Там где умирает ненависть. Забавы Адской молодежи.

Pov. Валик. Прошло несколько недель с тех пор, как мы отбили атаку Кавалерии. Наш офис, с его зеркальными фасадами и пульсирующим розовым неоном, стал для нас чем-то вроде крепости -- единственным местом в Мегаполисе Скорби, где мы чувствовали себя в безопасности. Казалось, жизнь начала обретать ритм, к которому мы так долго стремились, но не все было так просто, и Юлий, с его пугающей интуицией, уловил перемену первым. Мы сидели в холле, обсуждая очередную дизайнерскую правку, когда Юлий вдруг замер, прижал уши и, почти не разжимая губ, бросил: -- Вы видели? Посмотрите на Макса сейчас, когда он думает, что за ним никто не наблюдает. Я перевел взгляд на нашего фаворита. Тот стоял у панорамного окна, изучая чертежи. На долю секунды его привычная маска спокойствия соскользнула. Он выглядел так, будто только что вынырнул из ледяной воды: плечи опущены, руки сжаты в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. -- Он не просто устал, -- прошептал Юлий, -- от него исходит такой холод, словно он прямо сейчас прощается с жизнью. Мы с Данте переглянулись и, не сговариваясь, пошли в кабинет Кая. Если он вдруг обидел нашего друга... Хозяин сидел за столом, даже не подняв глаз от бумаг. -- Если вы пришли поговорить о Максе, присядьте, -- произнес он, впервые без тени иронии. -- Он выглядит как человек, ожидающий расправы, -- Данте сразу перешел к делу. -- Что с ним происходит? Он никогда не вел себя так. Кай отложил перо и долго смотрел на нас. -- Хорошо, -- сказал он, -- наверное, вы имеете право знать. Макс несет в себе грех, который не может искупить. У него был младший брат, Кир. Они жили с отцом-садистом, который ломал их обоих ради собственного удовольствия. В какой-то момент Макс не выдержал и сбежал, надеясь, что сможет устроиться, заработать и когда-нибудь вернуться за братом, но он совершил роковую ошибку. Через неделю отец нашел его и сказал прямо: он убил Кира, потому что Макс неправильно себя вёл, а потом в комнату вошли еще трое... Макс умер с мыслью, что стал причиной смерти единственного человека, которого любил. В кабинете повисла тяжелая тишина. -- И теперь он узнал правду, -- голос Кая стал глуше. -- Кир здесь, его душа попала в подчинение к Велиалу, самому жестокому Демону нашего измерения. Обычно, те, кто попадает в его дворец, быстро уходят за второй круг, но брат Макса не просто выжил -- он стал фаворитом Хозяина, превратившись в нечто, кто презирает всё живое. Кир теперь орудие тьмы, и он знает, где найти того, кто когда-то бросил его один на один с монстром. Я почувствовал, как внутри все сжалось. -- Макс строит этот офис не чтобы защититься от Кавалерии, -- выдохнул я. -- Он строит крепость, ждет, что Кир придет сюда, чтобы свести счеты. -- Нет, -- покачал головой Кай, -- Макс не хочет защищаться, он просто ждет визита Кира и считает, что это справедливо. Данте резко развернулся к выходу. Его лицо было бледным, но в глазах горела решимость. -- Я не пойду говорить слова сочувствия или убеждать Макса в том, что он ни в чем не виноват, -- тихо сказал он, -- ему не нужны слова, ему нужно увидеть, что мы не дадим ему утонуть. Если Кир стал проблемой, мы решим её. Мы -- семья Макса и, если ради его спасения нужно идти против самого Велиала, мы это сделаем. Я пошел следом, понимая: сегодня наш офис окончательно перестал быть просто местом работы, мы стали теми, кто готов бросить вызов самому Аду, чтобы вернуть долг, который Макс платит уже слишком долго. Мы вышли из кабинета Кая, и каждый шаг по обсидиановому полу казался тяжелее предыдущего. В холле пахло сваркой от недавней установки неоновых панелей. Наш Адский Гламур теперь казался мне не столько защитой, сколько декорацией к трагедии, о которой