Крылья юности: время первой любви

Разрушение кокона: расправляя крылья, лети, бабочка!

      После многих часов обучения и оттачивания навыков под чутким руководством моего личного наставника госпожи Мглы и применения знаний и умений на практике, проникнуть в кабинет отца оказалось не сложно. На каникулах перед последним годом в школе отец преподнёс мне подарок: уехал на пару дней в командировку. Ночь выдалась тёмная, безлунная, даже звёзды спрятались за облаками и тучами, чтобы не стать случайными свидетелями моей вылазки. Идеальный момент для того, что я собирался сделать. За время подготовки я изучил график обхода и обмена информацией охраны. Поэтому я точно знал, когда требовалось начать действовать.       В десять минут первого я неслышно выскользнул из своей комнаты, прошмыгнул на первый этаж и пробрался к кабинету отца. До следующего обхода у меня было чуть меньше двух часов.       В тишине спящего особняка звуки ударов моего сердца казались такими громкими, что были способны переполошить всю округу. Я тихо, протяжно выдохнул, усмиряя скачущее сердце, и достал отмычки.       Госпожа Мгла очень требовательный наставник. Она заставляла меня вскрывать разные замки с завязанными глазами. Я ругался с ней, психовал, потому что у меня ничего не получалось, только без толку: всё равно делал, что она требовала. А сейчас был ей за это благодарен. В абсолютной темноте, словно в чёрном тумане, я беспрепятственно орудовал отмычками.       Замок оказался сложным. Ещё бы! У отца простого ничего не водилось. Но я знал, что делать. Опять же, спасибо госпоже Мгле, я уже вскрывал такие замки. Наконец, раздался тихий щелчок. Я открыл дверь и просочился в кабинет, закрывшись изнутри на замок, на тот случай, если не успею справиться с поставленной задачей до следующего обхода охраны. В кабинете тоже было очень темно. Я включил маленький фонарик и двинулся к массивному столу, выделяющемуся исполинским истуканом на фоне всей остальной мебели. Первым делом я решил найти сейф. Логично было предложить, что самое ценное и важное хранилось в нём.       Как Аня и говорила когда-то давным-давно, что вскрыть сейф будет труднее всего, так и вышло: он оказался последней модели, с самой сильной защитой от проникновения. И всё же я был хорошо подготовлен. Такие сейфы мы изучали с наставницей, она специально выбирала конструкции посложнее, чтобы научить меня. Но, несмотря на это, провозиться мне с ним пришлось больше часа, аккуратно вскрывая так, чтобы следов не осталось.       В сейфе действительно лежали очень интересные документы. Но к моему разочарованию, не совсем то, что я искал: вместо прямых подтверждений проводимых исследований по разработке нового или улучшения старого химического оружия, я обнаружил лишь документы, в которых содержалась информация о наличии лаборатории, её месторасположении и установленном оборудовании. Однако и эта информация оказалась очень важной, поскольку подтверждала само наличие лаборатории и причастность моего отца к её деятельности.       Как и требовалось от меня, я сделал фотоснимки всех найденных документов, сложил всё как было и закрыл сейф. После этого я исследовал стол отца, шкафы с книгами и документами, обыскал кабинет в поисках тайника. Только ничего нужного не нашёл, попадались документы о его махинациях в бизнесе, но они меня не интересовали. В общей сложности я провёл в кабинете почти четыре часа. Начинало светать, и мне пора было возвращаться в комнату. Я бесшумно покинул кабинет отца и закрыл его, оставив всё в том виде, в каком оно находилось до меня. Моя миссия была выполнена.       Чтобы передать найденные сведения, мне пришлось действовать по отлаженной схеме: для этого я поехал в гости к Юэну, он же, в свою очередь, отдал конверт с письмами, между которыми была спрятана фотоплёнка, Бэкки, а она передала всё Ане, ну а Аня – своему отцу.       Дальнейшее уже было не моей работой, но я был в курсе всех событий. Наставница рассказала мне, что лучшие их сотрудники под прикрытием проникли в лабораторию, в которой, как мы и предполагали, разрабатывалось оружие. Но загвоздка была в том, что притвориться получилось только младшим лаборантом одного из отделов и проникнуть в соседний или раздобыть информацию более высокого уровня, предназначенную для начальства, было непросто. Паранойя моего отца оказалась заразной, и все сотрудники лаборатории тоже смотрели друг на друга подозрительно и с опаской. На то, чтобы, не привлекая внимания и не вызывая сомнений в подставной личности, собрать всю необходимую информацию и доказательства, агентам ВАЙЗ понадобилось ещё почти два года.       Но результат того стоил. У нас на руках оказались документы по созданию лаборатории, учреждённой моим отцом, все ключевые разработки вместе со схемами, графики поставок материалов и оборудования, все напрямую или косвенно задействованные организации, а главное – результаты испытаний и планы, когда и как должно было быть применено оружие.       