью кожу. Эдуард вытащил воронку из её горла, давая Александре возможность дышать. Она судорожно ловила ртом воздух, и тихо плакала от унижения и подступающей боли. — Где твоя сестра, Александра? — повторил Эдуард. Она лишь зажмурилась, мотая головой из стороны в сторону. Эдуард слегка надавил пальцем ей прямо на выпирающий желудок, девушка застонала — Где она? — Эдуард чувствия как под кожей вибрирует желудок - нажал чуть сильнее. Через минуту - он начал поочередно бить ладонями по ее ребрам и бокам. Внутри всё ходило ходуном, наполненный гнилой водой живот Александры издавал отчетливый, унизительный звук плеска и бурления, словно полупустой кожаный бурдюк. Вибрация этого плеска вызывала у неё дикую, изнуряющую тошноту. Через несколько минут непрерывных ударов, ладони палача устали и начали гореть. Он сделал шаг назад, уступая место помощнику. Томас подошел с другой стороны стола и продолжил экзекуцию без паузы, чеканя тяжелые шлепки. Живот покраснел, слезы застилали глаза, Александра мысленно молилась, чтобы этот монотонный барабанный бой уже прекратился. Эдуард решил закончить цикл. Он резко нанес сильный нажим ладонью под ребра, чуть выше пупка. Из горла Александры с ревом вырвался первый фонтан затхлой воды, смешанной с обжигающей гортань кислотой. Она кашляла и задыхалась, пока Томас вытирал её лицо платком. Цикл II: (3 литра) Выдавив из неё последние капли, Эдуард снова вставил воронку. Второй объем — три литра Александра снова была вынуждена глотать. Каждый новый глоток давался с трудом, её пищевод, уже обожженный изнутри кислотой, горел при каждом соприкосновении с болотной водой. Она плакала. Живот округлился. Когда все три литра уместились в желудке - Эдуард вытащил воронку. Александра тяжело, прерывисто дышала, её грудь высоко вздымалась. — Не молчи, Александра. Лиза не стоит этих мук. Где она прячется? — Я... не знаю... — прохрипела она сквозь расширитель, давясь слезами. — Ты не знаешь где твоя сестра? Ясно... Бам! Эдуард нанёс сильный, акцентированный удар кулаком прямо в центр её живота. От этого удара Александру мгновенно и судорожно вывернуло. В течении минуты желудок извергал вторую порцию грязной воды. Александра мелко дрожала, её лицо было мокрым от слез и болотной грязи. Цикл III: Жeлезные гайки (3.5 литра) Отдохнув и выпив вина, Эдуард подошел к своему рабочему столу в углу. Среди металлических деталей он нашел четыре небольшие, грубо выкованные железные гайки от старого мушкетного замка — они были достаточно малы, чтобы гарантированно пролезть в горло. Палач вернулся к столу и держа их снова вставил воронку в рот Александры. Когда Томас начал плавно лить болотную воду, Эдуард бросил первую гайку прямо в воронку. — Чтобы тебе лучше думалось, — обронил он с улыбкой. Первое железо с хлюпаньем ушло в горло. Девушка судорожно сглотнула, задыхаясь. Немного подождав пока гайка уйдёт, Эдуард опустил вторую, а затем третью, но приберёг последнюю. Александра чувствовала, как угловатый металл один за другим проскальзывает по её пищеводу и под собственным весом падает на дно желудка. Когда девушке оставалось допить всего пол литра - он бросил в воронку последнюю гайку и девушка её проглотила вместе с льющейся водой. Суммарно в неё залили три с половиной литра. Живот раздулся без малейшего сопротивления, превратившись в упругий купол. Эдуард вытащил воронку. Александра слепо смотрела в потолок, глаза были красными, а по щекам непрерывно катились горячие слезы. — Ну что, Александра? Как железо в твоем организме, подскочило, да? — издевательски ухмыльнулся Эдуард, поглаживая и нежно, с интересом прощупывая её живот. — Если продолжишь молчать, эти железяки разорвут тебя изнутри под нашими руками. Ты этого добиваешься? Где Лиза? Она лишь слабо хрипела, не в силах произнести ни слова. — Почему ты должна мучится из-за неё? Ведь это она нарушила закон и ей грозит срок в темнице. Просто скажи где она и иди домой. Эдуард вздохнул — Ладно, продолжаем... Сложив ладони замком, Эдуард уперся руками в самый центр её переполненного живота. Палач медленно переносил весь вес своего тела на её брюшную полость, наваливаясь сверху. Александра испытала дикий, первобытный страх удушья. Внутренности сдавило с такой силой, что гнилая вода внутри заклокотала и громко забурлила, расходясь по бокам. Ей казалось, что проглоченные