Пытка водой - Работа мечты

Приготовление Комната допросов встретила девятнадцатилетнюю Лизу тем же удушливым запахом сырости и болотной гнили, который неделю назад впитывала её сестра. Томас грубо толкнул девушку на плоский деревянный стол и приковал ее. Её спина полностью прижалась к жестким доскам. Она как и сестра не была нагая, ей разрешено было находится в своих шароварах и рубашке, однако Томас коротко обрезал рубашку обнажая плоский, испуганно вздрагивающий живот. Лиза понимала: один росчерк пера под признанием в подстрекательстве к бунту — и её ждут десять лет сырых казематов. Палач не спешил браться за воронку. Он подошел к столу, оглядел свою жертву и положил тяжелую, ладонь на её маленький, нежный животик. Лиза вздрогнула, сжав зубы. — Здравствуй, Лиза — тихо произнес Эдуард, слегка надавливая пальцами в область подреберья. — Мне безумно приятно наконец-то с тобой увидеться, давно ждал тебя в гости, у меня и выпить для тебя есть — ехидничал он, продолжая трогать её живот щупая бока. — С твоей сестричкой мы уже познакомились, интересно как она, звенит когда ходит? Внезапно он сильно хлопнул ладонью по центру её живота. Звук получился хлестким и сухим. Лиза вскрикнула, её ноги судорожно дернулись в путах, а из глаз покатились первые слезы. — Мы пропустили через нее целое ведро тухлой воды. И выходит что она зря страдала, раз спустя неделю ты на этом-же столе, да?. Еще один звонкий шлепок обжег её кожу. Лиза вскрикнула, слезы снова брызнули из глаз — Больно? — усмехнулся Эдуард, потянувшись к столу за тяжелым железным винтовертом. — Представь, что будет, когда мы зальем в тебя ведро тухлой болотной воды. Пузо твоё превратится в огромный, налитый мешок. И тогда каждый мой удар будет звучать как всплеск в гнилом пруду. Вода внутри тебя будет бурлить, биться о ребра, разрывая внутренности. Немного подождав и посмотрев в мокрые глаза девушки, палач с силой вдавил тупой конец винтоверта прямо в её пупок. Лиза громко завизжала, выгибаясь, насколько позволяли ремни. Металл уходил все глубже, сминая беззащитные ткани. — Подпиши бумагу о бунте, Лиза, — не унимался палач, усиливая давление. — Иначе этот винтоверт будет ввинчиваться в тебя, когда ты будешь полна ледяной жижи. Ты будешь захлебываться собственной рвотой. Ну же? — Нет... Я ничего... не совершала... аааааа — сквозь рыдания прохрипела девушка, мотая головой. — А если так... — палач начал прокручивать глубоко вдавленный винтоверт, прямо в пупке. Девушка визжала как душевно больная от резкой, острой боли. Наконец палач убрал инструмент, девушка рыдала. — Нам с тобой спешить некуда, в отличии от сестры ты отсюда поедешь в темницу или сразу на тот свет. Судя по твоим размерам, вряд ли твой желудок выдержит, скажем семь литров. Но мы это проверим если ты до этого доведешь, а пока отдохни и подумай. С Этими словами палачи ушли оставив девушку в подвале одну, в ужасе от услышанного. Лиза так устала что за 30 минут отсутствия палачей умудрилась уснуть, прямо на пыточном столе. Пупок наконец перестал пульсировать дикой болью а слезы высохли. Цикл I: (2.5 литра) Проснулась девушка от нежных прикосновений Эдуарда, он гладил ее по щекам, как будто будил возлюбленную а не жертву которую собирается пытать. — Прости милая, но нам надо начинать. И помни ты в любой момент можешь все прекратить и я лично принесу тебе подушку и одеяло а Томас даст тебе новую рубашку взамен этой порезанной. Эдуард кивнул Томасу. Слуга привычным движением зафиксировал её челюсть и вставил в горло воронку, ту самую воронку которая уже была в горле Александры. Гнилая болотная вода хлынула в воронку. Организм Лизы рефлекторно