point of no return

Сцена 1.1: Точка входа Локация: Роскошный банкетный зал на 70-м этаже Башни Vought. Повсюду блеск бриллиантов, шампанское рекой, элита Нью-Йорка. Настроение: У Энни — сенсорная перегрузка. Фальшивые улыбки режут глаз. Она чувствует себя волком в овечьей шкуре. Энни (внутренний монолог, мы слышим её мысли): "Улыбайся. Скажи им, что фонд помощи сиротам — это прекрасно. Пожми руку сенатору. Не думай о том, что твои ладони всё ещё пахнут озоном и жжёной плотью. Не думай о том, что ты... " Хоумлендер (появляется из ниоткуда, перебивая её мысли): "Прекрасное платье, Старлайт. Новое? Не припомню его на прошлом сборище. Тебе идёт чёрный. Он... бунтарский. Траурный. Что, скорбим по чьей-то невинности?" Энни (резко оборачивается. В её глазах — сталь, но в глубине — искра паники): "Это просто платье. Чего ты хочешь?" Хоумлендер (берёт два бокала с подноса, один протягивает ей. Она не берёт. Он пожимает плечами и делает глоток из обоих по очереди): "Чего я хочу? Ммм... Сегодня — ничего. Просто поболтать. Знаешь, за последние три месяца ты стала гораздо интереснее. Раньше ты была как открытая книга: "Спасите мир!", "Любовь побеждает всё!" — такая скучная, правильная девочка из Айовы. А теперь..." Он делает паузу, пристально глядя ей в глаза. Его взгляд сканирует её, как рентген. Энни чувствует, как мурашки бегут по спине, но не отступает. Энни: "А теперь — что? Я ушла из твоей команды. У меня нет времени на эти игры". Хоумлендер (наклоняется чуть ближе, его голос понижается до интимного шёпота, хотя вокруг толпа): "А теперь ты научилась врать. И не просто про "я в порядке" или "я рада тебя видеть". Ты научилась врать себе. Это высший пилотаж. Я вижу это по тому, как ты сжимаешь кулаки каждые пятнадцать секунд. По расширенным зрачкам. По микро-дрожи в левом веке. Ты видишь кошмары, Старлайт. Сочные, мясные кошмары. И я хочу знать, что тебе снится". Энни чувствует, как пол уходит из-под ног. Она не знает, блефует ли он, или действительно может видеть её сны. С него станется и то, и другое. Энни (сквозь зубы): "Следи за собой, Джон. Это публичное место". Хоумлендер (его улыбка становится шире, но глаза остаются холодными и изучающими): "О, точно. Публичное. Ты ведь теперь у нас символ нравственности. Интересно, что сказали бы все эти люди, если бы узнали, что их символ нравственности оставил гореть тело в промзоне на 45-й улице, как мешок с мусором?" У Энни подкашиваются ноги. Бокал в её руке лопается от импульса силы. Шампанское смешивается с кровью из порезов. Люди вокруг оборачиваются на звон стекла. Хоумлендер (мгновенно включая режим "Капитан Америка", громко и заботливо): "О Боже, Энни! Ты поранилась! Кто-нибудь, салфетку! Ничего страшного, дамы и господа, небольшая неловкость. Не позволяйте искрам героизма испортить вам вечер". Он обнимает её за плечи — крепко, по-хозяйски, — и уводит к столику, делая вид, что помогает. Его пальцы впиваются в её плечо не больно, но ощутимо, как тиски. Это жест контроля. Хоумлендер (тихо, пока вытирает её руку салфеткой, его лицо в сантиметрах от её): "Дыши, Старлайт. Вот так. Я же не сдам тебя. Напротив... (он облизывает губы). Мне понравился тот твой взгляд перед тем, как ты выжгла ему сердце. На секунду ты стала настоящей. И я понял, что хочу увидеть это снова. Мы ещё вернёмся к этому разговору". Он отпускает её руку и уходит в толпу, оставляя Энни одну, с дрожащими руками и острым желанием провалиться сквозь землю. Сцена 1.2: Нарушение границ Локация: Квартира Энни. Ночь. Через два дня после вечера. Настроение: Паранойя, бессонница, ощущение незащищённости даже дома. Энни лежит в постели. Хьюи спит рядом, обнимая подушку. Она не может спать. Каждый шорох кажется ей приближением разоблачения. Вдруг она слышит звук. Не в квартире. В голове. Очень тихий, едва уловимый свист. Хоумлендер использует свой сверх-слух и способность фокусировать голос, чтобы создать эффект "шёпота на ухо". Это нарушает всё: её дом, её безопасность, её личное пространство. Голос Хоумлендера (в её голове, звучит как галлюцинация): "Привет, Энни. Не вставай, не буди своего щенка. Просто слушай. Знаешь, сколько