железные детали сейчас пропорят её насквозь под этой тяжестью. Пальцы судорожно скребли ремни. В итоге Эдуард надавил с такой силой, что произошел страшный, судорожный спазм. Третий фонтан гнилой воды с плеском вырвался наружу, опустошая желудок. Сжав кулаки Эдуард ещё пару минут глубоко вдавливал их в мягкую податливую плоть - совершая глубокий, мучительный массаж. Он буквально перетирал ее органы. Александра плакала от бессилия. Последние капли были выдавлены из её измученного тела. — Как там наши гайки? — бросил Эдуард, вытирая ее лицо. — все еще внутри? Ничего, сейчас повторим. Цикл IV: Изнуряющий барабанный бой (~5 литров) В ведре оставались около пяти литров, и палач решил залить весь остаток до последней капли. Это был абсолютный рекорд для её измученного тела — около 5 литров болотной жижи уместились в желудке, растянув стенки до критического максимума. Живот Александры раздулся в огромный, неестественно тяжёлый и плотный водяной шар. — Это конец, Александра. Лиза всё равно будет на этом столе, рано или поздно. Скажи мне, где она. Больше ты не выдержишь, я гарантирую. Эдуард не торопился. Он взял короткую круглую дубовую палку и намеренно подождал, он выдерживал время, чтобы изнурённый желудок девушки хотя бы немного привык к новому, чудовищному растягиванию и просто не лопнул при первом же механическом контакте. — Посмотри на свой живот, Александра. Там внутри сейчас бултыхается болотная гниль вместе с мушкетным железом. Стоит ли твоя сестра этого? Скажи, где она, и кошмар прекратится. Ответа не последовало. — Ты глупая? ты понимаешь что твой желудок может не выдержать? Там пять литров! Подождав ещё пару минут, Эдуард прицелился и нанёс первый, намеренно не сильный удар точно по центру этого огромного вздутия. Бам!  Звук получился мокрым и тяжёлым, но даже этого лёгкого удара хватило, чтобы Александра дико взвыла от новой, пронзительной боли. Эдуард снова замер, удерживая палку на весу, и терпеливо подождал, пока первая вспышка боли немного утихнет, а судорожные хрипы девушки сменятся прерывистым дыханием. Затем он ударил снова — и опять заставил её выжидать в томительном неведении, ловя её безумный от ужаса взгляд. После этого Эдуард уложил палку поперёк налитого водяного полушария и начал медленно, плавно покачивать её из стороны в сторону, словно весы. Перенося весь вес то на левую часть её живота, то на правую, он буквально «нащупывал» момент спазма сквозь истончённую брюшину. Под этим поперечным прессом огромный объём болотной жижи хаотично перетекал из угла в угол, взбиваясь в густую грязную пену. Палач издевательски доводил внутреннее давление до самого пика, когда рвотный рефлекс уже подступал к горлу Александры, а ткани желудка каменели от судороги. Но в последнее мгновение он ослаблял нажим, приподнимал палку и давал органу неохотно угомониться. Он играл с ней, заставляя балансировать на грани мучительного очищения, продлевая пытку и опуская издевательские комментарии прямо ей в лицо. Закончив игру в качели, Эдуард снова дал Александре пару минут полной передышки, разглядывая её тяжело вздымающийся, всё ещё абсолютно полный водой живот. Девушка была на грани обморока, из её закрытых глаз непрерывно катились крупные слёзы. Эдуард поудобнее перехватил палку и без предупреждения нанёс первый по-настоящему сильный удар плашмя. Бам! За ним сразу же последовал второй, третий и четвёртый — тяжёлые, хлёсткие удары вбивали дерево глубоко внутрь водяной массы, поднимая внутри неё разрушительный гидравлический шторм. Вода оглушительно клокотала, а гайки буквально рвали внутренности изнутри. На пятом, самом мощном и сокрушительном ударе организм Александры окончательно сломался. Настало последнее, долгое и мучительное извержение. Переполненный пятилитровый желудок вошёл в дикую судорогу, и из открытого рта девушки плотным, неудержимым фонтаном хлынула вся выпитая болотная жижа со взбитой грязной пеной. Поток с шумом покатился с краёв стола на каменный пол. В процессе Эдуард с силой надавливал на её опадающий живот «помогая» её телу извергнуть наружу все пять литров. Когда спазм утих, Александра бессильно обмякла в ремнях, прерывисто и тяжело дыша. Её живот снова стал обычной формы и единственное что выдавало факт истязаний над ней - пять багровых следа от ударов палки. — Ита-а-к, милая, ты выпила целое