мы даже не подозревали. Макс по-прежнему стоял у окна, его спина, обычно прямая, как струна, теперь сгорбилась, видно было, что ее хозяин смертельно устал, и он даже не обернулся, когда мы подошли. -- Мы всё знаем, -- негромко сказал Данте, останавливаясь в паре шагов от него. Макс наконец повернулся, его лицо было спокойным, почти безжизненным. Он посмотрел на нас, и в этом взгляде не было страха, только странная, холодная обреченность. -- Вы зря полезли к Каю, -- голос Макса был ровным, без привычных ироничных ноток. -- В Аду есть вещи, которые лучше не знать. Я думал, у меня получится искупить вину работой, но нет... Оказалось, что чем выше строишь стены, тем отчетливее слышишь шаги тех, кого оставил за порогом. -- Послушай, ты был ребенком, -- рявкнул Данте, делая шаг вперед, сокращая дистанцию.-- Не смей вешать на себя ярлык убийцы, ты сам был жертвой. Макс коротко, почти сухо усмехнулся: -- Жертва это очень удобная позиция, чтобы оправдать свою трусость. Кир тоже был ребёнком , более того, он был моим младшим братом, которому я обещал вернуться. Он был весёлым, красивым и талантливым, мечтал создать группу и стать знаменитым, а вместо этого оказался у Велиала. Вы хоть представляете, что значит быть фаворитом этого ублюдка? Это не значит быть на побегушках. Это значит, что из тебя выжигают всё, что делает тебя человеком, пока не останется только ненависть, и теперь эта ненависть направлена на меня. Юлий, который до этого молчал, вдруг тихо заржал это был странный, надтреснутый звук. -- И что? -- конь подошел вплотную к Максу и ткнулся мордой ему в плечо. -- Ты думаешь, если он придет, мы будем стоять в стороне и смотреть, как вы убиваете друг друга? Да ты нас за кого держишь? Макс посмотрел на Юлия, потом на нас. В его глазах на мгновение мелькнули слёзы, которые он тут же смахнул резким движением. -- Если он придет, он не будет говорить, он будет убивать, и я не хочу, чтобы вы оказались в этой мясорубке. Вы всё, что у меня осталось. Его голос дрогнул, едва заметно, но этого хватило, чтобы я понял: он уже смирился, он уже похоронил себя, а может и нас всех. Я положил руку ему на плечо тяжелую, твердую ладонь. -- Значит, мы будем готовы. Ты перестал быть тем напуганным пацаном, Макс, ты — наш босс, наш архитектор, фаворит самого Кая Монро. Ты больше не ребёнок, тв ошибка сделала тебя взрослым! Если Кир придет, он встретит не того сломленного ребенка, который живет в его памяти, а человека, у которого есть те, кто встанет за него стеной. Данте подошел с другой стороны и сжал его плечо. -- Мы не будем ждать, пока он нанесет первый удар, мы идем к Велиалу. Если надо разнести его владения по кирпичику, чтобы увидеть Кира, мы это сделаем. Макс долго смотрел на нас, пытаясь найти хоть каплю лжи или фальшивого пафоса. Не найдя их, он медленно выдохнул кажется, впервые за много лет. -- Это самоубийство, -- тихо сказал он. -- В Аду это называется «просто вторник», -- ухмыльнулся Данте, и в этой его улыбке снова появилась та самая опасная искра, от которой когда-то побежали кавалеристы. -- Тогда, -- Макс вдруг выпрямился, и в его взгляде мелькнуло что то очень опасное, -- нам нужно больше, чем просто неоновые вывески. Если мы собираемся бросить вызов Велиалу, давайте сделаем так, чтобы он запомнил наш визит навсегда. Он подошел к столу, нажал кнопку, и на голографической панели ожила карта секторов. На этот раз он не прятался, он планировал наступление. И я понял: мы только что перестали быть теми, кто строит стены. Мы стали теми, кто их ломает. Макс замер над голограммой, его пальцы привычно скользили по светящимся линиям, прорисовывая новые маршруты. Вся его боль, казалось, ушла в работу осталась только холодная, выверенная ярость человека, которому больше нечего