К этому времени я уже окончил школу и поступил в университет. Наши отношения с Аней по-прежнему приходилось скрывать, и это меня удручало.       С Аней произошли перемены: она окончательно разочаровалась в профессии шпиона, которой так восхищалась с самого детства, и решительно отказалась от дальнейшей службы. Поскольку Аня была лишь временным помощником, которого изредка привлекали для прикрытия основных агентов, удерживать её никто не стал. А мистер Форджер – или агент Сумрак, как я узнал спустя несколько месяцев после начала моего обучения, – был только рад Аниному решению не связывать свою жизнь с опасной профессией шпиона. Я разделял его мнение и радость. На последнем году обучения в школе Бэкки всерьёз занялась подготовкой к карьере актрисы, которой мечтала стать ещё с детства, и пошла на курсы для начинающих актёров, потащив с собой за компанию и Аню. К моему удивлению, Ане понравилось. Она с восхищением говорила, что теперь может быть кем угодно: шпионом, учёным, домохозяйкой, леди, бунтаркой – и при этом ничем не рисковать. Возможно, на её решение повлияла поимка одного из шпионов наших северных соседей и жестокий показательный карательный процесс над ним.       После того как я выполнил свою функцию, обыскав кабинет отца, меня тоже старались не задействовать, чтобы не привлекать ко мне лишнего внимания и нечаянно не подставить под удар. Однако поставленное мною условие перед началом нашего с ВАЙЗ сотрудничества ещё не было достигнуто.       Лишь собрав полную картину того, чем занимался мой отец, вооружившись одной из копий папок, содержащих компрометирующие доказательства его вины, я отправился навстречу к отцу.       Тогда я гордо мнил себя уже достаточно взрослым человеком, способным принимать решения и отвечать за свои поступки. Подумать только, мне уже было целых двадцать лет! Но я и предположить не мог, какая ответственность за мой поступок ляжет на мои плечи. К последствиям моего визита к отцу я оказался не готов. ***       Было раннее утро. Небо едва посерело, ещё не совсем рассвело, а я уже восседал в кабинете отца за столом и дождался его появления, зная, что каждое утро, перед тем, как уехать по делам, он непременно разбирал документы в своём кабинете.       Ожидание было волнительным и, казалось, тянулось долго. От мысли, что наконец-то я сам смогу диктовать свои требования отцу, я взволнованно ёрзал на стуле. Сегодня должна была закончиться игра в прятки, после этой встречи я смогу быть с Аней открыто, не таясь, и никто ничего мне не сможет сказать.       В рассветной тишине замок открывающейся двери прогремел как выстрел. Отец беззаботно вошёл в кабинет, прикрывая за собой дверь, и уставился на меня огромными круглыми выпученными глазами.       – Дэмиан? Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? – переполошился он.       Он заволновался, и это неожиданно успокоило меня, придало уверенности и наглости. В противовес отцу, я спокойно сидел в его кресле, поставив локти на стол и опираясь подбородком на скрещенные кончики пальцев.       – И тебе здравствуй, отец, – холодно поприветствовал его я.       – Как ты попал в мой кабинет? – рассердился он.       Я цинично ухмыльнулся одними уголками губ, глаза же, неотрывно следившие за каждым движением отца и за его мимикой, оставались равнодушными. Мне не было его жаль. Он сам виноват, он не оставил мне иного выбора: или смирится с его решением, чего я категорически не желал, или сопротивляться всеми доступными средствами. Свой выбор я сделал давно.       – Это неважно, – неторопливо произнёс я.       – Убирайся отсюда! – приказал отец.       К его удивлению, это не возымело ни малейшего эффекта. Я продолжал восседать в его кресле и смотреть на него как на ничтожество, коим он и являлся.       – А ты, оказывается, та ещё мразь, дорогой отец! – высокомерно, придав голосу побольше холодности, произнёс я.       – Что? – Побагровел он. – Как ты смеешь?       Я обратил внимание, как нервно забилась жилка у него на шее.       – Смею. Лаборатории, разрабатывающие улучшенное химическое оружие… – я не повышал голоса, но в рассветной тишине кабинета он громко звенел сталью. – Как ты мог опуститься до такого? Я до последнего не хотел верить, что человек, остановивший войну, задумал геноцид народа соседнего государства.       – Что? Что ты несёшь?       Он весь побагровел от гнева и смотрел на меня испепеляюще. Раньше я бы непременно испугался такого взгляда, но за последние четыре года я отрастил броню.       – Правду, – сказал, будто отрезал я.       Я пихнул папку, и она проскользила до противоположного края стола. Отец подлетел и рьяно схватил её. Он рывком открыл папку и уставился на доказательства его вины. Отец резкими, рваными движениями перелистывал страницу за страницей, и его глаза всё больше расширялись от удивления.       – Откуда это у тебя? – взволнованно спросил он.       – Сам раздобыл, – победно усмехнувшись, ответил я.       Я плавно поднялся с его кресла, обошёл стол, останавливаясь напротив человека значившегося моим отцом.       – Больше ты никогда не будешь указывать мне, что делать и с кем встречаться! Я сам буду это решать! – решительно заявил я.        Отец подавился воздухом.       – Как ты смеешь мне указывать? – заорал он.       – Заткнись! – рявкнул я. – Не лезь больше в мою жизнь, не вмешивайся в неё! Я люблю Аню и женюсь на ней! А ты не посмеешь мне и слова против сказать! Иначе эти документы окажутся в службе госбезопасности! Ты и сам прекрасно знаешь, что сделает с тобой СГБ, что они сделают с семьёй, пусть тебе на нас и плевать. Я успею сбежать и маму спрятать, но что станет с твоим любимым сыном, твоим “светом в окошке”? С компанией, которой ты занимался всю жизнь? – угрожал я.       В этот момент, видя, как бледнел и покрывался потом отец, я торжествовал. Теперь я всецело владел ситуацией.       – Ты не посмеешь, – от волнения севшим голосом прошептал отец.       – Посмею! Если ты хоть пальцем тронешь Аню – к этой папке прибавится ещё пара “доказательств”, что тебя завербовали и ты работал на Запад, – выложил я новый козырь.       Отец пошатнулся и ухватился рукой за столешницу, тяжело дыша.       – Ты… ты ведь не сам добыл эту информацию… – догадался отец. – Ты спелся со шпионами ВАЙЗ! Предатель! Как ты посмел?! – выкрикнул он.       – Как я посмел? – угрожающе спросил я, вскидывая бровь. – Я всего лишь хочу, чтобы в этой стране был мир!       – Ты ничего не понимаешь! Я тоже этого хочу!       – Разрабатывая новое оружие и планы нападения на соседей? Это твой мир?       – Глупый маленький ребёнок! Что ты наделал? Ты передал нашим врагам такие ценные наработки!       Я хмыкнул. Это они передали мне все сведения. Я лишь нашёл нужное место. Но говорить я об этом не стал.       – Всё ради какой-то девки! – в отчаянии произнёс отец. – Ты продал Родину! Предал родного отца! Спутался со шпионами! И всё ради какой-то девки!       – Она не какая-то девка! – жёстко оборвал я его. – Аня – моя будущая жена! И пока мы тут с тобой разговариваем, твою лабораторию уже уничтожили.       – Ты врёшь, – побледнел отец.       – Верить мне или нет – решать тебе, – уверенно завалил я. – Но пока ты не лезешь в мои дела, будешь вести себя тихо и правильно и больше никогда не станешь заниматься подобной деятельностью, это… – я кивнул в сторону папки, – останется тайной. Но стоит тебе хотя бы замыслить подобное предприятие или вздумаешь угрожать Ане, если с ней что-то случится, с её семьёй или со мной, я клянусь, что копия папки, которую ты держишь, тут же попадёт в СГБ. О последствиях догадаешься сам.       Я угрожал отцу, видел, с какой ненавистью он испепелял меня, и при этом не испытал ни доли сомнения и страха. Он загнан в угол. Он может ещё пойти на отчаянный шаг и всех погубить, но тогда и от него ничего не останется.       – Ты пойдёшь на это? Погубишь собственную семью? – переполненный презрением спросил отец.       Я холодно и цинично засмеялся. Он не ожидал такой реакции и немного отпрянул.       – Семью? – ехидно спросил я. – Какую семью? Ту, что существует только на бумаге? Ты ни разу в жизни не пожелал мне спокойной ночи, не прочитал ни одной сказки, не делал со мной уроки, как делал с братом, ты даже на собрание имперских учеников перестал ходить после того, как я удостоился этого звания. Мои родители существуют только в реестре. Они скинули меня на слугу, как ненужную куклу. Ты никогда мной не интересовался. Ты не был не то, что папой, ты даже отцом не был. И из-за тебя, по твоему приказу, мама тоже отстранилась от меня. Так что не рассказывай мне о семье!       Отцу нечего было на это ответить, он поджал губы в тонкую ниточку и смотрел на меня коршуном.       – Я больше не желаю продолжать этот разговор. Лабораторию и все наработки уничтожили. Шум вокруг этого дела поднимать не выгодно ни тебе, ни нам.       С каждым моим словом отец бледнел всё больше.       – Ублюдок! Мразь! Предатель! – закричал он. Лицо его пошло красными уродливыми пятнами, дышал он тяжело, прерывисто. – Ты уничтожил многолетний труд десятка учёных!       – Надо ещё и самих ученых ликвидировать, – хмыкнул я, нисколько не впечатлённый его оскорблениями.       – Убирайся с моих глаз!       И так собирался. Я обошёл отца и уже был у двери, когда он схватил старинное пресс-папье и запустил им в меня.       – Проваливай!       Я легко увернулся и покинул кабинет.       После разговора с отцом я отправился к Ане, абсолютно уверенный в том, что отец никуда не денется и выполнит мои требования. Какими бы благими намерениями он не прикрывал свою деятельность, это не изменит того, что его расценят как угрозу государственной безопасности. Вместе с ним на дно пойдут все, кто хоть как-то с ним связан. В таком случае у СГБ разговор короткий: “Виновен!” – даже если человек ничего не знал.       Я вышел из дома, который отец из-за своей паранойи превратил в тюрьму, и вдохнул свежий воздух полной грудью. Вот и всё. Я радовался своей свободе, новым возможностям и тому, что теперь нам с Аней больше не придётся прятаться.       