Крылья юности: время первой любви

Метаморфоза гусеницы

      Мне казалось, что летние каникулы длились бесконечно. Долгие, однообразные дни без возможности увидеть Аню, без друзей и их поддержки подтачивали меня изнутри. Книги, которыми я обложился, не спасали. Только выплеснув все свои чувства на бумагу, мне становилось чуточку легче. Мои письма, которые я писал каждый день и копил, чтобы при встрече отдать пухлый конверт Юэну, были похожи на дневник. Юэн в ответ передавал мне письма Ани. Она писала о том, как проводила каникулы. Вот уж кто не сидел запертым в четырёх стенах! Но после рассказа об очередной поездке с родителями, прогулке с собакой или похода по магазинам с Бэкки, Аня всегда писала, что хотела бы, чтобы я был в этот момент с ней, и утверждала, что однажды так и будет. Её ужасный почерк, который меня раньше раздражал, я научился разбирать очень быстро. Письма я хранил в тайнике, чтобы никто случайно их не обнаружил.       Каждый вечер я закрывался на ключ в своей комнате и перед сном перечитывал Анины письма. К концу каникул я выучил их наизусть.       Наверное, я ещё никогда так не радовался началу учебного года: я снова смогу видеть Аню. Я проснулся пораньше и собирался как на парад. Настроение было замечательным впервые за долгое время. Я не смог сдержать улыбки, когда увидел, как Аня шла в сопровождении Бэкки по школьному двору. Но Аня почему-то моего энтузиазма не разделяла: она смотрела на учеников хмуро и недовольно, так, будто собиралась всех прибить.       – Чё уставился, Десмонд? – тоном хулигана из подворотни спросила Аня. – Ещё и лыбишься. Чокнутый.       Моё прекрасное порхающее состояние треснуло и камнем рухнуло вниз, разбиваясь о твёрдую землю. Улыбка моментально сползла. Что произошло? Что случилось с Аней? Кто испортил ей настроение?       – Свали с дороги, малахольный! – проворчала Аня, нарочно задевая плечом.       Она пошла дальше. Я поймал взгляд Бэкки, она пожала плечами, показывая, что тоже не знала, в чём дело.       – О, Форджер, доброе утро! – поздоровался с Аней рыжий парень из параллельного класса. Всё время забываю, как его зовут: то ли Тедди, то ли Фредди.       – Оно давно уже не доброе, – недовольно ответила Аня, оставляя его удивлённо смотреть ей вслед.       После посещения столовой Аня немного, самую малость, подобрела и уже не огрызалась всем в ответ. Я через Юэна передал записку, что хотел бы встретиться в заброшенном корпусе. Туда мы с ребятами и отправились после уроков.       Я ждал Аню в том же классе, где когда-то ждала меня она. Прошло полчаса, а её не было. Час. Полтора.       – Она не придёт, решил я.       Однако уходить не спешил. Я сидел на парте и рассматривал старые трещины на её поверхности.       – Извини, – запыхавшись, сказала Аня. – Выжидая время, мы с Бэкки в библиотеке домашку делали и поэтому задержались.       Я спрыгнул с парты, мгновенно оказался рядом с Аней и сгрёб в медвежьи объятия.       – Как же я соскучился!       – Я тоже соскучилась.       Наши губы нашли друг друга, и весь мир перестал существовать. *       Нужно было уходить, мы и так задержались в заброшенном корпусе. Но я не мог просто так уйти: Аню что-то беспокоило.       – Что с тобой сегодня, Анечка? – спросил я.       Её расслабленность вмиг исчезла: она нахмурилась, между бровей появилась складка, губы плотно сжались, а взгляд стал колючим. Её что-то очень сильно терзало.       – Всё нормально, – отмахнулась Аня.       – Не лги мне. Что произошло?       Она закатила глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, и, цокнув языком, мрачно ответила:       – Не бери в голову. Я с отцом поцапалась.       Чтобы Аня и поругалась со своим отцом, которого обожала? Это что-то новенькое.       – Надеюсь, не из-за меня? – усмехнулся я.       Аня отвела глаза.       Я напрягся, улыбку моментально сдуло ветром. Исходя из её реакции, я попал в десятку.       – Он тоже против наших отношений? – боясь услышать положительный ответ, спросил я.       В груди всё замерло. Почему Аня раньше мне не рассказала о своих проблемах с отцом?       – Нет. Вовсе нет, – Аня помотала головой, но при этом оставалась в скверном настроении. – Даже наоборот, но… Чёрт! Это всё так сложно!       