терять. -- У Велиала пунктик на чистоту крови, поэтому он почти не с кем не общается, -- Макс говорил быстро, отрывисто, в его голосе прорезалась та самая архитекторская четкость. -- Его владения -- это бесконечные лабиринты, выстроенные так, чтобы ломать волю тех, кто не соответствует его параметрам. Но у любого лабиринта есть технические перекрытия, вентиляция и узлы питания. Если мы ударим не в лоб, а выбьем опоры, весь его хваленый порядок рухнет. -- Вентиляция? -- хмыкнул Юлий, перебирая копытами по обсидиану. -- Ты предлагаешь победить демона высшего порядка с помощью сантехнического ключа? -- Я предлагаю дестабилизировать среду, в которой он чувствует себя хозяином, --парировал Макс, не глядя на коня. -- Данте, тебе нужны люди, которые умеют двигаться в тени и не задают вопросов. -- У меня есть выходы на ребят из третьего круга, они ненавидят Велиала больше, чем собственное проклятие. -- Данте кивнул, его рука уже тянулась к коммуникатору. -- Сделаем. Только учти, Макс, если мы туда заявимся, тихо уйти не получится, нам нужно будет греметь так, чтобы в Адской Канцелярии задницы затряслись. Я смотрел на них Данте, который привык решать дела оружием и Макса, превращающего личную драму в план методичного разрушения. Это был уже не просто рабочий день, это была война. -- Валик, -- Макс резко обернулся ко мне, -- ты когда-то говорил про систему зеркал и розовые диоды. Мы это масштабируем. Мне нужно, чтобы в момент, когда мы переступим порог владений Велиала, его собственная крепость начала фонить так, чтобы его охранники ослепли и оглохли. Ты сможешь перенастроить наши излучатели на их частоту? -- Я сделаю это так, что они сами будут просить нас выключить свет, -- ответил я, чувствуя, как в крови закипает адреналин. -- Тогда за работу, -- Макс сжал кулаки. -- У нас есть двое суток, пока Велиал занят подготовкой к сбору десятины. Если мы ударим сейчас, пока он уверен в своей неуязвимости, у нас есть шанс не просто поговорить с Киром и попытаться разбудить в нем человечность, а сжечь этот гадюшник дотла. Он снова посмотрел на голограмму, но теперь в его глазах не было пустоты, там горел расчет. Он больше не бежал, он шел на таран. -- И еще кое-что, -- Макс чуть помолчал, его голос стал тише. -- Если вы увидите Кира… если дело дойдет до боя… не сдерживайтесь ради меня. Тот, кто сейчас служит Велиалу -- это не мой брат, это оболочка, которую нужно разбить, чтобы добраться до того, что осталось внутри. Данте положил руку ему на плечо, и на секунду в холле воцарилась тишина. -- Мы не собираемся никого разбивать, -- спокойно сказал он, -- мы собираемся вернуть того, кого у тебя забрали. А если Кир захочет драться что ж, он выбрал плохую компанию. Мы научим его, что значит настоящая семья. Макс кивнул, и я увидел, как с его плеч будто спал невидимый груз, который он нес столетиями. Он больше не был один, и, судя по тому, как угрожающе замигал неоновый фасад нашего офиса, сам Ад еще не знал, что его ждет в ближайшие сорок восемь часов. Через час мы тихо вошли в технический тоннель под дворцом Велиала, в котором от сырости и пыли, было нечем дышать. Сырость здесь была такой тяжелой, что её можно было черпать горстями. Стены покрывал липкий, фосфоресцирующий налет: отходы чьих-то страданий, которые дренажная система дворца сбрасывала в нижние ярусы. Мы двигались в полумраке, прислушиваясь к каждому звуку. Макс шел первым, сверяясь с планшетом, на котором пульсировала наша самодельная карта энергетических узлов. -- Велиал на сборе десятины, -- тихо сказал Макс, не оборачиваясь, -- у нас есть фора. Его дворец сейчас на автопилоте, защита держится на остаточном фоне и его верных псах. Если мы вырубим узлы, охрана просто не поймет, что произошло, пока мы не доберёмся до самого