запустил глотательные движения - разум кричал от ужаса, но тело послушно совершало глоток за глотком, потому что иначе болотная жижа залила бы дыхательные пути. Глоток. Ещё один. Ещё. Ещё. Горло обжигал вкус тины и речного разложения. Лизы чувствовала, как внутри нее, в прямо под ребрами, потихоньку растягивается желудок. Через несколько минут ее верхняя часть живота заметно округлилась. Когда вся порция была проглочена - Эдуард убрал воронку. Лиза судорожно ловила ртом воздух, давясь кашлем и плача, стенки желудка болезненно растянулись. Палач с любопытством наклонился над столом. Он положил ладонь на верхнюю часть её изменившегося живота. Надутый, напряженный желудок теперь буквально помещался Эдуарду в руку, словно упругий мячик. Это зрелище явно забавило палача. — Какая прелесть, — протянул он с усмешкой. — Он как мячик. Он начал медленно и ритмично сжимать этот «мячик» всеми пальцами руки. Каждое такое сжатие отзывалось в теле Лизы острой болью. Девушка отчаянно пыталась извиваться на плоском столе, а с губ срывались глухие, жалобные стоны. Но Эдуард буквально держал её рукой за желудок продолжая разминать его пальцами сквозь тонкую стенку живота. Через пару минут такой пытки - палач, увлекшись, сдавил желудок слишком сильно. Внутренние ткани Лизы не выдержали издевательства и ответили мощным, неконтролируемым спазмом. Измученный орган буквально оттолкнул руку палача изнутри. Под кожей живота началось бурное, хаотичное движение. Глаза Лизы округлились от паники, её тело вытянулось струной. В следующую секунду из её рта неудержимым фонтаном хлынула выпитая болотная вода, смешанная с желудочным соком a желудок судорожно сжимаясь и стремительно уменьшаясь в размерах. Лиза бессильно откинула голову, тяжело и прерывисто дыша. Её живот снова опал, став плоским. Физическая реакция тела Лизы явно позабавила Эдуарда и вместо предложений подписать бумагу он решил сначала еще раз поиграть с ее желудком, который так легко прощупывается когда наполнен. Цикл II: (2.5 литра) Воронка снова вошла между челюстями девушки. Лиза попыталась зажмуриться, но новые литры ледяной гнилой жижи уже хлынули по её пищеводу. Тело, измученное предыдущими судорогами, сжималось в беззвучном протесте, но рефлексы брали верх: глоток, еще один, еще. Тяжелая холодная масса стремительно заполняла её изнутри. Кожа на девичьем животе натягивалась медленно, с трудом преодолевая сопротивление уставших мышц, пока под грудью снова не выросло отчетливое, плотное полушарие. Желудок Лизы снова превратился в упругий, налитый водой шар, отчетливо проступающий сквозь тонкую брюшную стенку. Эдуард убрал воронку. Лиза судорожно, со свистом втянула воздух, её грудь высоко вздымалась, а по щекам непрерывно текли слезы, смешиваясь с грязными каплями на подбородке. — Ну что, упрямица, попробуем еще раз? — тихо, почти ласково спросил Эдуард, склоняясь над столом. — Давай проверим, насколько послушно твоё тело. Он не стал сжимать её желудок в своей руке, как в первый раз. Вместо этого он положил руку на бок Лизы, а пальцами другой руки начал едва заметно, аккуратно надавливать на самые края выпирающего полушария. Нажатия были не сильными, но хирургически точными — он прощупывал границы органа сквозь тонкую, натянутую кожу брюшины. Лиза стонала, пытаясь выгнуть поясницу, но Томас навалился на её плечи, намертво вдавливая лопатки в стол. — Тихо, тихо, не дергайся. Эдуард принялся ритмично стучать пальцем прямо по желудку. Тук. Тук. Тук. Через натянутую кожу звук получался глухим и влажным. Каждый такой стук отзывался острой, тошнотворной судорогой в самом центре её тела. Лиза плакала, зажмурив