Обременяющее наследие

Новый день Саймон Синистер - единственный сын аббатисы Офелии, которого она всячески оберегала от разборок Ордена и Инквизиции*, - начинал с потягиваний. И то утро не стало для него исключением. Так как он был единственным жильцом двухэтажного дома с подвалом, никто и ничто не мешало ему сползти с кровати на пол, чтобы затем в течение нескольких минут вытягивать лапы и выгибать спину. Как и его четвероногие предки, Саймон потягивался, чтобы привести мышцы в тонус и разогнать остатки сна. Закончив разминаться, он поднялся на задние лапы и подошел к зеркалу. В нем, как и всегда, отражался зверянин-кот, с головы до пят покрытый белоснежной шерстью, и имевший женоподобную фигуру. Последнее выражалось в узких плечах, широких бедрах и выдающейся во всех смыслах этого слова пятой точке. Все это в совокупности служило поводом для шуток про то, что Саймону самое место в гареме какого-нибудь южного правителя**. «Нет, спасибо, мне и в столице неплохо живется», - обычно отвечал он подобным шутникам. Работал Саймон в таверне - и владел этим заведением зверянин по имени Йохим. Этот крайне крупный снежный барс был весьма интересной личностью - а потому не стоило удивляться тому, что к нему и к его таверне ежедневно стекались Храмовники и Инквизиторы. «Лорд-Инквизитор периодически приходит ко мне, чтобы промочить горло после допроса с пристрастием. Да и главу боевого крыла Инквизиции Елену я вполне могу отнести к числу завсегдатаев таверны», - сказал Йохим Саймону, когда тот спросил его о том, какие интересные личности посещают его заведение. Но, прежде чем показаться ему на глаза, коту нужно было привести себя в порядок, одеться и позавтракать. Пригладив шерсть на голове и загривке с помощью языка и лапы, Саймон улыбнулся своему отражению в зеркале, продемонстрировав при этом свои острые зубы. «Йо говорит, что, когда я широко улыбаюсь, пристально смотря на него или на кого-либо другого, я становлюсь похожим на свою мать», - мысленно отметил он. Несмотря на внешнее сходство с аббатисой Офелией, Саймон не горел желанием охотиться на ведьм и колдунов. Он также не хотел принимать участия в подковерных играх, которые Храмовники и Инквизиторы вели как друг против друга, так и внутри своих организаций, - и, когда он заявил об этом своей матери, та, к его удивлению, одобрила сделанный им выбор. «Иронично, что, несмотря на ее попытки оградить меня от всего этого, я все же взаимодействую и с Орденом, и с Инквизицией. Хоть между нами и пролегает четкая граница в виде барной стойки», - улыбнулся кот своим мыслям. Тот факт, что он не принимал участия в этой «большой игре», позволял Саймону в течение дня обслуживать и соларийцев, испепелявших своих врагов сфокусированным лучом света, и лунарийцев, несших возмездие во имя Луны, и Инквизиторов, грозивших еретикам и нечестивцам адским пламенем (и порой претворявших свои угрозы в жизнь). Пригладив шерсть на затылке с помощью все той же лапы, кот отвернулся от зеркала и направился к шкафу с одеждой. Надев белую рубашку - а следом за ней и светло-коричневый жилет - он взял с полки чистые трусы и снял с крючка штаны песочного цвета. Взяв все, что ему было нужно, Саймон толкнул дверцу шкафа бедром, отчего та вернулась в исходное положение. Кое-как натянув трусы - и удрученно отметив, что они скорее походили на стринги, так как практически не прикрывали его большие ягодицы, - кот просунул нижние лапы в штанины и, взявшись за пояс штанов, потянул их вверх. На ляжки они еще худо-бедно налезли - но, когда дело дошло до попы, штаны упорно отказались подниматься выше. «Какого…. С момента, как я купил эти штаны, не прошло и года - а они уже не налезают на меня!», - мысленно негодовал Саймон. Вступив в борьбу с собственными штанами, он потерпел в ней поражение и, обессиленный, плюхнулся на кровать. И, хотя Саймон не видел этого, так как уткнулся мордой в подушку, он чувствовал, как его ягодицы еще какое-то время колыхались после падения. - Я такой жопастый…. Блин, класс. - потрогав себя за попу и закатив глаза от удовольствия, промурлыкал кот. _ _ _ - Привет, Саймон! - подняв голову на звон колокольчиков, что висели над дверью его таверны, сказал Йохим, - вижу, ты снова предпочел плотному завтраку слайма-другого? - Привет, Йо. Как ты узнал, что я перекусил слаймами***? - посмотрев на снежного барса расширенными от удивления глазами, сказал кот. - Во-первых, от тебя при дыхании исходит аромат вишни. Во-вторых, твой живот в данный момент похож на мягкий мячик. И, в-третьих… Вместо того чтобы закончить фразу, Йохим подошел к Саймону и несильно похлопал лапой по его «мячику». Потревоженные слаймы в ответ на это зашевелились - и, хотя кошачий живот был плотно упакован в рубашку и