Плен сердца

Утренний свет едва пробивался сквозь узкие окна зала совета, отбрасывая длинные тени на каменный пол. Элиана стояла у высокого окна, глядя на двор замка, где слуги спешно переносили запасы в подвалы, а стражники проверяли оружие. В груди всё ещё теплилось то хрупкое ощущение надежды, что появилось после разговора с Виктором, но теперь его затмевала новая тревога. Дверь скрипнула, и в зал вошла Маргарет. Её обычно спокойное лицо было напряжено, глаза тревожно блестели. — Миледи, — тихо произнесла она, — Маркус здесь. Он требует встречи с вами. Говорит, что дело срочное и касается… — она запнулась, — касается того, что произошло недавно. Элиана почувствовала, как внутри всё сжалось. Она медленно повернулась к служанке. — Он знает? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Боюсь, что да, — вздохнула Маргарет. — И он хочет поговорить с глазу на глаз. Сказал, что если вы не придёте, он пойдёт прямо к лорду Виктору. Элиана сжала кулаки, ногти впились в ладони. Страх холодной змеёй скользнул по спине, но она заставила себя дышать ровно. — Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я встречусь с ним. Но не одна. — Я пойду с вами, — тут же откликнулась Маргарет. — Нет, — покачала головой Элиана. — Лучше попроси Гарольда прийти в соседнюю комнату. Пусть будет рядом, но не показывается. И предупреди Матильду — если я дам знак, она должна будет позвать Виктора. Маргарет кивнула, её глаза на мгновение потеплели. — Не поддавайся страху, — тихо сказала она, беря Элиану за руку. — Вспомни, кто ты есть. Ты — Элиана, сестра Томаса, подруга Анны. Ты не вещь, а человек. И ты сильнее, чем он думает. Элиана глубоко вдохнула, кивнула и направилась к боковой двери, ведущей в малую гостиную — место, которое Маркус выбрал для встречи. Ростовщик уже ждал её там. Он стоял у камина, небрежно опираясь на мраморную полку, и разглядывал миниатюру на стене. При виде Элианы он выпрямился и расплылся в фальшивой улыбке. — О, миледи, как я рад, что вы нашли время для нашей скромной беседы, — его голос сочился мёдом, но глаза оставались холодными. — Прошу, присаживайтесь. Он указал на кресло напротив себя, но Элиана осталась стоять. — Говорите, что вам нужно, Маркус, — её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — У меня мало времени. Ростовщик вздохнул, словно огорчённый её неприветливостью, и сел сам, закинув ногу на ногу. — Видите ли, — начал он, играя перстнем на пальце, — до меня дошли… слухи. Не самые приятные, надо сказать. И я подумал, что было бы разумно обсудить их с вами лично, прежде чем они достигнут ушей лорда Виктора. Или, не дай бог, других влиятельных лиц. Он сделал паузу, явно наслаждаясь её напряжением. — Что за слухи? — Элиана старалась говорить спокойно, но в горле пересохло. — О, вы прекрасно понимаете, о чём речь, — Маркус наклонился вперёд. — О том, что произошло между вами и лордом Виктором. И о том, как это может повлиять на репутацию замка. Ведь если выяснится, что лорд Виктор… скажем так, не всегда умеет сдерживать свой нрав, это может вызвать беспокойство среди союзников. А в наше неспокойное время… — Вы шантажируете меня, — прямо сказала Элиана. Слова прозвучали твёрже, чем она ожидала. — О, что вы! — Маркус поднял руки в притворном ужасе. — Просто предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Видите ли, я слышал, что в замке появились новые запасы продовольствия. И мне было бы интересно получить долю от них — скажем, десятую часть. В обмен я гарантирую, что эти… неприятные слухи останутся между нами. Элиана почувствовала, как гнев начинает вытеснять страх. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела прямо в глаза ростовщику. — Вы ошибаетесь, Маркус, — её голос зазвучал холодно и чётко. — Вы думаете, что нашли слабое место, но вы не понимаете, с кем имеете дело. Я не стану платить за молчание. И не позволю вам угрожать мне или замку. Ростовщик нахмурился, его улыбка стала жёсткой. — Вы совершаете ошибку, миледи. Без моей помощи эти слухи разлетятся быстрее, чем осенние листья. Элиана вдруг почувствовала, как силы покидают её. Ноги подкосились, и она опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Из груди вырвался сдавленный всхлип. — Пожалуйста… — прошептала она дрожащим голосом. — Не надо. Я… я не могу снова через это пройти. У меня нет сил… Она не плакала открыто, но плечи её содрогались, а пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла. Впервые за всё время противостояния она не пыталась быть сильной — она была просто напуганной женщиной, загнанной в угол. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и на пороге появился Виктор. Он замер, увидев Элиану в таком состоянии — сгорбившуюся, плачущую, беспомощную. Что‑то внутри него дрогнуло. Он никогда раньше не видел её такой — без привычной выдержки, без стальной решимости. Только страх, отчаяние и мольба в заплаканных глазах. — Маркус, — голос Виктора прозвучал непривычно глухо, — оставь нас. Немедленно. Ростовщик, почувствовав перемену в атмосфере, поспешно поклонился и выскользнул из комнаты. Виктор медленно подошёл к Элиане. Он не стал пытаться её коснуться — просто опустился на корточки рядом с креслом, чтобы оказаться на одном уровне с ней. — Элиана, — тихо произнёс он. — Посмотри на меня. Она подняла глаза, полные слёз. — Я не хотел… — он запнулся, подбирая слова. — Я не должен был так поступать. И никто не имеет права так с тобой обращаться. Впервые за долгое время он видел в ней не объект желания, не советницу, не инструмент влияния — а человека. Живого, уязвимого, страдающего. И это пробудило в нём что‑то новое: не властность, не страсть, а… сострадание? — Никто больше не причинит тебе вреда, — сказал он твёрдо. — Даю слово. А с Маркусом я разберусь сам. Элиана прерывисто вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо, — прошептала она. — Отдохни немного, — Виктор поднялся. — А потом мы вместе решим, что делать дальше. Хорошо? — Да, — кивнула она, вытирая слёзы. Он ещё мгновение помедлил, затем вышел, плотно закрыв за собой дверь. *** Тем временем за пределами замка, в таверне "У старого дуба", барон Филипп сидел в дальнем углу, скрытый от посторонних глаз тяжёлой бархатной занавесью. Перед ним стоял кубок вина, но он к нему не притрагивался. Напротив него, нервно теребя край фартука, сидел один из младших слуг замка — тот самый, которого барон подкупил несколькими серебряными монетами и обещанием "лучшей жизни" подальше от этих стен. — Значит, говоришь, лорд Виктор изменился? — тихо, почти шёпотом, спросил Филипп. Его глаза сверкнули в полумраке. — Да, ваша милость, — слуга опасливо оглянулся. — Он… он теперь часто бывает рядом с леди Элианой. Вчера сам принёс ей ужин в покои. И приказал Гарольду усилить охрану её комнат. — Интересно… — барон откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. — А что говорят слуги? Как сама леди Элиана относится к этому? — Она… осторожна, ваша милость. Но видно, что начинает доверять ему. Вчера они долго говорили в саду, и лорд Виктор слушал её очень внимательно, не перебивал. Барон медленно улыбнулся — улыбка вышла холодной и расчётливой. — Отлично, — произнёс он. — Значит, Элиана стала для Виктора не просто советницей. Возможно, даже чем‑то большим. Это… очень полезная информация. — Он достал из кармана ещё несколько монет и положил их на стол. — Продолжай наблюдать. Мне нужны подробности: когда они встречаются, о чём говорят, кто ещё вовлечён в их дела. И особенно — если лорд Виктор начнёт принимать какие‑то важные решения под её влиянием. Слуга сглотнул, но протянул руку за монетами. — Будет сделано, ваша милость. — И помни, — Филипп наклонился ближе, его голос стал жёстче, — если кто‑то узнает о нашем… сотрудничестве, ты пожалеешь, что родился на свет. — Я понимаю, ваша милость, — слуга поспешно спрятал монеты в карман. — Никому ни слова. Когда слуга ушёл, барон остался сидеть, задумчиво глядя в темноту. В его голове уже складывался план. "Если Виктор действительно привязался к этой девушке, — размышлял он, — это слабое место можно использовать. Разжечь ревность, посеять сомнения среди его союзников, намекнуть, что Элиана слишком сильно влияет на его решения… А если удастся выставить её предательницей — Виктор потеряет не только поддержку Элианы, но и уважение среди союзников. Идеальный момент для удара…" Барон Филипп медленно поднялся из‑за стола, накинул плащ с капюшоном и направился к выходу. У двери он на мгновение остановился, бросив взгляд на трактирщика, который старательно делал вид, что не замечает знатного гостя. — Счёт оставь, — бросил Филипп через плечо. — Оплачу в следующий раз. Трактирщик поклонился, но когда за бароном закрылась дверь, его лицо исказила гримаса. Трактирщик вытер руки о передник и торопливо направился в подсобку. За бочками с элем, в самом углу, скрывалась потайная дверь — узкая, почти незаметная, ведущая в узкий переулок за таверной. Он приоткрыл её, огляделся по сторонам и вышел наружу. Несколько минут он шёл, прижимаясь к стенам домов, пока не достиг старой конюшни на окраине деревни. Здесь, у полусгнившей двери, его уже ждал всадник в тёмном плаще. — Ну? — коротко бросил всадник. — Барон был здесь, — быстро проговорил трактирщик. — Получил