Но радость моя длилась недолго: к вечеру мне пришло известие о том, что на фоне случившегося утром разговора у отца случился инфаркт и он попал в больницу.       Идти мне к нему совершенно не хотелось, однако состояние отца не укрылось от вездесущих журналистов, и как прилежному сыну, мне следовало хотя бы раз навестить его, чтобы избежать лишних вопросов и ненужного внимания к нашей семье. ***       Я вошёл в палату люкс, в которой находился отец. Он лежал на кровати, и сначала я даже не узнал своего отца в бледном, словно полотно, человеке с тёмными кругами под глазами, впалыми щеками и сухими, потрескавшимися губами. Услыхав, как щёлкнул дверной замок, отец открыл глаза. Он смотрел на меня без былого высокомерия и холодности. Сейчас этот взгляд был безразличным ко всему.       – Дэмиан, – слабым голосом просипел он. – Не думал что ты придёшь.       – Я и не хотел приходить, – признался я. – Но о том, что ты попал в больницу, стало известно журналистам и, чтобы избежать лишних вопросов, я должен был навестить тебя. Я побуду пару минут и уйду. Беспокоить больше не буду.       Он медленно прикрыл глаза и кивнул. Я заметил, что за несколько часов он постарел на несколько лет, осунулся и утратил былую властность.       – Хорошо, что ты сам пришёл, и не пришлось тебя вызывать, – отстранённо сказал отец. – Не думаю, что тебя интересует состояние моего здоровья, поэтому перейдём сразу к делу: возьми на тумбочке папку.       – О состоянии твоего здоровья я узнал у твоего лечащего врача, – ответил я.       Действительно, что мог правдивого рассказать человек, который много лет утаивал от всех не только свою деятельность, но и избегал собственной семьи, держал в себе все свои проблемы, в том числе и со здоровьем. Лечащий врач отца рассказал о том, что у отца был инфаркт или лишь благодаря тому, что охрана и слуги быстро сориентировались и вызвали скорую помощь, его удалось спасти. После чего прочитал целую лекцию о том, что отцу в его возрасте категорически запрещено много работать и тем более испытывать стресс.       Я подошёл к тумбочке и взял не толстую кожаную папку. Открыв, я чуть не выронил её из рук. Первым листом в папке лежал приказ о моём назначении новым генеральным директором «Десмонд групп».       – Ты издеваешься? – спросил я, уставившись на отца расширившимся от удивления глазами. – Я ещё даже университет не окончил! Как я могу руководить компанией?       На его губах проскользнула мерзкая полуулыбка улыбка.       – Ты сам в этом виноват! – твёрдо, так заметно отличающимся от его общего состояния голосом ответил отец. – Я старый больной человек, – его тон сменился на жалобный. – А ты, неблагодарный, довёл меня до инфаркта! Я теперь не могу работать, мне врачи запретили! Поэтому компанию придётся возглавить тебе!       Кажется, отец повредился рассудком на фоне того, что я уничтожил его детище и смысл жизни.       – Ты с ума сошёл? Мне всего двадцать! Я не готов! Отдай её Деметриусу! – возмутился я.       – Твой брат занят политической карьерой, ему некогда! – гордо заявил отец.       Ну да. Как же я мог забыть, что мой братец – священный орёл! Гордость и надежды отца. Он имел право заниматься чем угодно, его всегда и во всём поддерживали и поощряли.       – А мне что, есть когда? Я ещё учусь! – продолжал упрямиться я.       – Да я и ни за что бы не оставил компанию Деметриусу! Он ни черта не смыслит в бизнесе! Поэтому, принимай дела!       Я уставился на него, ошарашенно пялясь на лицо, торжествующее от результата произведенного эффекта. Чтобы отец и в чём-то упрекнул безупречного Деметриуса? Кажется, с головой у него точно беда.       – После того, что ты натворил, отказаться ты не имеешь права! – тем временем продолжал отец. – Теперь на тебе ответственность за тысячи рабочих мест! А это живые люди! Их судьбы зависят от тебя!       – Но я тоже ничего не понимаю в бизнесе! Я никогда не работал в компании… – взвыл я.       – Разберёшься! – строго перебил меня отец.       – Ты же мне поможешь разобраться? – с надеждой спросил я, понимая, что этого не будет.       – Ещё чего! После того, что ты сделал, я не буду тебе ни в чём помогать! Разбирайся сам с управлением компанией!       От изумления я резко выдохнул и замер, глядя на довольного своей выходкой отца.       – Кроме того, почти всё имущество, включая лабораторию, переписано на тебя. Так что, если что-то вскроется, я вообще не при делах. Я старый, больной человек, – снова жалобным тоном повторил он, но в его глазах я видел победный блеск. Мой же глаз нервно дёрнулся. – После того, как меня отсюда выпустят, я уеду жить на нашу виллу к морю. И не смей меня беспокоить рабочими вопросами! Теперь это твоя ноша, сынок, – он так ядовито произнёс слово “сынок”, что у меня от этого мурашки побежали по спине. – Я всё тебе сказал. Я устал. Проваливай!       