Аня соскочила с парты, широко шагая, прошлась по классу в одну сторону, в другую, а затем шарахнула кулаком в стену. Она глубоко дышала. Я удивился её реакции.       – Как же всё достало! – процедила она.       – Аня…       Она подняла голову. Она явно боролась с собой: страх и решимость сменяли друг друга за секунды. Меня насторожило её поведение.       – Всё слишком сложно, Дэмиан. Но молчать я больше не могу.       Аня вмиг стала очень собранной, такой я видел её очень редко. Она подошла ко мне и остановилась напротив. Решимость в её глазах пугала.       – Дэмиан, поклянись, что обо всём, о чём я тебе расскажу, ты не скажешь ни одной живой душе. От этого зависят жизни многих людей. Поклянись, что сдержишь клятву, независимо от того, как изменится твоё отношение ко мне.       Я не понимал её, только и мог, что стоять и глупо пялиться на сосредоточенное лицо.       – Поклянись, – потребовала Аня. – А если не уверен, что сможешь сдержать клятву, тогда не задавай мне больше никаких вопросов!       Я хотел знать, что с ней происходило, что такого страшного, заставляющего её терзаться, она от меня скрывала. Хранить секреты я умел. Сохраню и ещё один.       – Я клянусь, что не расскажу о твоей тайне! – уверенно отрапортовал я.       Аня задумалась. Она не торопилась выложить свой секрет. Я не подгонял её, присел на парту напротив и ждал. Тысячи сомнений одолевали меня. Что это за секрет? Действительно ли я смогу удержать его в тайне? Почему она так боится, что моё отношение к ней сразу же изменится? Казалось, она долго собиралась с мыслями, но время пролетело мгновенно.       – Пожалуйста, не перебивай меня, – после непродолжительного молчания заговорила Аня. – После того, что я расскажу, ты вряд ли захочешь общаться со мной. Но… так будет лучше. Лучше, если ты узнаешь об этом от меня.       Она прошлась по классу, выглянула в окно и снова приблизилась ко мне, оперлась бёдрами о парту напротив и, наконец, решившись, негромко заговорила.       – Я не просто так поступила в эту школу. Десять лет назад появилась информация, что один человек создаёт угрозу миру между Останией и Весталисом. И эту информацию нужно было проверить. Но поскольку тот человек вёл скрытный и затворнический образ жизни, к нему просто так было не подступиться, не приблизиться никак. В общественных местах он появлялся только на собраниях имперских учеников в Академии «Эдем», – Анин голос звенел от напряжения. Говорила она быстро, импульсивно, как будто боялась, что в любой момент может передумать и замолчать, и старалась как можно быстрее сказать главное. – Мне нужно было поскорее стать имперским учеником, чтобы мой отец смог подружиться с твоим отцом и найти доказательства или опровержения предоставленной ему информации.       Я уставился на Аню как на сумасшедшую: что она сейчас сказала? Это какая-то глупая шутка? Но Аня не шутила. Она была серьёзной и уверенной в том, что говорила.       – Да, – кивнула она. – Подозреваемым по делу об угрозе хрупкому миру между Востоком и Западом был твой отец. Но поскольку с учёбой у меня не заладилось и я не набрала быстро нужное количество стелл, чтобы попасть на собрание имперских учеников, был придуман план «Б». По нему, мне необходимо было сблизиться с тобой, подружиться, чтобы через тебя мы могли подобраться к твоему отцу…       Я почувствовал себя так, как будто меня очень сильно ударили в живот: из лёгких моментально вышибло весь воздух, да так что вдохнуть заново у меня получилось далеко не сразу; глазах потемнело, а в ушах раздался писклявый звон.       Аня не делала попытки узнать о моём состоянии, дала мне возможность осмыслить сказанное, подождала пока моё состояние придёт в норму и продолжила:       – Сначала я всё делала по плану и пыталась с тобой подружиться, но ты меня отталкивал. Я же не сдавалась, пробуя снова и снова.       От её слов сердце сдавило невидимыми тисками. Хотелось закричать, вскочить, разнести и без того поломанные парты. Мысль, что она меня использовала, жгла в груди. Но я молчал, глубоко дышал и слушал, что она говорила.       