сердца здания. Данте шел замыкающим, держа наготове свои клинки, его обычная развязность испарилась, он был собран, как сжатая пружина. Юлий, несмотря на свои габариты, двигался бесшумно, только его ноздри раздувались, чуя приближение «грязи» так он называл магический мусор Велиала. Внезапно тоннель впереди задрожал, с потолка посыпалась труха, а стены пошли трещинами. Из темноты, как из чернильного пятна, начали отделяться стражники. Они были похожи на эскизы демонов недоделанные, серые, с пустыми провалами вместо лиц. -- Проснулись, -- рыкнул Данте. -- Юлий, работай! Конь рванул вперед, сшибая первого врага с такой силой, что того размазало по стене, как мокрую бумагу. Данте закрутился в смертоносном танце, его клинки оставляли в воздухе светящиеся дуги. -- Валик, давай! -- крикнул Макс, вскрывая панель с проводами. -- Сейчас или никогда! Я подключил свой терминал к общему контуру, в ту же секунду по тоннелю пробежала мощная вибрация. Наши неоновые панели, которые мы предусмотрительно закрепили на своих доспехах, вспыхнули нестерпимым, слепящим розовым цветом. Это было похоже на то, как если бы мы взорвали внутри Ада маленькое солнце. Стражники, привыкшие к гнетущему мраку, в одночасье ослепли, они начали биться друг о друга, крушить стены, сходить с ума от собственного отражения в зеркальной обшивке, которую мы специально подготовили. -- Заходим! -- скомандовал Макс, срывая защитную решетку. Мы прыгнули в пролом, за ним оказалась не вентиляция, а технический мост, зависший над бездной, а на другом конце, в полукилометре от нас, возвышался тронный зал. Он был пуст, если не считать одинокой фигуры в центре. Кир стоял у трона, даже без своего хозяина он излучал такую густую, давящую ауру, что у меня перехватило дыхание. Он не ждал нас он просто стоял, неподвижный, как статуя, с опущенной головой. -- Кир? -- голос Макса эхом разнесся под сводами зала. Юноша медленно поднял голову, в черных провалах его глаз не было ни ненависти, ни удивления, только холодная, абсолютная пустота. Он не бросился в атаку, он просто вытянул руку, и воздух вокруг начал сгущаться в острые, как бритва, лезвия тьмы. -- Он нас видит, -- спокойно сказал Данте, вытирая клинок об рукав, -- но он один, и у него нет своего демона, чтобы прикрывать спину. Макс сделал шаг на мост, не глядя под ноги. В его глазах больше не было боли, только холодный, расчетливый огонь человека, который пришел забрать свое. -- Идем, -- сказал он, и в его голосе прозвучало нечто, от чего даже тьма в зале, казалось, отступила. -- Сегодня мы не просто грабим дворец, мы вырываем из него самое ценное, что здесь осталось. Кир не стал ждать, он вскинул руку, движение было нечеловечески резким, рваным, и тьма в зале взревела. Острые, как гильотины, клинки из сгущенной тени сорвались с его пальцев, разрезая воздух со скрежетом металла по стеклу. -- Врассыпную! -- рявкнул Данте, ныряя под первый удар. Я впечатал ладонь в портативный пульт. Наши неоновые нашивки на доспехах выдали такой всплеск розового излучения, что тени Кира осыпались искрами. Это дало нам доли секунды. Макс рванулся вперед, прямо по центру моста, он был безумен в своей ярости, вместо того чтобы прятаться, он шел напролом. -- Кир, смотри на меня! -- орал Макс, уворачиваясь от очередной волны тьмы, которая выбила кусок каменного пола прямо у него из-под ног. Юлий взвился на дыбы, превращаясь в живой таран. Он врезался в группу теней, тех самых стражников, которые успели добежать из коридоров, и пробил в ней брешь, расшвыривая демонических уродцев как тряпичных кукол. Данте тут же влетел в этот просвет, работая клинками как мясорубкой. Кровь и черная слизь брызнули на обсидиановые стены. Кир зарычал, и звук этот был похож на скрежет ломающегося металла. Он