Не попрощавшись, я вышел из кабинета на негнущихся ногах, едва добрёл до диванчика в коридоре и присел на него. Я открыл папку в надежде увидеть, что всё было шуткой, что приказ не настоящий. Но всё было тщетно. Помимо приказа, в папке были документы о полной передаче прав на владение компанией и большей части недвижимого и движимого имущества на моё имя.       В один миг я стал одним из самых богатых людей в стране и чувствовал себя при этом самым несчастным. Я не знал, что делать со свалившимся на меня “богатством”. Понятия не имел, как управлять компанией, тем более такой огромной как наша. Не знал, с чего начать, куда бежать, кому звонить. Я чувствовал себя самым одиноким и самым потерянным человеком в мире.       Ответственность перед многими людьми, работающими в компании, и перед семьёй, огромной, тяжёлой горой давила на меня. И как вишенка на куче всего этого дерьма – лаборатория с её учёными. Разработки были уничтожены ночью, когда там никого не было, людей не тронули. Это дерьмо заварил отец, а разгребать мне. Вполне в его духе. Лучше мести не придумать. ***       Из больницы я отправился к Ане, к единственному человеку, способному меня поддержать.       – Дэмиан, что случилось? Ты ужасно выглядишь, – разволновалась Аня, впуская меня к себе домой. – С отцом всё так плохо?       – Да всё нормально с ним, – процедил я, разуваясь в прихожей. – Врачи носятся с ним как с писаной торбой!       – Он опять тобой манипулирует и приказывает? – забеспокоилась Аня. – Требует, чтобы ты держался от меня подальше?       Я покачал головой.       – Не совсем. В мою личную жизнь он вряд ли теперь полезет, потому что я пригрозил, что отправлю папку с компроматом на него в СГБ, если он посмеет тебе угрожать. Но своё последнее требование ко мне он выставил. И отказаться от него у меня уже не получится.       Я протянул папку занервничавшей от моих слов Ане. Она её открыла и несколько минут вчитывалась в документ.       – Это… что-то я совсем ничего не понимаю… – пробормотала она.       – Он передал всё управление компанией мне и сказал, что помогать разбираться с делами не будет. Чтобы я делал всё сам.       – Ого! – присвистнула Аня. – А ты умеешь?       Она с надеждой посмотрела на меня.       – Нет, конечно.       – Но ты умный, я уверена, ты разберёшься и со всем справишься! – подбодрила меня Аня.       Я грустно улыбнулся и крепко обнял её, утыкаюсь носом в основание шеи.       – Мне придётся много работать. Очень много… – пожаловался я.       – Я поддержу тебя во всём и всем, чем смогу, – заверила она.       – Угу, – промычал я.       Пока я ехал к Ане, представил какой объём работы и информации на меня свалится в ближайшее время. На что-то другое у меня не останется ни сил, ни времени. А ведь ещё учёбу в университете никто не отменял! А я так рассчитывал жить обычной жизнью, гулять, ходить на свидания, веселиться. Теперь на это не будет времени.       – Ань, я знаю, как неприлично это прозвучит, но переезжай ко мне. Со всем объёмом работы, который мне предстоит, у меня просто не останется ни минуты времени, чтобы ходить с тобой на свидания или просто увидеться.       – А твой отец не будет против?       – Он больше ничего не решает. А я хочу, чтобы ты была рядом.       Мой голос звучал умоляюще. Все планы, чем бы я хотел заняться и где побывать вдвоём с Аней, пошли прахом из-за коварства отца. Но я не мог отказаться от возможности видеть Аню хотя бы несколько минут перед сном.       Она ненадолго замолчала, обдумывая моё предложение.       – Хорошо, – через несколько минут ответила она. – Я перееду к тебе.       Формальности в виде разговора с родителями Ани я уладил быстро, и уже в тот же вечер Аня переехала ко мне.       Как я и предполагал, работы оказалась очень много. Хорошо ещё, что отец не сделал мне подляны в виде увольнения всех замов. Может, просто не успел? Не скажу, что приняли они меня с энтузиазмом, скорее это было настороженное отношение, но не отказали в помощи, подсказывали и ориентировали в том бурном потоке событий, информации и действий, которых от меня ждали. Разбираться с делами компании оказалось непросто. Задача осложнялась ещё тем, что в последнее время отец очень много средств выводил из компании на содержание лаборатории, из-за чего сама компания переживала далеко не самые лучшие времена и едва держалась на плаву.       Дорогой папаша поставил меня у руля корабля, который вот-вот должен был затонуть. И виноват был бы я. Не справился. Не смог. Разорил огромную корпорацию.       – Не дождётся! Я так просто не сдамся! – твердил я, изучая очередную кипу документов, от которых уже рябило в глазах.       Я решил, что ни за что не доставлю отцу такого удовольствия. Не позволю обвинить меня виновным в банкротстве!       Для этого я из кожи вон лез. Утром уезжал в университет на занятия, а после них – в компанию и засиживался там до ночи, разбираясь с делами. Дома появлялся лишь для того, чтобы обнять спящую Аню и самому поспать часа четыре. И всё повторялось заново. Жизнь превратилась в день сурка с вечным бегом по кругу.       