Аня на сказанном не остановилась:       – Однако через время я вдруг поняла, что ты намного лучше, чем хотел казаться. В самые отчаянные и страшные моменты ты всегда вставал на мою защиту, и пусть при этом грубил, но твои поступки говорили, намного больше, чем твои обидные слова. И я поняла, что не хочу использовать тебя, чтобы подобраться к твоему отцу. Не хотела причинять тебе такую боль, чтобы ты, узнав обо всём, чувствовал себя обманутым и преданным. Поэтому я отдалилась от тебя, старалась не замечать и сосредоточилась на том, чтобы собрать восемь стелл и получить статус имперского ученика.       Она ненадолго замолчала. Я же не перебивал её, как она и просила. Я вспомнил, что к концу первого класса Аня действительно перестала ко мне обращаться, хотя до этого приставала с любым пустяком. А потом и вовсе не замечала меня долгие годы, если я нарочно её не задевал.       – Ты намного добрее и честнее, чем хотел казаться. Словами ты выражал одно, поступками – другое. На поступки имеют значительно больший вес. Я сама не заметила, как ты мне стал нравиться. Но приближаться к тебе мне не стоило. Нужную информацию о твоём отце нашли и без твоего участия, следуя первоначальному плану.       Я снова испытал то ощущение, как будто меня ударили.       На этот раз Аня не дала мне передышку, продолжая рассказывать:       – Первоначальная информация подтвердилась: твой отец действительно замыслил развязать новую войну и готовился к ней тайно.       – Но это невозможно! – не выдержал я. – Ведь отец… Он остановил предыдущую войну!       Аня кивнула, соглашаясь с тем, что мир между Востоком и Западом был заключен благодаря усилиям моего отца.       – И, тем не менее, это так. Добытую информацию передали властям Весталиса. Вокруг неё не стали поднимать шум, не желая создавать огромный политический резонанс, который мог вызвать народное восстание и бунты или того хуже – новую войну. Состоялись деловые переговоры между Останией и Весталисом. Имея на руках неопровержимые доказательства вины одного из ведущих политиков Остании, правительство Весталиса склонило в свою пользу решения по многим нерешенным вопросам по территориальным уступкам, экономическим и другим соглашениям. Чтобы скрыть деяния твоего отца, ему запретили до конца жизни заниматься политикой. Ты, наверное, помнишь, что именно тогда он окончательно ушёл из политики и занялся только бизнесом.       Я кивнул, вспоминая, что так и было: отец неожиданно объявил о завершении карьеры политика, сославшись на возраст и проблемы со здоровьем.       Тем временем Аня продолжала:       – После окончания той операции, агента, доставшего информацию, должны были перевести в другое место. Но в последний момент передумали, оставив идеальное прикрытие для возможной дальнейшей работы. И вот, спустя десять лет, он снова ввязался в похожее дело. Недавно поступила новая информация о том, что твой отец не успокоился: он разрабатывает новое химическое оружие. Именно поэтому я уже несколько раз очень серьёзно поссорилась с отцом: он знает о том, что мы встречаемся, и потребовал, чтобы я, используя тебя, добралась до документов твоего отца. Он, скорее всего, хранит их в своём кабинете у вас дома. В офисе он точно такое хранить не станет. Нужно проникнуть в его кабинет и обыскать его, найти доказательства его причастности к изготовлению химического оружия или подсказок, где искать эти доказательства. Я наотрез отказалась использовать тебя. Я не собиралась и не собираюсь использовать наши отношения в корыстных целях.       Аня замолчала. Я же сидел и переваривал весь этот объём информации, которую она сейчас вывалила мне на голову. Аня не торопилась уходить, ничего не говорила, не торопила меня, давая время всё осмыслить.       Я замер, прибитый открывшейся правдой, словно пыльным мешком. Анин отец – шпион, работающий на правительство Весталиса. А мой отец, тот, кого я практически боготворил, оказался преступником, желающим развязать войну. Десять лет назад, не желая вызвать новый политический конфликт, эту информацию скрыли от общественности, а отцу дали возможность исправиться. Но он никого не услышал, затаился ненадолго и продолжил свои злодеяния. Он разрабатывает новое оружие. Химическое оружие. Оружие массового уничтожения. Насколько сильно он должен ненавидеть наших западных соседей, что пошёл на такое? Когда это началось? Ведь, будучи премьер-министром, он приложил много усилий, чтобы закончить конфликт. Что изменилось? Почему?       