Он бы заметил

По грязным, покрытым пылью стеклам Импалы барабанил холодный, монотонный дождь. Каждая капля звучала как глухой удар барабана, на свой лад подпевая хрипловатому голосу Брайана Джонсона, доносившемуся из динамиков. AC/DC ревела в тесном салоне, но Джон Винчестер едва слышал музыку. Его руки, покрытые шрамами, крепко сжимали руль, а взгляд был прикован к размытому потоку фар встречных машин, рассекающих ночную мглу. Он вел машину уверенно, механически, словно автопилот, направляя её в сторону старенького мотеля «У дороги», где они с сыном нашли временное пристанище. Джон чувствовал, как тяжесть последних недель давит на плечи свинцовой плитой. Эта усталость была не просто физической — она проникла в кости, отравляя кровь апатией и туманом в голове. Настолько глубоко въелась эта изможденность, что сейчас он не мог думать практически ни о чем, кроме дороги и необходимости просто закрыть глаза, хотя бы на час. Дин ждал его в номере уже несколько часов. Тишина в комнате звенела, как струна перед разрывом. Обычно отец уходил на разведку один, оставляя сына в безопасности. Это было не только привычкой старого волка-одиночки, но и следствием глубокого недоверия. Джон никак не мог смириться с тем фактом, что его старший сын вырос. Дин перестал быть послужным инструментом в руках отца, тем мальчиком, что бесприкословно выполнял приказы. Теперь в движениях Дина читалось упрямство, а в глазах — готовность бросить вызов, постоянно подвергая свою жизнь неоправданному, с точки зрения Джона, риску, ослушиваясь его приказов. Конечно, Дин был куда сговорчивее Сэма, что, впрочем, они недавно выяснили, но эти полутона не имели большого значения. Номер был воплощением дешевизны и безнадеги, в лучших традициях хорроров: крошечная клетка с обоями цвета горчицы, пахнущая затхлостью, старым табаком и сыростью. Здесь не нашлось даже телевизора с рябящим экраном, чтобы убить время за просмотром бессмысленных передач или чего-нибудь «погорячее», способного отвлечь от мрачных мыслей. Компьютера у Дина никогда не было — эта сфера всегда оставалась за Сэмом, — поэтому он просто лежал на продавленной кровати, чувствуя спиной каждый пружинный виток матраса и смотрел в потолок, где желтое пятно от протечки напоминало карту несуществующих земель, и тихо, почти беззвучно, выбивал пальцами рифф из любимой песни Металлики по собственному бедру. После отъезда отца, не в силах больше выносить давящие стены номера, Дин спустился в кафе на первом этаже. Запах жареного лука и дешевого кофе висел в воздухе густой пеленой. Он надеялся на удачное знакомство, на искру, которая могла бы на несколько часов выжечь из головы образы крови и монстров. Но городок в глуши, где проживало не больше шести тысяч человек, казался вымершим для молодых и красивых. Здесь не оказалось ни одной симпатичной официантки, ни одного заинтересованного взгляда. Должно быть, вся жизнеспособная молодежь бежала отсюда сломя голову, как только достигала совершеннолетия. Попытав удачу и столкнувшись лишь с равнодушными взглядами местных завсегдатаев, Дин не пришел ни к чему серьезному. Разочарование осело горьким привкусом во рту. Он вернулся обратно в номер, больше похожий на коробку и, захлопнув дверь, стал отсчитывать минуты до возвращения отца, считая каждый скрип половицы в коридоре, который не завершался щелчком замка, как личное оскорбление. Недоверие Джона било по самооценке Дина ощутимее, чем любой удар демона. Оно оставляло синяки на душе. «Неужели я настолько плохой охотник?» — крутилась навязчивая мысль. «Неужели я так бесполезен?». Нет, это ложь. Он знал правду. Он уже трижды выходил на охоту в одиночку, когда отец был занят другим делом. Три раза он сталкивался лицом к лицу с тьмой, и три раза эти встречи заканчивались победой: демон был пойман, изгнан обратно в ад, а Дин возвращался живым, хотя и истекающим кровью, но для Джона эти победы ничего не значили. Для него Дин все еще оставался ребенком, которого нужно защищать, даже ценой собственного доверия. А ведь раньше, когда Сэм... впрочем, неважно. Послышалась возня за дверью и, спустя несколько секунд в номер ввалился мокрый Джон. Выглядел он хуже некуда: мокрые волосы и кожаная куртка, с которых крупные капли стипали на пол, синяки под глазами, расфокусированный взгляд после тяжелой дороги. Дин моментально вскочил с кровати, готовый помочь отцу, если это понадобиться, но его остановил вопрос, который отец задал едва переступив порог. — Сэмми звонил? Это было первое, что он произнес после разведки и тяжёлой дороги. Каждый раз, уходя от Дина на дело, Джон возвращался и будничным тоном спрашивал: «Сэмми звонил?», как будто сын мог просто умолчать такое и ничего не сообщить. — Нет, отец. Дин опустился обратно на кровать, понимая, что его помощь не требуется, потому что в очередной раз услышав, что Сэм не звонил, старший Винчестер ответит уже излюбленное «и правильно», пытаясь убедить и себя и Дина в том, что они, в общем-то, не скучают и не ждут любой весточки от младшего сына. — И правильно, — как по учебнику ответил Джон, а после упал на кровать, не снимая промокшей одежды, чтоб провалиться в долгожданный сон.