переключился на Данте, вскинув обе руки. Тьма вокруг него закрутилась в воронку. -- Валик, дави его светом! Не дай ему сфокусироваться! -- орал Данте, с трудом сдерживая напор тьмы, которая буквально пыталась вдавить его в пол. Я выкрутил мощность на предельные показатели. Зал превратился в адскую дискотеку: стробоскоп бил так часто, что реальность начала двоиться. Кир заметался, без Велиала его связь с каналом тьмы была нестабильной, и наше розовое марево било по нему как град раскаленных игл. Макс воспользовался моментом, он прыгнул, последние десять метров он преодолел одним мощным рывком, перемахнув через обломки перил. Кир вскинул руку, чтобы пронзить Макса, но Макс не уклонился. Он поймал руку брата, заблокировав её своим предплечьем, и с диким криком впечатал его в трон Велиала. -- Я сказал ХВАТИТ! -- рявкнул Макс, срывая с шеи Кира тускло светящийся амулет, который соединял его душу с душой Веоиала. В этот момент зал содрогнулся, амулет в руке Макса вспыхнул ослепительно-белым, и все неоновые панели, установленные нами, взорвались в унисон. Ударная волна сбила нас с ног. Кир обмяк, его глаза на секунду закатились, а тьма, окутывающая зал, начала стремительно таять, но тишины не последовало. Из недр дворца донесся низкий, утробный рык, от которого затряслись даже стены. -- Сбор десятины закончился раньше, -- процедил Данте, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с лица. -- Велиал вернулся и, судя по всему, он в ярости. Макс крепко держал Кира, который уже начал приходить в себя, глядя на брата полными ужаса глазами. -- Валик, план С! -- заорал Макс, глядя на разрушающийся тронный зал. -- Подрывай опоры, мы уходим через бездну! Я выхватил детонатор, времени на разговоры не было, Ад только что стал по-настоящему горячим. Я ударил по кнопке детонатора, даже не дожидаясь полной загрузки. Под нашими ногами рвануло так, будто сам фундамент Ада решил вывернуться наизнанку. Взрывчатка, заложенная нами в несущие колонны при входе, сработала идеально. Пол тронного зала пошел веером трещин, и огромные блоки обсидиана с грохотом полетели в бездну. -- Прыгаем! --⁸ взревел Данте, хватая ближайший кусок металлической обшивки, чтобы использовать его как импровизированный щит. Велиал показался в дверях зала в своем истинном обличии -- огромная, бесформенная туша, оскорбляющая пространство своим присутствием. От него волнами исходил такой жар, что воздух вокруг плавился. Он увидел нас, увидел Кира в руках Макса, и его рев разорвал перепонки. -- Валик, прикрой отступление! -- скомандовал Макс, взваливая полуобмякшего брата на плечо. Я сорвал с пояса последний световой маяк, мой самый мощный девайс, начиненный самыми яркими диодами, и метнул его прямо в морду приближающемуся демону. Вспышка была такой силы, что даже я на секунду ослеп. Велиал захлебнулся собственным криком, вслепую размахивая когтями, которые разрывали колонны, как картон. -- Бежим! -- Юлий подставил спину, и мы, не теряя ни секунды, рванули к краю платформы, где зиял провал в технические шахты. Мы прыгнули в пустоту, когда за спиной обрушился купол зала. Падение было сущим адом: свист воздуха, обломки, летящие рядом, и тьма, которая пыталась схватить нас за ноги. Мы летели сквозь вентиляционные трубы, скрежеща броней о металл, пока не влетели в аварийный желоб. Приземление было жестким. Куча мусора и магических отходов смягчила удар, но у меня в глазах все еще плясали розовые пятна. -- Все живы? -- выдохнул Данте, сплевывая кровавую слюну и поднимаясь на ноги. Макс сидел, привалившись к стене, и прижимал к себе Кира. Тот тяжело дышал, его глаза постепенно теряли черный цвет, возвращаясь к обычному оттенку. --Он дышит...