сведения от слуги из замка. Что-то про сближение леди Элианы и лорда Виктора. И ещё — барон готовит какой-то ход. Будет давить на леди Элиану, чтобы ослабить Виктора. — Точно? — всадник чуть наклонился вперёд. — Клянусь, — трактирщик перекрестился. — Он говорил о "слабом месте" Виктора и о том, что скоро нанесёт удар. — Хорошо, — всадник кивнул. — Передай дальше: пусть Гарольд удвоит стражу у южной башни. И предупреди Матильду — пусть проследит за запасами. Барон может попытаться перекрыть поставки. — Сделаю, — трактирщик выдохнул с облегчением. — И… плата? Всадник бросил ему небольшой кожаный мешочек. Тот звякнул серебром. — За молчание и скорость, — сказал всадник. — Если будет ещё информация — дай знать через старого мельника. — Да, да, конечно, — закивал трактирщик. Всадник развернул коня и исчез в тени переулка. Трактирщик ещё мгновение постоял, потом поспешил обратно в таверну — нужно было успеть до прихода новых посетителей. *** Тем временем в замке Элиана, сопровождаемая Гарольдом, спускалась по каменной лестнице в подвалы. Она старалась идти ровно, держать спину прямо, но усталость давала о себе знать — после встречи с Маркусом и разговора с Виктором силы словно покинули её. — Миледи, может, вернётесь в покои? — осторожно предложил Гарольд. — Я сам проверю запасы. — Нет, — покачала головой Элиана. — Мне нужно быть занятой. Бездействие убивает меня быстрее любых врагов. Они вошли в просторный подвал, где слуги раскладывали мешки с зерном, бочки с солёной рыбой и связки сушёных трав. При виде Элианы люди расступились, почтительно кланяясь. — Продолжайте, — мягко сказала она. — И расскажите, сколько запасов у нас осталось. Марта, старшая повариха, выступила вперёд: — На три месяца хватит с лихвой, миледи. А если экономить, то и на четыре растянем. Ещё вчера привезли партию соли и бочку мёда. — Хорошо, — кивнула Элиана. — Но нужно подумать о том, как пополнить запасы до зимы. Поговорю с лордом Виктором о возможности отправить обоз в соседнюю долину. В этот момент к ней подбежала Лиза, раскрасневшаяся от бега. — Миледи! — запыхавшись, выпалила она. — Вас ищет Матильда. Сказала, это срочно. Элиана переглянулась с Гарольдом. — Иду, — сказала она и направилась к лестнице. *** Матильда ждала её в малой приёмной — стояла у окна, сцепив руки за спиной. При виде Элианы она обернулась, и та заметила тревогу в её обычно спокойных глазах. — Что случилось? — сразу спросила Элиана. — Только что прибыл гонец от барона Филиппа, — тихо ответила Матильда. — Он просит аудиенции у лорда Виктора. Якобы хочет обсудить поставки зерна из своих владений. — Зерна? — Элиана нахмурилась. — В такое время? — Именно. И гонец намекнул, что барон готов предложить очень выгодные условия… если получит "личную аудиенцию" и возможность обсудить "некоторые деликатные вопросы". Элиана почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он что‑то знает, — прошептала она. — Или догадывается, — добавила Матильда. — Барон Филипп давно плетёт интриги против лорда Виктора. А теперь, когда между вами… — она запнулась, подбирая слова, — когда отношения изменились, он может попытаться использовать это против вас обоих. — Нужно предупредить Виктора, — решительно сказала Элиана. — Уже послали за ним, — кивнула Матильда. — Но будь осторожна, дитя. Филипп коварен. Он не станет действовать в открытую — будет бить исподтишка, сеять сомнения, играть на страхах. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Виктор. Его лицо было напряжено, но в глазах читалась та же решимость, что и у Элианы. — Я слышал о гонце, — сразу начал он. — И знаю, чего хочет Филипп. Он всегда был падок на чужую силу и влияние. — Вы думаете, он что‑то узнал? — спросила Элиана. — Возможно, — Виктор подошёл ближе. — Или догадывается. Но это не меняет дела. Мы не позволим ему вмешиваться в наши дела. — А если он начнёт распространять слухи? — тихо спросила Матильда. — Тогда мы ответим правдой, — твёрдо сказал Виктор. — Я больше не стану прятать то, что считаю важным. И если Филипп решит играть грязно, — он проиграет. Элиана посмотрела на него — впервые за долгое время она увидела в нём не властного правителя, а человека, готового защищать то, что ему дорого. И это придало ей сил. — Тогда давайте подготовимся к его визиту, — сказала она. — И сделаем так, чтобы барон Филипп пожалел о своих планах ещё до того, как их осуществит. Виктор улыбнулся — коротко, но искренне. — Вот это я и хотел услышать, — он повернулся к Матильде. — Подготовьте зал для аудиенции. И пусть Гарольд поставит дополнительную стражу у всех входов. — Будет сделано, милорд, — поклонилась