***

С утра, как только показалось солнце, они, наспех позавтракав и не проронив ни одного лишнего слова, выехали на дело. Вчера на разведке выяснилось, что нечисть, орудуюшая в городе — обычный призрак учительницы, погибшей от рук своего мужа. Самая стандартная ситуация, хоть это и звучит пугающе. Старый викторианский особняк на окраине города встречал их скрипом рассохшихся половиц и запахом плесени. Дин пнул входную дверь, и та с грохотом распахнулась, впуская внутрь пыльные лучи утреннего солнца и охотников. — Чёрт, тут появились руны — буркнул Джон, переступая через порог вслед за сыном и проверяя предохранитель на ружье. Его голос эхом отразился от голых стен. — Сэм бы сразу заметил, что что-то не так. Он бы прочел эти руны над дверью, которые ты, как обычно, проигнорировал. Дин закатил глаза, выхватывая из кобуры свой пистолет, заряженный солью и железными пулями. — О, прекрасно, отец. Давай начнем с того, что этот «гений» сейчас сидит в аудитории и слушает лекции по социологии, вместо того чтобы спасать жизни. И знаешь что? Ему это нравится. Ему нравится быть нормальным. А нам приходится жертвовать собой. — Он лезет туда не просто так, а потому что у него есть мозги, в отличие от некоторых, кто действует по принципу «сначала стреляй, а думай потом», ему с такими мозгами быстро наскучит колледж, где всё решает стадное мышление и он вернётся обратно, — огрызнулся Джон, двигаясь к лестнице и не желая признавать то, насколько сильно он на самом деле зол на Сэма. Они поднялись на второй этаж. Воздух стал холоднее, изо рта вырывался пар, несмотря на то, что на улице была середина сентября. В конце коридора, в комнате, которая когда-то, вероятно, была классом или библиотекой, стояла фигура. Полупрозрачная женщина в старомодном черном платье, с искаженным от боли лицом. Она не двигалась, но давление в воздухе стало невыносимым. — Вот она, — шепнул Дин, напрягая мышцы. — Учительница английской литературы миссис Хейл. Муж зарезал её здесь же, на этом самом месте. Классика. — Не отвлекайся, — резко бросил Джон. — Посмотри под ноги. Дин опустил взгляд. Половицы вокруг фигуры были темнее остальных, пропитанные старой, въевшейся кровью. — Она стоит на крови. Это усиливает её? — Это якорь, идиот! — рявкнул Джон. — Если мы выстрелим просто так, она рассеется и появится снова. Нужно уничтожить связь. Вдруг призрак вскрикнул и раздался звук, похожий на скрежет металла. Книги на полках задрожали, а затем полетели в охотников, как снаряды. Дин увернулся, перекатываясь за стоявший по близости рояль. Джон прыгнул в сторону, прикрывая голову руками из-за шума. — Отлично! — крикнул Дин, перезаряжая пистолет. — Теперь она злая! — Заткнись и стреляй в пол! — командирским тоном гаркнул Джон, хотя в его голосе проскользнула тень неуверенности. Дин выскочил из-за рояля и дал очередь по темным половицам. Соляные пули взметнули облако пыли и щепки. Призрак завыл, его форма начала мерцать, становясь нестабильной, но не исчезала. Она собрала энергию, и мебель вокруг начала дрожать, готовая взлететь в воздух, подобно книгам. — Не работает! — заорал Дин. — Что мы упускаем?! Джон лихорадочно осматривал комнату. Его взгляд метнулся к камину, над которым висел портрет. На шее у женщины на портрете блестело ожерелье. — Ожерелье! — догадался Джон. — Личная вещь! — Так найди его! — Дин изо всех сил уворачивался от летящих стульев. Джон подбежал к камину, который покрывал толстый слой пыли. Под портретом, в маленькой деревянной шкатулке, лежало старое серебряное колье. — Дин! Сюда! Дин понял маневр. Он еще раз выстрелил в призрака, заставляя её отшатнуться и перестать приближаться к отцу, теряя концентрацию. В этот же момент Джон, не теряя ни секунды, швырнул колье в камин, за ним несколько лежащих на полу книг и, выхватив коробок спичек, поджег эту кучу антиквариата. — Горите, чёрт возьми! — прорычал Джон. Пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая серебро. Призрак издал последний, пронзительный вопль, полный не столько злобы, сколько облегчения, а уже через секунду образ молодой женщины рассыпался на тысячи светящихся частиц и растворился в воздухе, а затем холод отступил. Дин тяжело дышал, опираясь на стол. Поняв, что опасность миновала, он вытер пот со лба рукавом куртки. — Ну вот, — сказал он, и в его голосе не было победы и удовлетворения, скорее усталость. — Еще один призрак убит. Джон медленно подошел к сыну. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он задумчиво посмотрел на огонь в камине, затем на уставшего Дина. — Он бы нашел это быстрее, — тихо произнес Джон. — Да, — согласился Дин, убирая пистолет в кобуру. — Он бы нашел. И он бы не дал нам поссориться по дороге сюда. — Потому что поссорился бы со мной сам, — серьёзно дополнил Джон. Они вышли из дома молча, когда солнце уже высоко стояло в небе, Импала ждала их, блестя черным лаком. Они сели в салон, но никто не завел двигатель. Оба Винчестера смотрели вперед, в пустоту, чувствуя острую, почти физическую боль от отсутствия третьего человека на том месте, которое принадлежало Сэму.