Через месяц после того, как Аня переехала ко мне, мы каким-то чудом с таким графиком работы умудрились узаконить наши отношения. Не было ни пышного торжества, ни большого количества гостей, присутствовали только самые близкие. А причина простая – у меня не было на это времени. Но Аня не возмущалась, не капризничала, ничего не требовала. Она сама отказалась от торжества и не хотела большой огласки.       – Счастье любит тишину, – улыбнувшись, сказала мне Аня накануне свадьбы.       Несмотря на огромную загруженность, я был счастлив, ведь моя любимая была со мной и никто больше не угрожал нам.       Отец, как и сказал, уехал жить на виллу к морю и ни с кем не хотел общаться. За ним было установлено наблюдение, чтобы он снова что-нибудь не затеял.       Когда я встал у руля компании и взвалил на себя всю ответственность за свою семью, за людей, работающих на меня, я понял, насколько опрометчиво поступил. Я допустил ошибку, когда пришёл в то утро к отцу и вытряхнул ему на голову, что всё знал о его незаконной деятельности. Нужно было действовать как-то иначе, тоньше, а не рубить с плеча. Но сделанного не воротить. О том, что он может отомстить мне таким изощрённым способом: перевести всё имущество на меня, сделать крайним, ответственным за всё, что творилось в компании и в семье, – я ни за что бы не догадался. Эта ответственность перед многими тысячами людей заставила меня очень быстро повзрослеть. По-настоящему повзрослеть, думать о будущем, заботиться о многих, просчитывать свои действия наперёд и многое другое.       Я засиживался в компании допоздна, изучая сначала основы работы, затем всё больше вникая в обширные и глубокие знания и навыки, а после разбираясь в тонкостях и нюансах отдельных элементов. Для этого мне очень пригодилась закалка, которую мне дала наставница Мгла. Лишь благодаря шпионским навыкам по запоминанию огромного количества информации, навыкам по систематизированию полученных знаний, умению читать по лицам, видеть и подмечать в людях малейшие изменения, мне удалось выкарабкаться из того болота, в которое меня закинул отец. И даже несмотря на это, в таком сумасшедшем ритме, когда приходил домой спать лишь на несколько часов, я прожил четыре года. Разумеется, о моей деятельности в качестве агента ВАЙЗ не могло быть и речи. Всё, что от меня требовалось – иногда представить моего тестя или наставницу нужным им людям.       Вот уж чего не ожидал, так это того, что работать и зарабатывать в семье придётся мне одному. Аня единственная ничего не требовала: она училась и работала, не афишируя нашу связь и не принимая помощи. Ей важно было самой достичь всего. Но остальные меня неприятно удивили. Отец был зол на меня и поэтому вёл себя соответственно: отдыхал, проживая на вилле у моря, сорил деньгами и наслаждался этим. Мама тоже привыкла к определённому уровню жизни и регулярно звонила и напоминала, что её счета должны вовремя пополняться. Она не желала в чём-либо себя ограничивать, чтобы – не дай боже! – никто не подумал, что у семьи Десмонд могут быть финансовые трудности. А брат… Брату постоянно требовалось много средств то для его предвыборной кампании, то для какой-нибудь благотворительности, пускай призванной лишь пускать в пыль в глаза простому народу, то ещё для какой-нибудь безумной идеи, направленной на поднятие его имиджа и социальной значимости в глазах электората. А отказать я ему не мог по двум причинам: первая – это ещё больше ухудшило бы отношения внутри семьи, и вторая – отец не оставил ему долю в компании, и единственным пассивным источником его дохода были пара фондов, которых, разумеется, не хватало на все его хотелки. Деметриус всегда видел в отце спонсора, и тот активно поддерживал эту позицию, а после вместе со всем наследством передал эту обязанность мне, словно эстафетную палочку.       Единственным лучом света во всей этой кутерьме для меня была Аня. Она увлеклась кинематографом и решила стать режиссером, окончательно распрощавшись со своими детскими стремлениями стать шпионом. Она призналась, что давным-давно насытилась этими играми и ей хотелось мирной жизни. Она всеми силами всегда помогала и поддерживала меня, находила нужные слова в самое подходящее время, чтобы подбодрить меня или утешить. Она обеспечивала надёжный тыл, была и остаётся по сей день моей главной опорой в жизни.       За четыре года я реорганизовал компанию: отрасли, которые были убыточными, стали приносить доход. Наладил работу так, что и руководящий состав, и персонал, и рабочие на местах действовали как единый отлаженный механизм. Я не только твёрдо стоял на ногах, зная, что волноваться о будущем больше не было острой нужды, но и научился летать. Я расправил крылья и уверенно взлетел, покоряя все новые и новые высоты. Несмотря, что я был очень молод, я обзавелся отменной репутацией в бизнесе. Никто больше не смотрел на меня как на несмышленого юнца, со мной считались и уважали.       