Матильда и вышла. Когда они остались вдвоём, Виктор повернулся к Элиане: — Ты уверена, что готова к этому? Филипп опасен. — Я готова, — ответила она. — Потому что теперь я не одна. И мы вместе сможем противостоять любым интригам. Он кивнул, и в этом кивке было больше, чем просто согласие, — это было признание её силы, её права стоять рядом с ним. Элиана расправила плечи. Буря приближалась, но теперь она знала: они встретят её вместе. *** Тем временем барон Филипп, уже вернувшись в свой замок, сидел в кабинете и разглядывал карту владений Виктора. Его палец медленно скользил вдоль границ, останавливаясь у ключевых точек. — Да, — прошептал он, — если ударить здесь и здесь, одновременно запустив слухи о слабости Виктора… А Элиана станет отличным рычагом давления. Когда она окажется в моих руках, он сделает всё, что я скажу. Он откинулся на спинку кресла, довольный своим планом. Но в глубине души он не мог не признать: что‑то изменилось в поведении Виктора. И это тревожило барона больше, чем он хотел показать. "Ничего, — подумал он, стискивая зубы. — Даже самые крепкие союзы можно разрушить. Нужно лишь найти правильную трещину…" Его взгляд упал на письмо, лежащее на столе, — последнее донесение от слуги. В нём упоминалось, что Элиана и Виктор вчера долго говорили в саду, и что она начала доверять ему. Барон усмехнулся. — Доверять, значит? — он смял письмо в кулаке. — Посмотрим, как долго продлится это доверие, когда я начну действовать. Он поднялся и подошёл к окну. За окном сгущались сумерки, а вдалеке, на горизонте, виднелись башни замка Виктора — величественные, неприступные. Пока ещё неприступные. "Скоро, — подумал Филипп. — Очень скоро всё изменится". Барон Филипп отступил от окна, его силуэт на мгновение чётко вырисовался на фоне угасающего света. Он подошёл к столу, разложил карту заново и достал пергамент — начал делать пометки, отмечая слабые места в обороне замка Виктора: старые стены у южной башни, малочисленность гарнизона в дальнем форпосте, зависимость от поставок продовольствия через долину. — Всё сводится к ресурсам, — пробормотал он себе под нос. — А ресурсы — к людям. И если я смогу переманить хотя бы часть из них… или заставить сомневаться в своём лорде… — Он резко поднял голову, услышав стук в дверь. — Войдите, — бросил он, не отрываясь от карты. В кабинет вошёл его доверенный советник, невысокий худощавый мужчина с острым взглядом и вечно поджатыми губами. — Новости, ваша милость, — тихо произнёс он, склонившись в поклоне. — Слуга из замка Виктора прислал весточку. Лорд Виктор и леди Элиана готовятся к аудиенции с вашим гонцом. И, что важнее, — они явно объединились против вас. — Объединились? — Филипп резко обернулся. — Что это значит? — По словам слуги, они провели вчерашний вечер за совместным обсуждением дел. Разговаривали о запасах, о страже, о возможных угрозах. И, — советник сделал паузу, — лорд Виктор открыто прислушивается к её советам. Более того, он приказал усилить охрану её покоев и дал ей доступ к некоторым военным донесениям. Барон сжал кулаки. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки. — Прекрасно, — произнёс он с холодной улыбкой. — Значит, она стала для него не просто советницей. Это даже лучше, чем я думал. — Ваша милость? — советник вопросительно поднял бровь. — Если она имеет влияние на Виктора, — значит, она — его слабое место. И мы используем это. Подготовь письмо для гонца. Пусть передаст лорду Виктору моё предложение о встрече — но добавит, что готов обсудить "особые условия" в обмен на… скажем, личную беседу с леди Элианой. — Вы хотите встретиться с ней лично? — советник слегка нахмурился. — Это может быть рискованно. Она умна и осторожна. — Именно поэтому это сработает, — Филипп усмехнулся. — Она не ожидает, что я пойду на такой шаг. А Виктор… Виктор окажется перед выбором: либо отказать мне и тем самым показать, что боится за неё, либо согласиться и дать нам шанс сыграть на их отношениях. — А если он откажется от встречи? — Тогда мы запустим слухи, — барон откинулся на спинку кресла. — О том, что леди Элиана тайно ведёт переговоры с соседями, что она убеждает Виктора ослабить оборону ради каких‑то своих целей. Достаточно намёков, чтобы посеять сомнения среди его союзников. И тогда, когда почва будет готова, мы нанесём удар. Советник кивнул. — Я всё устрою, ваша милость. — И ещё, — Филипп понизил голос. — Найди способ передать слуге в замке новое указание. Пусть он постарается подслушать их разговоры. Особенно те, что касаются обороны и запасов. И пусть обращает внимание на любые признаки разногласий между ними. Даже самые