я могу удержать фокус звука на таком расстоянии? Около двадцати минут. Потом начинает болеть горло. Но для тебя — стоит того". Энни распахивает глаза. Она смотрит на Хьюи, но тот спит. Она садится на кровати, прижимая ладони к вискам. Энни (шёпотом, одними губами): "Прекрати... Это вторжение..." Голос Хоумлендера: "Вторжение? Я назвал бы это терапией. Ты вторую ночь не спишь. Я слышу твоё сердцебиение за милю, знаешь? Оно стучит как у кролика. Давай облегчим тебе душу. Тот парень. Ты убила его не в бою. Ты убила его в гневе. Потому что он напомнил тебе обо мне? Обо всех нас? О том, кем ты боишься стать?" Энни закрывает глаза. По её щекам текут слёзы бессильной злости. Она не может ответить, не разбудив Хьюи. Энни (шёпотом): "Он заслужил это... он был чудовищем". Голос Хоумлендера (в нём появляется странная, мягкая интонация, почти убаюкивающая): "Конечно, заслужил. Я не спорю. Но ты не об этом думаешь по ночам. Ты думаешь о том, что тебе понравилось. На одну секунду, на один ослепительный миг, выпустить всю свою силу без правил и ограничений. Почувствовать себя богом, карающим грешника. А потом пришёл стыд. И ты поняла, что мы с тобой — не разные биологические виды. Мы просто по разные стороны баррикад. Но суть... суть одна". Энни резко встаёт с кровати. Хьюи что-то бормочет во сне, но не просыпается. Она подходит к окну и смотрит на город, словно пытаясь найти его взглядом. Энни (уже громче, с вызовом): "Я никогда не стану такой, как ты. Никогда". Голос Хоумлендера (после короткой паузы, с нотками удовлетворения): "Я знаю. В этом-то и вся прелесть. Ты будешь бороться до конца. Это так... заводит. Сладких снов, Старлайт. Увидимся завтра. У нас собрание". Тишина. Давящая, звенящая. Энни сползает по стене на пол и беззвучно рыдает, обхватив колени руками. Она ещё не знает, что самое страшное не в том, что он сказал. А в том, что он был прав. Сцена 1.3: Публичная игра Локация: Конференц-зал Башни Vought. Стекло, хром, круглый стол. Настроение: Фальшивая деловая обстановка, под которой бурлит вулкан. Энни вынуждена присутствовать как "независимый консультант по связям с общественностью". За столом: Хоумлендер (во главе), Поезд-А, Подводный, Блэк Нуар (замена), и кто-то ещё. Обсуждают распределение патрулей и участие в коммерческих съёмках. Подводный (самодовольно): "...и я считаю, что мой новый образ защитника океана должен включать в себя фотосессию с дельфинами. Это показывает мою мягкую сторону". Поезд-А (закатывая глаза): "Чувак, ты в прошлом месяце угрожал сожрать суши-повара. Какие дельфины?" Хоумлендер сидит, откинувшись в кресле, с абсолютно пустым выражением лица, показывающим, насколько ему скучна эта дискуссия. Вдруг он перебивает всех. Хоумлендер: "Заткнитесь. Все. У нас на повестке вопрос поважнее. Наш... гость." Он поворачивается всем корпусом к Энни, которая сидит с ноутбуком, стараясь занимать как можно меньше места. Хоумлендер: "Мисс Дженьюэри, я тут краем глаза глянул статистику упоминаемости. Твои рейтинги доверия упали на 12% за последний месяц. Знаешь почему?" Энни (собрав всю волю в кулак, профессиональным тоном): "Потому что я перестала появляться в ваших пропагандистских роликах, Джон. И потому что я открыто критикую политику Vought". Хоумлендер (ультра-серьёзно, сцепив пальцы): "Нет. Потому что ты перестала улыбаться. Даже на благотворительности. Люди не верят герою, который не может убедить их, что он счастлив. Им нужно видеть, что ты на их стороне, что ты... чиста". Это слово "чиста" он произносит с особым, саркастичным нажимом, глядя ей прямо в душу. Остальные ничего не понимают, но Энни чувствует это как пощёчину. Энни (вставая, закрывая ноутбук): "Я не часть вашей команды, чтобы ты указывал мне, как часто мне улыбаться. Если это всё, я ухожу". Хоумлендер (внезапно рявкает, так, что стекла слегка вибрируют): "СЯДЬ. " Она замирает. Это не просьба. Это приказ, подкреплённый физической вибрацией воздуха и абсолютной властью. Все в комнате вжимаются в кресла. Энни медленно, сгорая от унижения, садится. Хоумлендер (мгновенно возвращаясь к спокойному, почти мурлыкающему тону): "Вот так. Я не хочу ссориться. Я