Только после этого я мог себе позволить немного расслабиться и сбавить темпы, чтобы немного больше проводить времени вместе с любимой женой. *****       Я посмотрел на голубое яркое небо и широко улыбнулся. Сын сидел рядом, слушал внимательно и не перебивал.       – Но наслаждаться жизнью долго не получилось. Потом случилось кое-что, из-за чего я снова перестал спать ночами, – загадочно произнёс я.       – Что же это? – насторожился Дензел.       – Родился ты.       Он ошарашено на меня уставился. Я усмехнулся тому, как знакомое выражение удивления отразилось на его лице. Точно такое же, как у Ани. Именно так она выглядела, когда узнала, что скоро станет матерью.       – Маленьким ты был таким вредным. Никак не хотел спать ночами. Не признавал ни одну няньку, пока тебе не исполнился год. Ты засыпал только на руках или у меня, или у мамы. Как только тебя перекладывали в кроватку, ты просыпался и снова начинал плакать. Это был кошмар похлеще моих первых месяцев компании, – пожаловался я, придав голосу побольше трагичности.       Дензел смутился, его щёки порозовели. Он виновато опустил глаза. Я усмехнулся и взлохматил его и без того торчащие во все стороны волосы.       – Не переживай. Это было сумасшедшее, но счастливое время. Но после тебя повторить этот опыт мы с твоей мамой решились не скоро. Поэтому у вас с братом семь лет разницы в возрасте, – признался я. Дензел с ещё детской наивностью вдруг произнёс:       – Пап, в эту историю так трудно поверить, в связи со шпионами, и, что дедушка Лойд тоже был одним из них… но больше всего в то, каким был дедушка Донован и что он делал, ведь он хорошо относится к маме и о тебе всегда отзывается с уважением.       Я довольно хмыкнул. Конечно. Сейчас, будучи уже совсем пожилым, отец стал значительно мягче.       – Своё мнение обо мне он изменил одиннадцать лет назад, когда в бизнес-журнале прочитал о том, что за восемь лет, что я возглавлял компанию, я увеличил наше семейное состояние в два с половиной раза. Всё это время он не интересовался делами и был очень удивлён результатом. Он не думал, что я смогу удвоить многомиллионный капитал, а потом и утроить. Тогда он впервые соизволил позвонить. И, знаешь, я в первый раз услышал, что он гордился мной.       Я замолчал, поскольку эти воспоминания были грустными: я получил похвалу и признание отца тогда, когда мне это уже не было нужно.       Я обнял Дензела за плечи одной рукой и притянул к себе.       – Ну так что там с признанием твоей Брунгильде? Как видишь, у меня с этим проблемы. Я вряд ли смог чем-то помочь, – вернулся я к изначальной теме разговора.       – Её зовут не Брунгильда, а…       – Да мне без разницы, как её зовут. Для меня все твои девушки будут Брунгильды, – хмыкнул я.       – Папа! – возмутился сын.       Он отстранился, а я не стал удерживать.       – Ладно, ладно, – смягчился я. – Я обещаю выучить имя той, которую ты назовёшь своей женой, – доверительно поведал я.       – Папа!       Дензел покраснел похлеще алой розы, что цвела рядом. В этот момент он выглядел по-детски наивным и смущённым. На детине, перегнавшем в росте маму, это выглядело немного комично. Своей стеснительностью сын пошёл в меня. Я ласково ему улыбнулся, приободряя и показывая, что я на его стороне.       – Я серьёзно. Я ни за что не стану уподобляться своему отцу, вмешиваться в твои отношения с девушками и диктовать условия. Если нужен совет – всегда пожалуйста, помогу, – сказал я. – Поэтому мы с мамой всегда старались, чтобы у тебя было счастливое детство, и были рядом с тобой. Мы знаем, как это важно.       – Пап… – сдавленно, будто собирался заплакать, пробормотал Дензел и обнял меня.       И всё же он ещё совсем ребёнок, путь и отчаянно пытается казаться взрослым и самостоятельным.       – Если тебе нужно признаться как-то красиво или необычно, обратись лучше к маме. Она целый сценарий напишет, – посоветовал я.       У Ани получаются хорошие сценарии, в том числе и романтические.       – Ну уж нет! – решительно заявил Дензел. – Она потом потребует подробности или вообще устроит слежку, запишет результаты и снимет по этой истории новый фильм! Не хочу я становиться посмешищем на всю страну! – он чуть покраснел, почесал затылок и выпалил: – Я тут подумал, что пока не буду признаваться Клариссе. Подожду немного, может, она перестанет мне нравится. Брианна ведь тоже красивая. И Эльвира милая. А Агнесса печёт очень вкусное печенье. С Марикой легко общаться…       – У тебя там что? Гарем? – не выдержал я, прерывая список девушек.       Сын смутился, он отвернулся с таким видом, будто я поймал его с поличным. Я насторожился. Он, конечно, красавчик, весь в меня, так что ничего удивительного в том, что вокруг него много девушек не было. Ко мне тоже клеились, но лишь потому что я Десмонд. А сам угрюмый парень, каким я был, никому не интересен. Дензел же другой. Он душа компании как Аня. У него много друзей.       – Ну-у-у-у, – протянул сын, ковыряя носком кроссовка плитку. – Я им всем нравлюсь. Они постоянно из-за меня ссорятся. Вот я и решил выбрать одну из них, чтобы они больше не ссорились.       