жилет, Саймон все же почувствовал, как его завтрак переливается внутри него. - Ты бы не налегал так активно на этих студенистых созданий. Да, каждый слайм имеет свой вкус и цвет - но, если питаться ими каждый день, ты и моргнуть не успеешь, как перестанешь вписываться в дверные проемы. Кот открыл было пасть, чтобы заверить снежного барса в том, что ему подобный исход не грозит, но его прервал звон колокольчиков. - Ладно. Хватай фартук - и вперед, обслуживать ранних пташек****. - кивнув в сторону подсобки, сказал Йохим. Юркнув в подсобку, кот прикрыл глаза, дотронулся лапами до своих щек и почувствовал, как те горят от смущения. «Йо что, только что назвал меня толстым?», - открыв глаза и посмотрев на свой зад, сказал Саймон самому себе. А ведь именно с подачи снежного барса, показавшего ему, у кого из торговцев на рыночной площади можно приобрести слаймов по самой низкой цене, он начал дегустировать этих студенистых созданий. Поначалу кот имел к ним сугубо гастрономический интерес - но потом он начал экспериментировать с ними и в какой-то момент дошел до того, что проглотил за раз десяток слаймов. Кто же знал, что они, будучи утрамбованными в его желудок, сольются в одного огромного слайма? «Я тогда почувствовал себя так, будто проглотил валун, - и мне не оставалось ничего другого, кроме как приковылять к кровати, сесть на нее, раздвинув пошире нижние лапы, и ждать, пока мой желудок не переварит этот самый «валун», - освежил в своей памяти Саймон. В какой-то момент времени он позволил себе чуть более глубокий вдох - и этого хватило, чтобы его и без того не глубокий пупок выдвинулся наружу, сделав Саймона похожим на беременную как минимум тройней кошку на последнем месяце. Сходство с оной усиливали и толчки в животе, от которых он стонал и хватался за него лапами, то ли пытаясь сдержать его рост, то ли просто придерживая его. «Должно быть, как-то так чувствовала себя моя мама, когда вынашивала меня», - подумал он в тот момент. Собственно, после того случая нижняя половина Саймона и расширилась настолько, что со спины его теперь можно было принять за пышнобедрую и пышнопопую кошку. - Саймон! Ты что, заснул? Фартук в лапы - и бегом к барной стойке! - голос Йохима, в котором отчетливо читались нетерпение и злость, вернул кота в реальность. - Иду-иду! - набросив на себя фартук и предприняв еще одну попытку натянуть штаны на свой толстый зад, крикнул Саймон в ответ. _ _ _ Ближе к полудню Йохим, воспользовавшись редким для его заведения затишьем, подошел к Саймону и, положив свою мягкую лапу ему на плечо, сказал: - Ты уж прости меня за ту утреннюю сцену. Вчера вечером, когда ты ушел домой, несколько клиентов в изрядном подпитии устроили драку - и мне пришлось успокоить их…. В своем стиле. А потом объяснять прибывшим на вызов стражникам, что именно произошло в стенах моей таверны, и почему нарушители порядка имели такой помятый вид. - Эй, я не в обиде, Йо, - ответил кот снежному барсу, а затем добавил, - ты заметил, что аббатиса Офелия давно не осчастливливала нас своим визитом? - И впрямь давно. Должно быть, она очень занята. - Как, впрочем, и всегда. - вздохнул Саймон. К Офелии, подарившей ему жизнь, он испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он, как и многие жители Бестиалии, считал ее спутников и ее саму самыми что ни на есть настоящими героями. Ну а сам он уважал ее за то, что она не стала лепить из него Храмовника или жреца. Хотя могла бы. С ее-то властью и связями. «А, с другой стороны, мне кажется, что из-за долга перед Орденом она уделяла мне слишком мало внимания», - говорил кот самому себе. Показательным примером для него служило лето, проведенное в королевстве химерийцев. Нет, Саймону там, конечно, понравилось - и, более того, он обрел лучшего друга в лице юного принца, которому в будущем предстояло возглавить свой народ. Вот только Офелия забрала его оттуда не через месяц, как планировала изначально*****, а с наступлением осени, когда листья на деревьях начали желтеть и опадать. Ход его мыслей был прерван звоном колокольчиков, сообщивших о появлении в таверне очередного клиента. Им оказался барашек Коллин, не так давно возглавивший Аббатство Бладмун вместо Офелии. У него был такой несчастный вид, что Саймон, предварительно отпросившись у Йохима, подсел к нему за стол. - Что случилось, Коллин? Ты выглядишь как самый несчастный барашек в мире. - сказал кот после того, как разместился на двух плотно придвинутых друг к другу стульях. Подняв голову, новоиспеченный аббат посмотрел на Саймона, после чего сказал: - То, чего я так долго боялся, свершилось. Твоя мама - да не оставит ее Свет - навлекла на себя гнев Ее Преподобия. И, подобно аббату Теодору, ей пришлось покинуть столицу. - Куда