***

Джон сидел на пассажирском сиденье, расставив ноги, чтобы освободить место для винтовки. В руках он держал старую, потрепанную карту штата Небраска, но его взгляд был расфокусирован, буквы названий городов сливались в серые пятна и плыли перед глазами, формируя до боли знакомое имя. Он скучал. Это чувство было тяжелым, как мокрое одеяло, оно давило на грудь, мешая дышать. Сэм должен был быть здесь. Сэм должен был сидеть рядом с Дином, спорить о том, какой маршрут быстрее, или читать вслух какую-нибудь энциклопедию, чтобы Дин мог закатить глаза и буркнуть что-то про «ботаников». Сэм должен был спорить с ним, с Джоном, перед каждой особенно опасной охотой из-за страха потерять близких людей. Но Сэма не было и эта пустота в машине уже месяц давила на них. Дин открыл один глаз и посмотрел в зеркало. — Ты нашел дорогу, отец? — голос сына был хриплым и немного сонным. Джон одним резким движением сложил карту, пряча дрожь в пальцах. — Дорога одна, Дин. Мы едем прямо. — Ты смотрел в одну точку последние десять минут, — заметил Дин, не открывая второй глаз. — Я уже был уверен, что мы меняем маршрут. Джон усмехнулся. — Я просто задумался. — Опасное занятие, — фыркнул Дин, наконец открыв оба глаза и поворачивая ключ зажигания. Двигатель зарычал, оживая. — Не мешает подумать о том, где мы найдем мотель с нормальным душем и чистыми номерами, а не о... другом. «Другом» повисло в воздухе, тяжелое и недосказанное. Дин знал. Он ведь не слепой. Но они негласно договорились молчать и не поднимать эту тему без большой нужды. Джон кивнул, глядя в окно, по которому стекали капли дождя, создавая осеннюю атмосферу. — Найдем, — сказал он твердо. Главное — не стоять на месте, чтоб не было времени жалеть о произошедшем и Винчестеры знали об этом как никто другой.