мелкие. — Будет сделано, — советник поклонился и вышел. Барон остался один. Он снова посмотрел на карту, но теперь его взгляд был другим — более сосредоточенным, более жёстким. Он знал, что игра только начинается. И ставка в ней — не просто власть, а полный контроль над этими землями. *** В полутёмном коридоре замка, за массивной гобеленовой завесой, стоял тот самый слуга — Тимоти. Он нервно теребил край фартука, прислушиваясь к шагам в зале. Совсем недавно он передал барону Филиппу сведения о сближении Элианы и Виктора — и теперь его мучила совесть. Воздух здесь, у старой стены, был затхлым, пахло пылью и воском от давно не обновлявшихся свечей. Сквозь узкие щели в каменной кладке пробивались тонкие лучи вечернего солнца, рисуя на полу дрожащие золотистые линии. Рядом, у ниши с вазой сухих цветов, замер трактирщик из "У старого дуба". Он сложил руки на груди и пристально смотрел на Тимоти, постукивая носком сапога по каменному полу — ритмично, будто отсчитывая секунды. Его плащ с капюшоном отбрасывал длинную тень, похожую на хищную птицу, готовую к броску. — Ну что, получил свои монеты? — тихо спросил трактирщик. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась угроза. В свете от ближайшей свечи блеснуло тонкое золотое кольцо на его пальце — странное для простого трактирщика. — Да, — прошептал Тимоти, избегая взгляда собеседника. Он машинально потрогал мешочек с монетами, спрятанный под фартуком. Металл холодил кожу, но не приносил радости. — Но… я не уверен, что поступил правильно. Лорд Виктор никогда не был жесток к нам, простым людям. А леди Элиана… она однажды вылечила мою сестрёнку, когда та болела лихорадкой. Помнишь, как она сама приходила к нам в хижину, приносила лекарства? У неё были такие добрые глаза… и она улыбалась, хотя сама выглядела уставшей. — И что с того? — трактирщик пожал плечами. — Барон Филипп платит щедро. А ты сможешь уехать отсюда, начать новую жизнь. Разве не этого ты хотел? — Хотел, — Тимоти опустил голову, разглядывая трещины в каменных плитах. Одна из них шла зигзагом, напоминая молнию. — Но не такой ценой. Что, если из‑за моих слов начнётся война? Погибнут люди… крестьяне, которые пашут землю, ремесленники, дети… Я помню, как прошлой зимой лорд Виктор приказал открыть амбары для всех, когда случился неурожай. Мы бы не пережили ту зиму без его помощи. Он замолчал, вспоминая тот день: заснеженные поля, голодные лица соседей, а потом — обозы с зерном, которые прибыли из замка. Виктор лично следил, чтобы каждому досталось поровну. — Война начнётся или нет — зависит не от тебя, — трактирщик понизил голос, наклонившись ближе. Его дыхание пахло элем и чесноком. — Ты всего лишь передаёшь то, что видишь. А решать будут лорды. И помни: барон не любит, когда его время тратят впустую. Тимоти сжал кулаки. В его памяти всплыл вчерашний вечер: он случайно подслушал разговор Элианы и Виктора в саду. — Мы должны думать не только о себе, — говорила Элиана. — Если Филипп нападёт, пострадают крестьяне в деревнях, ремесленники в городе… Я помню, как в прошлом году, когда был неурожай, ты распорядился открыть амбары для всех. Это спасло сотни жизней. — Я знаю, — ответил Виктор. — Поэтому мы подготовимся. Но я не стану жертвовать людьми ради амбиций. И не позволю, чтобы кто‑то использовал их как пешки в своих играх. Эти слова эхом отдавались в голове Тимоти. Он вспомнил, как лорд Виктор однажды заступился за него, когда старший слуга хотел наказать его за разбитую чашу. — Мальчик не со зла, — сказал тогда Виктор. — Оставь его. А леди Элиана потом подарила ему яблоко и сказала: — Не переживай, Тимоти. Все ошибаются. — Они ведь действительно заботятся о замке, — произнёс Тимоти вслух, голос его дрогнул. — А я… я предаю их. — Глупости, — фыркнул трактирщик. — Власть — это всегда игры и расчёты. Забудь о своих сомнениях и передай барону то, что он ждёт. Иначе… Он не договорил, но взгляд его был красноречивее слов. В нём читалась угроза — не только для Тимоти, но и для его семьи. Тимоти невольно представил мать, склонившуюся над шитьём, и младшую сестрёнку, играющую во дворе. — Я… мне нужно время, — выдавил он. — Ещё один день. Я должен кое‑что проверить. Хочу убедиться, что мои сведения… что они не приведут к беде. — Хорошо, — трактирщик холодно улыбнулся. — Но помни: барон не любит ждать. И не любит тех, кто передумывает. У тебя ровно сутки. Завтра на закате я буду ждать тебя у старой мельницы. Принесёшь новые сведения — получишь ещё монету. Не придёшь… сам понимаешь. Он развернулся и бесшумно ушёл по коридору, оставив после себя едва уловимый запах кожи и конского пота. Тимоти