Я не выдержал и, сдерживая смех, закашлялся. Святая простота! Если бы всё решалось так просто.       – Выбери ту, которая тебе действительно нравится. Лучше, если она будет не из этих девушек. Потому что, выбрав одну из них, ты настроишь против неё остальных, – посоветовал я.       – Другая? – переспросил сын и ненадолго задумался. – Не. Такой нет… Решено! – он широко улыбнулся. – Я пока не буду никому признаваться! Спасибо за разговор, папа! Я разобрался в проблеме.       Он порывисто обнял меня и тут же отстранился.       – Я это… сохраню семейный секрет. Не волнуйся насчёт этого. Спасибо, что поделился со мной вашей с мамой историей, – пообещал Дензел и добавил, вскакивая на ноги: – Я побежал. Мы с парнями на футбол играть собрались. Мне пора.       Я залюбовался им. Уже почти взрослый. Вот ведь только недавно я качал его на руках. Как быстро пролетело время.       – Удачи, сын, – я хлопнул его по плечу. – Будь дома к ужину. У нас будут гости: дядя Юэн и тётя Бэкки приедут.       На лице Дензела появилась тревога.       – И Мэгги? – с отчаянием спросил он.       – И Мэгги. Куда без неё, – кивнул я.       Эта егоза никогда не пропускала визит к нам. И причина сейчас стояла передо мной, кривясь.       – Ой. Тогда я лучше переночую у кого-нибудь из друзей, – воодушевился идеей Дензел.       Я вытащил из арсенала самую ехидную ухмылку, которой научился у Ани. От её вида всех обычно передергивало.       – В таком случае она что-нибудь утащит из твоей комнаты, – напомнил я.       Дензел скривился ещё больше.       – Вот же заноза мелкая! Ладно. Я буду. Но только, чтобы уберечь свою комнату от её набега! – смирился он.       – Тогда до вечера, – попрощался я.       – До вечера, пап! – Дензел махнул рукой и быстро направился к дому.       Я прикрыл глаза и вдохнул наполненный ароматами цветов воздух. Тёплый ветерок ласкал лицо. Хорошо. Но всё же жарко. Воспоминания многолетней давности всколыхнули грусть. Моя пора юности прошла в тревогах и заботах. Своим детям я такого не желал.       – Дэмиан? Вот ты где? Что ты здесь делаешь? – в беседку вошла Аня.       Я открыл глаза и увидел, как лёгкий светлый сарафан в мелкий цветочек облегал стройную фигуру. Мой взгляд задержался на груди, очертания которой проступали сквозь ткань. Я подавил желание стянуть бретельку с плеча и припасть к нежной коже губами. Мы в саду. Нас могли увидеть слуги.       Аня подошла ближе. Я почувствовал аромат её духов и это ещё больше раздразнило меня.       – Я встретила Дензела, о чём вы говорили?       – Это секрет. Сугубо мужской разговор, – загадочно ответил я.       Аня вскинула бровь. От неё очень сложно что-то утаить, но я попытаюсь.       – Парень взрослеет. Ему нужны такие разговоры, – уклонился я от прямого ответа.       Аня, чуть сощурив глаза, внимательно меня изучала.       – Хорошо. Ты с этим справишься, – кивнула она. – Он сказал, что вернётся только вечером, отправился гулять с друзьями.       – Знаю.       Аня наклонилась к розе, распустившейся неподалёку, и вдохнула аромат. Мой взгляд скользнул в декольте, вид был чудесным. Словно бы невзначай с Аниного плеча соскользнула одна бретелька. Я сглотнул. Она меня провоцировала. Быстро взглянув на часы, я понял, что до назначенной встречи времени ещё предостаточно.       – Интересно, а в дальней части сада лилии уже расцвели? – невинно спросила она и бросила на меня такой взгляд, что мне стало ещё жарче, а в штанах тесно.       Разве я мог проигнорировать такое очевидное приглашение? В дальней части сада, возле клумбы с лилиями есть беседка, полностью увитая диким виноградом. Хорошее уединённое местечко. Намёк был слишком прозрачным.       – Пойдём проверим, – предложил я, вставая и протягивая Ане руку.       – Сначала гусеницу из волос вытряхни! – засмеялась Аня.       Мурашки табуном пробежали по всему телу. Я мелко задрожал, едва представив, как гусеница копошилась в моей голове.       – Я пошутила!       Аня сильнее засмеялась и, видя, что сейчас получит за свою шутку, побежала вглубь сада. Я бросился за ней.       – Я тебе сейчас покажу, что бывает за такие шутки! – пригрозил я, догоняя её.       Она забежала в беседку, я следом и закрыл дверь, при этом не забыв задвинуть защёлку, чтобы нам не помешали. Я мгновенно приблизился к Ане и прижал её к колонне.       – Попалась… – севшим от возбуждения голосом прошептал я.       Она потянулась за поцелуем, запуская руки мне в волосы. Я жадно впился в её податливый рот. Руки стянули бретельки её сарафана…       Каждый раз, когда я касаюсь Аню, целую, обнимаю, ласкаю, мне кажется, будто у меня за спиной вырастают крылья и я лечу, превращаясь в бабочку.       Я уже очень давно перестал быть зелёной гусеницей, пережил период, когда приходилось жить в коконе и прятаться от всех, сбросил его и смело распахнул крылья. Лишь благодаря Ане и нашей любви я чувствую, что умею летать. И наш совместный полёт будет длиться ещё очень долго.