-- голос Макса дрожал, впервые за все время срываясь на чистую, неподдельную радость. -- Он здесь. Сверху доносился яростный вой Велиала. Он разносил свой собственный дворец, пытаясь достать нас. Потолок тоннеля начал проседать, сыпались искры и куски камня. -- Он нас не отпустит просто так, -- Юлий нервно переступал с ноги на ногу, его копыта высекали искры. -- Нам нужно выбираться из этого сектора, пока он не перекрыл выходы! -- Валик, прокладывай путь наружу! -- Макс наконец-то поднялся, его взгляд был сосредоточенным и яростным. -- Теперь, когда Кир с нами, мы не будем прятаться. Если он хочет битвы мы устроим её на наших условиях. Я на ходу взломал систему безопасности сектора, перенаправляя энергию так, чтобы лифтовые шахты стали нашими эвакуационными путями. -- Маршрут открыт! -- крикнул я. -- Прямо по коридору и в сектор «Зеркальный предел»! Там нас ждет транспорт. Мы рванули вперед, оставляя позади рушащийся адский чертог. Мы украли самое ценное, что было у Велиала, и теперь вся его армия будет идти по пятам, но сейчас, глядя на Макса, который крепко держал брата за руку, я понял: мы только что выиграли самую важную битву в своей жизни. -- Вперед! -- крикнул Данте, выбивая ногой последнюю преграду на пути к свободе. -- Ад еще не знает, с кем связался! Мы выбрались через технический пролом на окраину Мегаполиса Скорби. Здесь, вдали от блеска дворцов, вечная ночь казалась мягче, а розовый неон нашего офиса, маячивший на горизонте, больше не напоминал декорацию к трагедии -- он был похож на путеводную звезду. Воздух был холодным, но уже не ядовитым. Мы остановились в тени ржавого каркаса какого-то строения, тяжело дыша. Вокруг было тихо, только далекий гул Ада, занятого перевариванием того, что мы оставили после себя, напоминал о недавнем кошмаре. Макс опустился на колени прямо в серую пыль, не выпуская руки брата. Кир сидел напротив, всё ещё дрожа. Он был похож на птицу с подбитым крылом, которая впервые после долгого плена ощутила дуновение ветра. Его взгляд, еще недавно пустой и мертвый, теперь судорожно цеплялся за лицо Макса. -- Ты... настоящий? -- голос Кира прозвучал тихо, почти неслышно, с ломкостью старого стекла. Макс не ответил словами, он просто притянул брата к себе и уткнулся лбом в его плечо. В этом простом жесте было столько облегчения, столько накопившейся за десятилетия боли и невысказанного раскаяния, что даже Юлий притих, перестав нервно бить копытами. -- Я здесь, Кир, -- выдохнул Макс, и в его голосе впервые за все эти недели не было ни капли стали. Только бесконечная, тихая нежность. -- Я обещал, и я вернулся. Данте, обычно не выпускавший клинки из рук, спрятал их в ножны. Он подошел ближе, положил руку на плечо Макса и посмотрел на Кира не как на трофей или проблему, а как на того, кого мы все теперь обязаны защищать. -- Ты дома, парень, -- коротко сказал он, -- добро пожаловать в семью. Я стоял чуть поодаль, глядя, как нежный розовый свет нашего офиса отражается в разбитых стеклах вокруг. Мы прошли через Ад, переломали кости самому Велиалу, но сейчас это не имело значения. Макс поднял голову, на его лице, изможденном и грязном, впервые за долгие годы появилась слабая, искренняя улыбка. Он посмотрел на нас, на свою стаю, на своих друзей, которые пошли за ним в пекло, не задавая лишних вопросов. Мы медленно двинулись в сторону офиса. Ритм ночного города начал казаться почти умиротворяющим. Мы больше не строили стены, чтобы спрятаться от прошлого. Мы шли вперед, зная, что, какой бы тьмой ни грозил нам Ад, у нас есть наш свет тихий, теплый и теперь, наконец, по-настоящему живой. На пороге нашей крепости Макс обернулся, еще раз взглянул на спящий Мегаполис и плотно прикрыл за нами дверь, отрезая шум грешного мира. Впереди нас ждал долгий путь исцеления, но сегодня, впервые за целую вечность, мы могли просто дышать.