остался один. Он посмотрел в окно, где уже сгущались сумерки, а на небе проступали первые звёзды. Ветер раскачивал ветви старого дуба во дворе — того самого, под которым Элиана когда‑то играла с детьми слуг. Быстро оглядевшись, он направился к лестнице, ведущей в крыло, где располагались покои Матильды. Если кто‑то и сможет помочь ему исправить ошибку, то только она — мудрая, справедливая, знающая все тайные ходы замка. По дороге он на мгновение остановился у ниши со статуей святого покровителя замка. Статуя была выточена из тёмного камня, а в руке святой держал посох с серебряным навершием, тускло мерцавшим в полумраке. Тимоти скрестил пальцы, прошептал короткую молитву и двинулся дальше, стараясь ступать бесшумно. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а тень скользила по стенам, то вытягиваясь, то сжимаясь в такт его неровному дыханию. У поворота к покоям Матильды он замер, услышав голоса. Затаившись за колонной, он различил знакомый голос Гарольда: — …усиление стражи у южной башни. И проверь потайной ход за библиотекой — Филипп может попытаться проникнуть через него. — Будет исполнено, милорд, — отозвался другой голос. Тимоти почувствовал, как по спине пробежал холодок. Значит, они уже знают о возможной угрозе. И готовятся. Может быть, ещё не поздно всё исправить? Он глубоко вдохнул, расправил плечи и решительно направился к двери Матильды. Тимоти замер у двери покоев Матильды, не решаясь постучать. Его пальцы дрожали, а в груди билась тревога — он никогда прежде не приходил к ней с такой просьбой. Дверь была массивной, из тёмного дуба, с резным узором в виде виноградных лоз. В щели между створкой и косяком пробивалась тонкая полоска света — значит, Матильда ещё не легла спать. Он поднял руку, чтобы постучать, но замер, услышав голоса изнутри. Прислушавшись, он различил два голоса: Матильды и кого‑то ещё. — …слишком много совпадений, — говорила Матильда. Её голос звучал непривычно напряжённо. — Сначала Маркус, теперь Филипп. Кто‑то явно координирует эти атаки. — Возможно, у барона есть шпион в замке, — отозвался второй голос — это был Гарольд. — Я уже проверил всех новых слуг, но… — Дело не в новичках, — перебила Матильда. — Шпионом может быть кто‑то давно знакомый. Тот, кому доверяют. И это опаснее всего. — Я удвою дозоры, — пообещал Гарольд. — И проверю все потайные ходы. Но нам нужно знать больше. Если Элиана и Виктор решат действовать открыто, мы должны быть готовы к любому повороту. — Да, — Матильда вздохнула. — И предупреди стражу у южной башни — там самые старые стены. Если Филипп решит атаковать, он выберет слабое место. Тимоти отпрянул от двери, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Они уже подозревают, что в замке есть предатель. И если он сейчас войдёт, его могут счесть тем самым шпионом. Но если не войдёт… если не попытается исправить ошибку, последствия могут быть ужасными. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В памяти всплыли слова матери: "Правда всегда тяжела, сын. Но ложь ещё тяжелее — она гнёт спину годами". Он глубоко вдохнул, расправил плечи и наконец постучал — три коротких, почти неслышных удара. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Матильда. Её седые волосы были собраны в простую косу, а на плечах лежал тёплый шерстяной платок. При виде Тимоти её брови слегка приподнялись. — Тимоти? — в её голосе звучало удивление. — Что случилось? Уже поздно, ты должен быть в своих покоях. — Простите, миледи, — он сглотнул, стараясь говорить ровно. — Но мне нужно с вами поговорить. Это очень важно. И… это касается барона Филиппа. Матильда помолчала, изучающе глядя на него. Затем отступила в сторону, пропуская его внутрь. — Входи, — сказала она тихо. — И говори всё, как есть. Комната была небольшой, но уютной. У окна стоял резной письменный стол, заваленный пергаментами и книгами. На стене висел гобелен с изображением охоты — олень убегал от всадников, а в углу виднелась фигура лучника, целящегося в добычу. В камине догорали угли, отбрасывая красноватые отблески на каменные плиты пола. Матильда указала на кресло у камина. — Садись, — сказала она. — И рассказывай. Но сначала — выпей. Она налила из графина в кубок тёмной жидкости — аромат корицы и мёда наполнил воздух. Тимоти взял кубок дрожащими руками, сделал глоток. Тепло разлилось по телу, немного успокоив нервы. — Я… я шпионил для барона Филиппа, — выпалил он, не поднимая глаз. — Передавал ему сведения о замке, о лорде Викторе и леди Элиане. Но я не хотел, чтобы из‑за моих слов началась война. Я видел, как лорд Виктор помогал людям в неурожай, как леди Элиана лечила