ведро этой вкуснятины и съела мои гайки. И собираешься уйти, так и не поделившись с нами столь желанной информацией? Цикл V: Изнурительное стягивание — Воды больше нет, но расслабляться рано, мы пока не закончили — заметил Эдуард, кивая Томасу. — Давай канат. Посмотрим, сколько в ней ещё осталось упрямства на сегодня. Томас молча шагнул к стене и снял с железного крюка моток грубой, просмолённой конопляной верёвки толщиной в палец. От неё шёл тяжёлый, едкий запах пеньки и сырости. Александра зажмурилась, услышав зловещее шуршание каната. Из её глаз непрерывным потоком катились горячие слёзы, смывая болотную грязь со щёк. Томас грубо приподнял её торс за поясницу, и просунул канат под спину. С сухим, шуршащим звуком слуга сделал первый виток вокруг её талии, затем сразу второй и третий. Концы верёвки палачи развели в разные стороны: Эдуард встал слева, обмотав канат вокруг своих мощных ладоней, Томас — справа. — Ну же, Александра. Последний шанс, или мы выжмем из тебя всё до капли. Девушка лишь беззвучно плакала, её губы безвольно шевелились, но разодранное горло могло издать лишь хриплый сип. — Начали, Томас, — скомандовал палач. Мужчины одновременно, медленно, но с силой потянули концы верёвки в разные стороны. С тяжёлым, зловещим трением конопляная петля начала медленно сжиматься. Верёвка с хрустом врезалась в её бока и живот сжимаясь, как удавка. Петля уходила всё глубже в девичью плоть, буквально переполовинивая её торс. Александа широко распахнула рот в беззвучном крике, её глаза начали закатываться от невыносимой боли. Верёвка сдавливала её внутренние органы, с такой силой, что кости таза и рёбра жалобно затрещали под второстепенной нагрузкой. Палачи тянули медленно, фиксируя каждый сантиметр, превращая изнанку её живота в сплошной очаг боли. Треск. Глухое, утробное клокотание. Звуки внутри тела Александры были пугающими: под колоссальным поперечным давлением её внутренние органы — пустой желудок и петли кишечника — со скрежетом смещались, выдавливаясь вверх, под самые рёбра, и вниз, в область малого таза. — Ещё на два вершка, Томас! — приказал Эдуард, натягивая канат до звона. Сжатие стало абсолютным. Верёвка ушла так глубоко, что её талия превратилась в узкий перешеек. Остатки болотной воды и воздуха с хрипом вылетели из её груди наружу. — Сильнее, Томас! Наваливайся всем весом! — рявкнул Эдуард, упираясь сапогом в стол и отклоняясь назад. Александра судорожно дёрнулась последний раз, её пальцы бессильно разжались, и она окончательно потеряла сознание, погрузившись в глубокое беспамятство. В комнате повисла тишина, слышно было только, как болотная вода, которая ещё недавно была в желудке - медленно и ритмично капает с краёв стола в лужу на каменном полу. Эдуард подождал ещё минуту, удерживая верёвку в максимальном натяжении, а затем резко отпустил её. Канат наконец убрали, оставляя на животе девушки глубокий тёмный вдавленный желоб шириной в три пальца, в точности повторяющий рельеф трёх верёвочных витков VI. Камера и финал главы Томас снял ремни с запястий и лодыжек. Эдуард стоял над потерявшей сознание девушкой сжимая кулаки. У него не было личных обид на Александру, но он злился. Злился на то, что два часа тяжелой работы прошли впустую. Она ничего не сказала, лишив его премии и свободного времени. Теперь ему с Томасом придется прочесывать весь город и искать её сестру самостоятельно, а саму Александру завтра по закону придется отпустить на свободу. В порыве этой бессильной злобы Эдуард замахнулся и несколько раз сильно, наотмашь ударил кулаком по совсем уже мягкому и беззащитному животу. Бах, Бах-Бах-Бах. Это действие было абсолютно бессмысленным - Александра была в глубоком обмороке и ничего не чувствовала. Эдуард просто вымещал злость и бил с такой силой что глухой звук удара кулака о расслабленный живот разлетался по всей комнате. — Уноси её... — рявкнул Эдуард закончив удары, разминая кулак. — Завтра перед завтраком разбуди её и выкинь вон от сюда... — А как пожрешь - приступай к поискам её дрянной сестры. Томас отнес Александру в камеру и уложил на солому. Живот девушки издавать утробные звуки, хоть там уже не было воды. Даже находясь в глубоком обмороке, Александра во сне судорожно хмурилась, а её дыхание оставалось тяжелым. Её живот ещё долго продолжит болеть, напоминая телу о пережитом кошмаре.