Но эти вопросы были не так важны, их можно будет задать и потом. Сначала его надо остановить.       – Теперь я понял, почему отец тогда сильно изменился, стал ещё большим затворником, ещё более осторожным и замкнутым, – надтреснутым от свалившейся на меня информации голосом заговорил я. – Он даже перестал посещать собрания имперских учеников. Мне было так обидно, ведь я только стал имперским учеником. Я надеялся, что на этих встречах мы могли бы с ним пообщаться. Но этого не случилось. Тогда же отец ещё строже стал подходить к выбору слуг и окружения. – сделал вывод я.       Аня внимательно меня рассматривала, силясь узнать, что во мне переменилось по отношению к ней. Но по моему задумчивому и отрешённому состоянию она вряд ли что-то поняла бы.       – Да, – подтвердила Аня, – скорее всего именно из-за тех событий он ещё сильнее отдалился от тебя. Мне жаль.       Я помотал головой: не время для сожалений. В детстве я воспринял перемены в поведении отца на свой счёт, считал, что дело было во мне. От этого я только сильнее пытался доказать отцу, что достоин его внимания. Я из кожи вон лез, чтобы быть лучшим во всём. Но, оказывается, дело было вовсе не во мне: он отдалился от семьи по своим собственным соображениям. На меня ему было всегда наплевать. И на мои чувства тоже. Он не позволил мне даже девушку выбрать ту, к которой лежала душа.       – И сейчас он готовит новое оружие, ещё страшнее, чем уже существует? – уточнил я, будто надеясь, что сейчас ответ будет другим.       – Это предстоит выяснить. Мне нужно каким-то образом попасть в его кабинет в вашем доме. Потому что вряд ли он хранит что-то, связанное с разработкой нового оружия в своём кабинете в главном офисе компании, – ответила Аня.       Я задумался над её словами и над тем, какая жуткая правда мне открылась. Я всегда был послушным и прилежным сыном. Всегда. Но это не принесло мне ни благосклонности, ни внимания, ни похвалы, ни признания от отца.       Я больше не хотел быть хорошим сыном. Вместо этого я лучше буду ответственным и справедливым человеком. И буду с той, которая меня любит и ценит.       – Я согласен. Используй меня, – уверенно заявил я.       – Что? – удивилась Аня. – Я не собираюсь тебя использовать! Я не хочу этого делать!       Я встал и приблизился к ней, обхватил руками за голову чуть ниже ушей и с разгорающейся всё ярче надеждой заглянул ей в глаза. Идея пришла мгновенно, как будто зажглась лампочка. И я поспешил поделиться ею с Аней:       – Это то, что нужно! Это именно то, что я искал! Только такой компромат на отца заставит его не лезть в мою личную жизнь. Только с таким компроматом на него я сам смогу диктовать ему свои условия.       – Дэмиан…       Я положил ей палец на губы, чтобы не перебивала:       – Послушай, это ведь самый лучший вариант, который у нас с тобой есть. Нужно лишь только найти доказательства его вины! И он будет у меня под колпаком! Так мы поймаем двух зайцев: и добудем нужные сведения, и заставим его принять наши отношения, – воодушевленно, осипшим от волнения голосом вещал я.       Аня какое-то время изучала меня, обдумывала идею, потом кивнула.       – Хорошо, – сдалась она, – Ты можешь помочь попасть одному человеку к тебе домой, чтобы он сделал свою работу?       – Не получится. Дом охраняют как крепость. Никто, абсолютно никто посторонний не может туда попасть. Я сам проникну в кабинет отца и найду нужные доказательства, – ответил я.       Это была правда. После событий десятилетней давности у отца разыгралась паранойя: никто, кроме проверенных слуг и членов семьи, не мог попасть в главную резиденцию, где жил он сам. Мне было запрещено даже друзей приводить домой. Мама тоже жила отдельно и в главном доме появлялась пару раз в год, и то по приглашению.       – Ты не сможешь сделать как надо, – осадила меня Аня.       – Смогу!       – А я говорю: ты не сможешь проникнуть в его кабинет так, чтобы не осталось ни единого следа того, что там кто-то побывал. Тебе нужно будет вскрыть замок в кабинет, обыскать его так, чтобы всё осталось лежать на своих местах, сделать снимки, если что-то найдёшь, вскрыть сейф, который, я уверена, вскрыть даже опытному профессионалу будет очень трудно, – перечислила Аня элементы поставленной задачи.       – Можно подумать, ты или этот твой человек могут такое провернуть, – фыркнул я.       – Вполне.       Я задумался над ситуацией. С одной стороны, в дом действительно не пробраться и не попасть незамеченным никому из посторонних, поэтому и в кабинет отца не попасть. С другой стороны, Аня права: я понятия не имею, как вскрыть замок, проверить весь кабинет и не оставить при этом ни единого следа.       И тут гениальная мысль посетила мою голову, настолько очевидная и простая, что я, не задумываясь ни на секунду, выпалил:       – Научите меня.       – Что? – не поняла Аня.       – Научите меня всему тому, что мне пригодится, чтобы незамеченным пробраться в кабинет отца, обыскать его, вскрыть сейф, вернуть всё, как было и незамеченным уйти, – пояснил я. – Передай своему отцу или кто там этим делом занимается: в дом извне не попасть, но я согласен помочь, если меня научат как.       Аня ошарашенно на меня смотрела и не верила в то, что я действительно согласен помочь им потопить моего отца. А я как никогда в жизни хотел, чтобы он был виновен, ведь тогда я буду диктовать ему свои условия, а он не посмеет мне больше угрожать! Я смогу быть с Аней без оглядки на мнение отца. А попутно ещё и страну спасу от нового военного конфликта. ***       На следующий день Юэн передал мне небольшой пакет и письмо. В пакете оказался парик и резиновая маска, имитирующая лицо, а в письме инструкция и время, когда я должен загримироваться и покинуть территорию Академии «Эдем».       Через два дня после уроков я зашёл в туалет, надел парик и маску и вместе со всеми учениками незаметно ушёл с территории Академии. Эмиль и Юэн, знавшие о моей отлучке, должны меня прикрыть, если возникнет такая необходимость. В друзьях я был уверен и поэтому с уверенностью направился на встречу.       Я вышел за территорию и проследовал в указанном в письме направлении. Пройдя пару улиц, я увидел припаркованный автомобиль, о котором шла речь в письме. Не раздумывая, я сел в него. За рулём сидел мужчина с тёмными каштановыми волосами, круглым носом картошкой и в больших очках, делавших его похожим на стрекозу. Как только я захлопнул дверцу, он завёл машину, и мы поехали в неизвестном направлении. Рядом со мной на заднем сидении была хрупкая худенькая женщина с длинными белыми волосами, наполовину прикрывающими её лицо, из-за чего черты смазывались и при новой встрече я вряд ли узнал бы её.       – Я – Мгла, – представилась она голосом, лишенным всяких эмоций .       – А я Дэмиан…       Она холодно усмехнулась, перебивая меня.       – Мы знаем, кто ты. И знаем зачем ты здесь. А теперь, будь любезен, повернись ко мне затылком, чтобы я могла завязать тебе глаза. Ты не должен видеть, куда мы едем, – её голос звучал насколько ровно, что если бы не дыхание, я бы подумал, что она робот.       Отчего-то страшно мне не было, я спокойно повернулся к этой незнакомой женщине спиной, позволяя ей завязать мне глаза чёрной повязкой. Я не знаю, сколько мы были в пути, но дорога не показалась мне долгой. Когда мы остановились, она спросила:       – Ну и сколько каких поворотов ты насчитал?       Вопрос поставил меня в тупик. Если бы не повязка,я сейчас бы таращился на неё круглыми от удивления глазами.       – Что? – не сразу понял я. – Нужно было что-то считать?        Она недовольно хмыкнула.       – Ну разумеется. Двое незнакомцев везут тебя неизвестно куда, завязали глаза, а ты даже не удосужился посчитать повороты и время поездки, чтобы приблизительно сориентироваться где ты.       – Нет, – признался я, осознавая свою глупость.       О том, что нужно определить, куда меня везли, я даже не подумал и ни за что не догадался бы. Глупо было вот так доверять незнакомцам. Но я всё для себя решил в тот момент, когда согласился помочь добыть нужную им информацию. Я был нужен им. Ничего они мне бы не сделали. Оставался ещё крошечный вариант, что меня взяли бы в заложники, но я знал, что отцу на меня плевать, он и пальцем не пошевелил бы, чтобы меня вытащить, не то что добровольно отдать себя в руки людям, жаждущим добраться до его разработок.       – Ничего, – вдруг смягчилась Мгла. – В следующий раз будешь считать.       Она сняла с меня в повязку и велела следовать за ней. Меня привели в странное помещение, наполненное дымом сигарет, запахом дешёвого кофе и типографской краски.       Пока я оглядывался по сторонам, но ничего, кроме нескольких стульев и пары диванов не замечал, из неприметной двери вышла далеко не молодая женщина. Её рыжие длинные волосы разбавляли несколько седых прядей. Она посмотрела на меня так, будто аппарат рентгена просканировал меня насквозь и вынес неутешительный вердикт. Очки её опасно блеснули.       – Ну здравствуй, Дэмиан, – ровным, бархатным голосом поздоровалась она. – Готов ли ты послужить на благо миру?       – Я готов! – уверенно заявил я.       – Что ж, тогда не будем терять времени. Его у нас не так уж и много. А тебе предстоит изучить очень-очень многое…       Она она жестом показала мне на диван, предлагая присесть. Я подошёл к одному из них, однако опустится не успел.       – О, Да у нас новенький! – радостно едва ли не пропел пожилой у мужчины с пышными усами, появившийся так тихо, что я не услышал. – Да не бойся! Не съедим мы тебя! – усмехнулся он, наблюдая за моей растерянностью.       Я смотрел на его довольное лицо и не понимал, чему он радовался.       – Но сначала мы проверим, на что ты способен, – строго сказал мужчина, который привёз меня сюда.       – Сумрак, тебе бы только всех проверять, – прищурившись, пожурил его усач. – Дай парню хоть отдышаться! Смотри, какими он глазами перепуганными на нас на всех смотрит.       – Не волнуйтесь, проверку мы проведём, но немножко позже, – сказала Мгла.       – Сегодня разберём план обучения и наши цели, – поставила точку в диалоге рыжая женщина в очках. Как я понял по её манере держаться и тону, что здесь главной была она.       – Как скажете, куратор, – согласился Сумрак, обращаясь к даме в очках, тем самым подтвердив мою догадку.       Я растерянно поворачивался то к одному говорившему, то к другому и никак не мог определиться со своими ощущениями: эти люди казались вполне обычными, но я знал, что они опасны, и почему-то не боялся.       – Я буду рад учиться у вас и помочь достать нужные сведения. Но с одним условием… – я решил сразу определить свою позицию.       Женщина, которую назвали куратор, понимающе усмехнулась.       Таким образом я попал в новую для меня компанию людей, стремившихся обезопасить других. К моему удивлению, приняли меня без негатива, вполне дружелюбно. Завербованный агентами другой страны, я с большим рвением учился всему, чему они пожелали меня научить, чтобы однажды я смог применить все эти знания и припереть моего отца к стенке. Я не считал это предательством, поскольку действовал не только ради собственной выгоды, но и во благо мира в стране.       Вот только я не мог пропадать из Академии надолго и часто отлучаться – это было бы подозрительно. Поэтому мои вылазки происходили не больше двух-трёх раз в неделю и не превышали трёх часов. На обучение этого времени катастрофически не хватало. Мы все понимали, что время играло против нас, но другого варианта не было. А спешить и отправлять неготового меня штурмовать святая святых – кабинет моего отца – было нельзя. У нас имелась только одна попытка, и повалить её нельзя было ни в коем случае. Отец же, как мне показалось, становился ещё более замкнутым, параноидальным и требовательным к безопасности нашего дома. Из-за всего этого моё обучение, в том числе и отработка навыков полевых условиях, растянулось на два года.       За это время я очень сильно изменился. Тот наивный юнец, каким я был в шестнадцать лет, навсегда бесследно исчез. Я больше не смотрел на мир сквозь розовую призму, я видел его настоящую сторону. Я стал жёстче, грубее, решительнее, циничнее и лишь с Аней и друзьями я оставался прежним. Обучение и короткие, необходимые в рамках обучения миссии, закалили мой характер.       Тогда я ещё не знал, что моё стремление вывести отца на чистую воду обернётся против меня же, что всё, чему я учился, пригодится мне, чтобы не пропасть в пучине событий, которые я сам на себя и навлеку.