эта златорунная стерва отправила ее? - у кота от злости шерсть встала дыбом, а его лапы непроизвольно сжимались в кулаки. - В Тихую Бухту. Ее Преподобие отправила твою маму в Тихую Бухту, чтобы она возглавила Аббатство Мунлайт. Хотя, как по мне, тут имеет место быть бессрочная ссылка... - Как в случае с аббатом Теодором. - закончил за него мысль Саймон. - Полагаю, ты знаешь и о другом крупном скандале, в котором были замешаны Инквизиция и наш брат по вере? - поднеся кружку к губам и сделав пару глотков, спросил Коллин кота. - Если ты имеешь в виду попытку одного из Храмовников выкрасть Экскалибур у Елены, пока та отсыпалась после обильных возлияний, то да, я слышал эту историю. - Видел бы ты морду главы Корпуса Храмовников, когда тот, придя к штабу поутру, обнаружил своего брата по вере изрядно побитым, совершенно голым и с «мечом», воткнутым в камень. А на этом камне красовалась следующая надпись: «Четвертая заповедь: не укради. Священных мечей это тоже касается». - нервно усмехнулся новоиспеченный аббат. Словно привлеченный упоминанием главы боевого крыла своей организации, в таверну вошел Лорд-Инквизитор. У него как раз завершился допрос с пристрастием - и он решил промочить горло в заведении Йохима. Увидев знакомую мордашку, духовный лидер Инквизиции ухмыльнулся и направился к столу, за которым сидели Коллин и Саймон. - Вот так встреча, аббат Коллин! - обратился Лорд-Инквзиитор к не вполне трезвому барашку, - Вижу, вы решили отметить свое назначение кружкой доброго эля? - Лорд-Инквизитор, - охнул Коллин, - только вас на мою голову не хватало… - Что за пессимизм? - положив руку на спину новоиспеченного аббата, продолжил глава конкурирующей организации, - Мне казалось, вы должны были быть рады тому, что вам больше не придется стоять в тени Гильотины… Саймон, до этого момента придерживавшийся тактики невмешательства в дела этих двоих, от упоминания данного прозвища резко поднялся и крикнул: - НЕ СМЕЙТЕ НАЗЫВАТЬ ЕЕ ТАК! На какое-то время в таверне воцарилась тишина. Йохим с нескрываемой тревогой смотрел на сцену, что разворачивалась перед его глазами. Что до Лорда-Инквизитора, то он, не сумев добиться от Коллина какой-либо реакции, обратил свой взор на Саймона. - Мистер Синистер. - обратился он к коту. - К вашим услугам, Лорд-Инквизитор. - ответил тот, не особо скрывая свое неприязненное отношение к собеседнику. - Полагаю, вы в курсе, что ваша матушка уже покинула столицу? - Да, в курсе. Аббат Коллин сообщил мне это пренеприятное известие незадолго до того, как появились вы. - И что, по-вашему, это значит? - Это значит, что заступиться за меня некому, и что я должен позаботиться о себе сам. - Какой проницательный котик. - ухмыльнулся Лорд-Инквизитор. После этих слов он вытянул руку вперед, чтобы погладить кота, на что тот ответил злобным шипением и демонстрацией своих острых зубов. Разумеется, после такой реакции ему не оставалось ничего другого, кроме как убрать руку. - Будьте настороже, мистер Синистер, - предостерег его духовный лидер Инквизиции, - хоть ваша матушка и отбыла в Тихую Бухту, ее враги в столице все еще здесь, и все так же плетут интриги. - Я не боюсь их. Пусть только сунутся ко мне - и тогда я покажу, на что способен Саймон из дома Синистеров. - продемонстрировав свои острые когти и зубы, заявил кот. - Какие храбрые слова, - ухмыльнулся Лорд-Инквизитор, - клянусь адским пламенем, в гневе вы так похожи на свою матушку… - Если вам нечего сказать по существу, Лорд-Инквизитор, извольте пройти к барной стойке и сделать заказ. У меня нет ни времени, ни желания продолжать этот разговор. На этом их пути разделились. Лорд-Инквизитор направился к Йохиму, толком не отошедшему от увиденного и услышанного. Что до Саймона, то он пошел к выходу из таверны****** и был готов взяться за дверную ручку, как вдруг захмелевший Коллин поднял голову и пропел низким голосом: - Следи за собой, будь осторожен… Кот обернулся - но барашек вновь уснул, сжав пустую кружку в лапе и уткнувшись мордашкой в стол. «Должно быть, мне это почудилось», - пожал плечами Саймон. _ _ _ Остаток дня прошел без каких-либо происшествий - и, придя домой, Саймон устало опустился на кровать и уткнулся подбородком в подушку. Кот снова и снова возвращался к словам Лорда-Инквизитора. Хотел ли тот припугнуть его, тем самым наказав за то, что он посмел встрять в их с Коллином разговор? Или же он хотел предупредить его об опасностях, что таили в себе столица и зверяне, населявшие ее? «Поди разбери, что у этого упыря на уме», - обняв лапами подушку, подумал Саймон. В тот момент ему хотелось лишь одного: чтобы Офелия тотчас появилась перед ним и утешила его. «Увы, реальность полна разочарований», - спрятав слезы в подушке, сказал кот самому себе.