хочу помочь. Поэтому я решил: мы запускаем совместную инициативу. "Мосты Надежды". Мы с тобой, Старлайт, будем вместе посещать приюты и больницы. Ты — как голос оппозиции, я — как голос силы. Это покажет единство. Твой рейтинг поползёт вверх, мой имидж смягчится. Вин-вин. Поезд-А, подготовь расписание. Подводный... просто не появляйся там. Всё, собрание окончено". Все расходятся. Энни пытается выйти последней, но Хоумлендер блокирует дверь рукой. Хоумлендер (тихо, только для неё): "Видишь, как легко я мог бы уничтожить тебя? Один звонок в ФБР, твой дружок Хьюи узнаёт о трупе... и всё, ты сломлена. Но я этого не делаю. Я даю тебе шанс. Я даю тебе партнёрство. Подумай об этом, Старлайт. Может быть, я — единственный, кому ты можешь не врать". Он убирает руку. Она выходит в коридор, чувствуя, как горят щёки. Дело не только в страхе. Внутри, в самой тёмной части души, она чувствует крошечную, отвратительную искру... облегчения. Кто-то знает. Кто-то, кто не осудил. Сцена 1.4: Исповедь Локация: Крыша Башни Vought. Закат. Ветер. Настроение: Меланхолия, странная интимность на фоне бескрайнего неба. Прошло две недели "Мостов Надежды". Они посетили три больницы и приют. На публике — идеальная пара профессионалов. Без камер — ледяное молчание или короткие, хлёсткие перепалки. Хоумлендер наслаждается её бессилием, но также и её "настоящестью". Он пригласил её на крышу под предлогом обсудить завтрашнее мероприятие. Она стоит у края, глядя на город. Хоумлендер (стоит в нескольких метрах, без плаща, в одном костюме): "Красиво, правда? Я часто прихожу сюда, когда в голове шумно. Отсюда люди похожи на муравьёв. Их страхи, их молитвы, их грязные секреты... всё сливается в белый шум. Кроме одного голоса". Энни (не оборачиваясь): "Дай угадаю, моего?" Хоумлендер (делает несколько шагов к ней): "Твой — самый громкий. Потому что ты думаешь, что я не слышу. Но я слышу, как ты каждую ночь прокручиваешь в голове тот момент. "Я могла его просто оглушить. Могла вырубить. Но я выжгла". Это называется навязчивость, Энни. Я знаю, о чём говорю. У меня этих моментов сотни. Ты привыкнешь". Энни (поворачивается, ветер треплет её волосы): "Я не хочу привыкать! Не хочу, чтобы это стало нормальным. Ты... ты просто хочешь, чтобы я сломалась и стала такой же пустой, как ты". Хоумлендер (внезапно серьёзно, без тени улыбки): "Пустой?.. Ты думаешь, я пустой? (он подходит ещё ближе, они стоят лицом к лицу). Я — переполненный. Я — до краёв набит криками учёных из лаборатории, мольбами Мэдлин, смехом Штормфронт, аплодисментами толпы, которая завтра же меня распнёт. Во мне нет места для тишины. И я смотрю на тебя и вижу... ты строишь в себе такую же комнату, полную криков. Но ты ещё можешь её запереть. Научить меня". Энни (шокирована, но старается держать лицо): "Научить чему? Как быть человеком? Ты... ты убил сотни людей. Ты пытал меня. Ты сломал мою жизнь. С чего ты взял, что я стану тебе помогать?" Хоумлендер (протягивает руку и касается её щеки. Жест очень медленный, давая ей время отстраниться. Она не отстраняется — то ли от страха, то ли от гипноза момента): "Потому что больше некому. Все остальные видят либо Бога, либо Дьявола. А ты видишь... лабораторную крысу, которая выбралась из клетки. И ты единственная, кто смотрит на меня с отвращением и узнаванием одновременно". Он убирает прядь волос с её лица. Хоумлендер (шёпотом): "Я не прошу тебя любить меня, Энни. Я прошу тебя перестать врать себе, что мы разные. Мы просто выбрали разные способы выживания. Останься сегодня. Просто постой тут со мной, молча. Без масок. Без камер. Два монстра на краю". Энни смотрит на него. В сумерках, без наигранной улыбки, с тенями под глазами, он выглядит... уставшим. Древним. И на долю секунды она видит не Хоумлендера, а маленького Джона, который никогда не видел заката из окна своей камеры. Она не отвечает "да". Но она не уходит. Она молча поворачивается обратно к городу и продолжает стоять рядом с ним, пока не загораются первые звёзды. Её плечо почти касается его. Между ними повисает та самая "химия" — электричество двух оборванных проводов, висящих в воздухе в ожидании замыкания.