больных… Я не могу быть причиной их гибели. Матильда не перебивала. Она села напротив, сложив руки на коленях, и внимательно слушала. Когда Тимоти закончил, она долго молчала, глядя на угасающие угли. — Ты сделал ошибку, — наконец произнесла она. — Но признание — первый шаг к её исправлению. Скажи мне всё, что ты передал Филиппу. И всё, что знаешь о его планах. Тимоти кивнул и начал рассказывать. Он описал встречу с трактирщиком, передал слова барона о "Плане Б", упомянул, что Филипп особенно интересуется запасами продовольствия и слабостями обороны замка. Матильда слушала, изредка делая пометки на пергаменте. Когда он закончил, она подняла глаза. — Хорошо, — сказала она твёрдо. — Теперь ты поможешь нам переиграть Филиппа. Но это будет опасно. Ты готов? Тимоти сжал кулаки. Перед глазами снова всплыли лица матери и сестры. Он вспомнил, как они радовались, когда лорд Виктор открыл амбары в голодный год. Вспомнил улыбку Элианы, подарившей ему яблоко. — Да, — ответил он. — Я готов. Матильда улыбнулась — впервые за вечер её лицо смягчилось. — Тогда слушай внимательно, — она наклонилась ближе. — Завтра ты отправишься к трактирщику, как и обещал. Скажешь, что узнал кое‑что важное: будто лорд Виктор планирует отправить обоз с зерном в соседнюю долину завтра вечером. Это привлечёт внимание Филиппа — он захочет перехватить обоз или использовать это как повод для обвинений. Но на самом деле обоз будет ложным — мы отправим пустые повозки под охраной. А настоящую информацию о запасах и обороне мы изменим так, чтобы Филипп получил ложные данные. — Но… — Тимоти нахмурился. — А если он проверит? — Проверит, — кивнула Матильда. — И убедится, что его источник надёжен. Это заставит его действовать опрометчиво. А мы будем ждать. — Она встала, подошла к столу и достала из ящика небольшой свиток. — Вот, — протянула она его Тимоти. — Здесь план замка с отметками настоящих позиций стражи и запасов. Ты передашь его трактирщику как "секретные сведения". Но на самом свитке — старые данные, трёхлетней давности. Когда Филипп придёт с ними, он попадёт прямо в ловушку. Тимоти взял свиток, чувствуя его вес. Это был его шанс всё исправить. — Я сделаю это, — сказал он твёрдо. — И ещё одно, — Матильда положила руку ему на плечо. — Если что‑то пойдёт не так — беги к Гарольду. Он будет ждать у южной башни. Понял? — Да, миледи. — Хорошо. Теперь иди. И помни: ты больше не предатель. Ты — наш союзник. Тимоти поклонился и направился к двери. У самого выхода он обернулся. — Спасибо, миледи, — прошептал он. — Иди, — улыбнулась Матильда. — И будь осторожен. Когда дверь за ним закрылась, она подошла к окну. Внизу, во дворе, стражники проверяли оружие, а факелы отбрасывали длинные тени на каменные стены. Матильда сжала кулаки. — Пусть удача будет с тобой, мальчик, — тихо произнесла она. *** Тем временем в замке Виктора Элиана и лорд Виктор сидели в малом кабинете, обсуждая предстоящую встречу с гонцом Филиппа. — Он что‑то задумал, — сказала Элиана, нервно проводя пальцем по краю стола. — Слишком уж настойчив. — Да, — Виктор кивнул. — И слишком уверен в себе. Но мы знаем его слабости. Он жаден до власти и не умеет ждать. Если мы заставим его действовать поспешно, он ошибётся. — Но как? — Элиана подняла глаза. — Он осторожен. И у него есть шпионы в замке. — Значит, мы используем это против него, — Виктор улыбнулся — впервые за долгое время в его улыбке не было ни тени угрозы, только холодный расчёт. — Мы дадим ему то, что он хочет. Или то, что он думает, что хочет. — Предлагаете сыграть на его жадности? — уточнила Элиана. — Именно. Мы позволим ему думать, что он контролирует ситуацию. А сами подготовим ловушку. — Какую? — Во‑первых, — Виктор поднялся и подошёл к окну, — мы устроим встречу так, чтобы она проходила под нашим контролем. В главном зале, при свидетелях. Пусть все видят, что мы не скрываемся. Во‑вторых, — он повернулся к ней, — ты будешь присутствовать. Официально — как моя советница. Неофициально — как приманка. — Приманка? — Элиана слегка нахмурилась. — Не в плохом смысле, — Виктор сделал шаг вперёд. — Ты — его цель. Он хочет использовать тебя против меня. Но если он увидит, что ты рядом со мной, что я доверяю тебе, это заставит его действовать опрометчиво. Он захочет доказать, что может переиграть нас обоих. И тогда он ошибётся. Элиана задумалась. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я согласна. Но у меня есть условие. — Какое? — Мы не будем рисковать людьми. Если его планы опасны для замка или для жителей, мы должны предупредить их. И подготовиться к худшему. — Разумеется, — Виктор кивнул. — Гарольд уже проверяет стражу и запасы. Матильда организует дополнительные посты наблюдения. Мы готовы. В этот момент в дверь постучали. Вошёл Гарольд. — Милорд, миледи, — он поклонился. — Гонец барона Филиппа прибыл. Он ждёт в главном зале. И… он передал, что барон просит личной беседы с леди Элианой после официальной встречи. Виктор и Элиана переглянулись. — Вот и первый ход, — тихо произнёс Виктор. — Что ж, пора ответить. — Мы примем его, — твёрдо сказала Элиана. — Но на наших условиях. — Именно, — Виктор расправил плечи. — Гарольд, передай гонцу: мы согласны на встречу. Завтра, в полдень, в главном зале. И пусть барон знает: любая попытка давления или угроз будет расценена как объявление войны. — Будет исполнено, милорд, — Гарольд поклонился и вышел. Когда дверь закрылась, Виктор повернулся к Элиане. — Ты уверена, что готова? — тихо спросил он. — Да, — она подняла голову. — Потому что теперь я знаю: мы сильнее его. И не только из‑за наших планов, но и потому, что мы действуем вместе. Виктор на мгновение замер, затем кивнул — на этот раз с уважением, почти с восхищением. — Тогда завтра мы покажем ему, что значит недооценивать нас. Элиана улыбнулась — впервые за много дней улыбка получилась настоящей, уверенной. Буря приближалась, но теперь она знала: они встретят её не поодиночке, а плечом к плечу. И никакие интриги барона Филиппа не смогут их сломить. *** Ночь опустилась на замок, окутав башни и стены тёмным покрывалом. В окнах горели огни, отбрасывая дрожащие отблески на каменные плиты. Элиана стояла у окна своих покоев, глядя на звёзды. В груди теснилось странное чувство — не страх, а напряжённое ожидание. Завтра всё решится. За спиной тихо скрипнула дверь. Она обернулась — в комнату вошла Маргарет с подносом. — Миледи, — тихо сказала служанка, — я принесла вам травяной отвар. Он поможет уснуть. — Спасибо, Маргарет, — Элиана улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. — Но я не уверена, что смогу уснуть. — Вы слишком много на себя берёте, — Маргарет поставила поднос на столик. — Лорд Виктор сильный человек, он справится и без вас. — Нет, — покачала головой Элиана. — Теперь всё иначе. Мы должны действовать вместе. Если я отступлю сейчас, это даст барону преимущество. Он поймёт, что между нами есть трещина, и воспользуется этим. Маргарет вздохнула, поправила складки платья. — Тогда хотя бы отдохните немного. Завтра вам понадобятся все силы. Элиана подошла к столу, взяла чашку с отваром. Аромат мяты и ромашки мягко коснулся ноздрей, немного успокаивая нервы. — Ты права, — сказала она. — Немного отдыха не помешает. Но сначала… Она подошла к секретеру, достала чистый лист пергамента и перо. — Что вы пишете? — с любопытством спросила Маргарет. — Завещание, — просто ответила Элиана. — Не для оглашения, а для себя. На случай, если что‑то пойдёт не так. Я хочу, чтобы после меня осталось что‑то кроме слухов и интриг. Маргарет побледнела. — Миледи… — Не волнуйся, — Элиана мягко улыбнулась. — Это не прощание. Просто предосторожность. Я напишу о том, что важно: о Томасе, об Анне, о том, как я вижу будущее замка. И оставлю это тебе. Если со мной что‑то случится, ты передашь это Виктору. Он должен знать, что я верила в него. Служанка молча кивнула, в глазах её стояли слёзы. — Я сделаю всё, как вы скажете. *** Тем временем в кабинете Виктора царила деловая суета. Гарольд раскладывал на столе карты, отмечая позиции стражи. Матильда проверяла списки запасов и вооружения. Сам лорд Виктор ходил вдоль стены, задумчиво постукивая пальцами по рукояти меча. — Всё готово, милорд, — доложил Гарольд. — Стража на местах, дополнительные посты выставлены. В зале расставлены люди — надёжные, проверенные. — Хорошо, — Виктор остановился у окна. — А что с гонцом? — Он в гостевых покоях, под ненавязчивым присмотром. Ничего подозрительного не замечено. — Отлично. Матильда? — Запасы проверены, — отчиталась она. — Всё в порядке. Но я распорядилась, чтобы часть продовольствия перенесли в нижние погреба — на случай осады. — Разумная предосторожность, — кивнул Виктор. — Гарольд, ещё одно. Пусть твои люди незаметно проверят все потайные ходы. Если Филипп решит действовать тайно, он может попытаться проникнуть в замок. — Будет сделано, милорд. Виктор помолчал, затем повернулся к Матильде. — А теперь скажи мне честно: ты веришь, что Элиана готова к завтрашнему дню? Матильда подняла глаза. — Она сильнее, чем кажется, — ответила она. — И она изменилась. Раньше она боролась только за себя. Теперь — за всех нас. И за вас, милорд. Виктор на мгновение замер, потом кивнул. — Да, — тихо произнёс он. — Я это вижу. И я не подведу её.