глаза, крупные слезы катились по вискам прямо в волосы. — Послушай, как звучит, — усмехнулся Эдуард. Он внезапно обхватил её за бока и начал довольно долго, методично трясти её торс из стороны в сторону. Внутри Лизы вода с шумом перекатывалась, поднимаясь к самому горлу. Громкие, мокрые всплески отчетливо разносились по комнате. От этой долгой, изнуряющей тряски внутри всё ходило ходуном, болотная жижа взбивалась в пену. Живот девушки судорожно дернулся. Круглая форма под кожей мгновенно окаменела — желудок пошел крупной, предупреждающей волной, готовый вытолкнуть содержимое наружу. Лиза панически округлила глаза, её челюсть судорожно сжалась, а из носа брызнули слезы. Она отчаянно пыталась подавить подступающий рвотный рефлекс, понимая, что за этим последует новый круг. Эдуард замер, внимательно наблюдая за реакцией. Его пальцы застыли на пульсирующей коже. — О-о-о, тише... держи её, Томас, сейчас рванет. Но Лиза, собрав последние остатки воли, заставила себя сделать глубокий, болезненный вдох через нос. Напряжение в животе медленно, неохотно спало. Желудок угомонился, оставшись наполненным. Спазм отступил. — Надо же. Справилась. Упрямая девчонка, угомонила его, — пробормотал он, снова вглядываясь в натянутую брюшину. — Но ты не сможешь контролировать это вечно, давай найдем эту точку излома... Эдуард решил сменить тактику. Он поднял руку и приставил кончик указательного пальца к самой верхушке надутого полушария. Сначала он нажал совсем несильно, аккуратно, просто удерживая палец на месте. Он выжидал, давая девушке возможность привыкнуть к этой новой, точечной боли. Лиза тихо заскулила, её тело мелко задрожало. Помедлив, палач начал утапливать палец чуть глубже, миллиметр за миллиметром. Стенка её живота, растянутая до предела, казалась тонкой, как мокрая бумага. Сквозь эту истонченную преграду Эдуард отчетливо чувствовал, как переполненный желудок внутри буквально вибрирует от напряжения, сопротивляясь чужеродному давлению. Палач замер на несколько секунд, смакуя эту внутреннюю дрожь под своим пальцем. А затем его палец продолжил медленный путь вдавливаясь вглубь, заставляя воду циркулировать внутри со звуками болотного бурления. Лиза извивалась под его рукой, её стоны перешли в непрерывный, жалобный плач, но Томас держал крепко. Палец Эдуарда уходил все глубже, как вдруг стенка желудка резко напряглась. Эдуард это почувствовал пальцем и посмотрел в полные слез глаза Лизы и улыбнулся. — Ну а если ещё на миллиметр?... Бах. Этот последний миллиметр пробил брешь в сопротивлении организма. Желудок Лизы сжался, превратившись в твердый, судорожный узел, который буквально вытолкнул палец Эдуарда вверх. Под кожей живота началось дикое, хаотичное движение — надутый шар на глазах стал уменьшаться, дергаться и стремительно прятаться обратно вглубь брюшной полости, словно сдувающийся пузырь. А из рта Лизы уже вовсю неудержимым фонтаном извергалась выпитая болотная жижа. Лиза не успела даже вскрикнуть. Её тело вытянулось на столе жесткой струной. Поток гнилой воды вперемешку с желчью залил её лицо и шею и с шумом закапал с краев стола на каменный пол. Когда спазм наконец утих, живот снова стал плоским и девушка бессильно обмякла в путах, прерывисто и тяжело дыша. Эдуарда взял платок и принялся вытирать ее лицо. — Что-же Лиза, начало положено, это было всего два с половиной литра, в твою сестру мы в конце влили Пять! Но как я говорил нам с тобой спешить некуда. — На сегодня хватит, — бросил Эдуард, нежно гладя щечки девушки. Утром подготовь её и можешь быть свободен, я сам поработаю. Томас отстегнул ремни, поднял измученное юное тело на руки и понес в камеру.