Плен сердца

На рассвете Виктория дала сигнал к атаке. Туман, как и ожидалось, окутал лагерь Филиппа, скрывая передвижения воинов. Три группы двинулись по заранее оговорённым маршрутам: основная сила под командованием самой Виктории — прямо к лагерю, вторая группа во главе с Торвином — вдоль северного склона, третья, возглавляемая молодым лучником Аланом, — по узкой тропе за лагерем. Когда первые лучи солнца коснулись вершин гор, воины Виктории обрушились на лагерь. Крики удивления и паники раздались среди солдат Филиппа — они не ожидали нападения. Виктория, в блестящих мужских доспехах, вела своих людей в бой, еë меч сверкал в утреннем свете. Филипп, разбуженный шумом, выскочил из шатра в полном вооружении. Его лицо исказила ярость: — Кто посмел?! — проревел он. — Я, Виктор, лорд этих земель, — раздался голос. Виктория вышла вперёд, держа меч наготове. — Ты пришёл сеять страх и разрушение, но сегодня ты узнаешь, что значит сражаться против тех, кто защищает свой дом! Филипп рассмеялся: — Ты глупец, Виктор! У тебя горстка людей против моей армии! — У меня есть нечто большее, — спокойно ответила Виктория. — У меня есть вера в моих людей. И вера моих людей в меня. — Она подняла меч: — В атаку! Еë воины ринулись вперёд. С флангов ударили лучники Торвина, а группа Алана подожгла повозки с припасами. Паника охватила лагерь Филиппа. Солдаты бросали оружие, пытаясь спастись. Внезапно из тумана появились наёмники Филиппа — закованные в броню, с двуручными мечами. Они прорвались сквозь ряды атакующих и окружили Викторию. — Милорд, сзади! — крикнул Эдмонд, но было поздно: один из наёмников замахнулся секирой. Виктория отпрыгнула в сторону, парировала удар, и еë меч вонзился в щель между пластинами брони противника. Тот рухнул наземь. Второй наёмник бросился вперёд, нанося рубящий удар сверху. Виктория пригнулась, перекатилась и всадила клинок в бедро врага. Третий противник атаковал с фланга — Виктория встретила его встречным выпадом, и сталь зазвенела о сталь. Вокруг кипела битва, но Виктория сосредоточилась только на противниках перед собой. Она чувствовала, как пот стекает по виску, как тяжело дышит грудь, но двигалась с отточенной точностью. Один за другим наёмники падали, а Виктория, тяжело дыша, оглядывалась в поисках новых угроз. — Сэр Эдмонд! — крикнула она. — Прикройте левый фланг! Торвин, подтягивай лучников! Эдмонд и несколько воинов бросились к ней, образовав защитный круг. — Вы в порядке, милорд? — спросил Эдмонд. — Жив, — хрипло ответила Виктория. — И мы победим. Вперёд! *** В замке Элиана, несмотря на страх, действовала чётко и уверенно. Раненые поступали непрерывным потоком — их несли, вели под руки, иногда просто волокли. — Марта, готовь отвары! — командовала Элиана. — Матильда, распределяй по степени тяжести: сначала те, кто теряет кровь, затем с переломами. Маргарет, найди чистые тряпки — бинтов не хватает. Она склонилась над воином с рассечённой головой. Руки дрожали, но голос звучал твёрдо: — Держись, друг. Сейчас станет легче. Промочила ткань, наложила мазь, начала бинтовать. Рядом Матильда помогала юноше с раненой ногой — её движения уже не были резкими, как раньше, а аккуратными и заботливыми. — Миледи, — подбежал запыхавшийся Тимош. — Там ещё пятерых принесли. И отец Бернард ведёт жителей деревни! — Хорошо, — кивнула Элиана. — Скажи, чтобы размещали раненых во дворе, а жителей — в трапезной. И пусть принесут ещё воды и дров для котлов. Когда отец Бернард вошёл во двор, он на мгновение замер, поражённый увиденным: женщины и дети работали слаженно, перевязывали, поили, успокаивали. — Вижу, вы тут без меня не скучали, — улыбнулся он. — Нам некогда скучать, — улыбнулась в ответ Элиана. — Каждый делает, что может. Спасибо, что спасли людей. — Это они спасли меня, — тихо ответил священник. — Своей верой. *** Филипп, видя, что сражение проиграно, сжал кулаки: — Отступать! — крикнул он. — Отходим к долине! Виктория наблюдала, как остатки армии Филиппа покидают лагерь. Победа была одержана, но она знала: полная победа ещё не закончена. Барон не простит поражения. Сэр Эдмонд подошёл к ней: — Милорд, мы снова победили! — Да, — кивнула Виктория. — Но главная битва ещё впереди. Теперь нужно решить, что делать дальше. Эдмонд вопросительно поднял бровь. — Мы не вернёмся в замок сразу, — продолжила Виктория. — Разобьём лагерь здесь, у подножия холма. Так мы сможем контролировать пути к замку и перехватить Филиппа, если он решит нанести ответный удар. — Мудрое решение, — одобрительно кивнул Эдмонд. — Это даст нам время укрепить позиции и дождаться подкрепления. — Верно, — Виктория окинула взглядом своих воинов. — Кроме того, так мы будем ближе к месту возможной атаки. Гарольд и Элиана в замке, они держат оборону. Мы же станем их щитом снаружи. — Ваши люди готовы идти за вами куда угодно, — улыбнулся Эдмонд. — И я готов вести их, — твёрдо сказала Виктория. — К делу, друзья! Разбиваем лагерь, укрепляем периметр, выставляем дозоры. Пусть каждый знает: мы здесь не просто так. Мы защищаем наш дом! Воины принялись за работу: одни тащили ветки для шалашей, другие копали ров, третьи разводили костры. Виктория лично проверяла расположение дозорных постов и давала указания по обороне. — Милорд, — подошёл к ней молодой лучник Алан, — а как же Элиана? Она там одна, в замке… — Я понимаю твою тревогу, — Виктория положила руку на плечо юноши. — Но Элиана не одна. С ней Гарольд, Матильда, Маргарет и все, кто верит в нас. Она сильная. Она справится. А мы сделаем всё, чтобы вернуться к ней победителями. — Она подняла меч к небу: — За наш дом! За нашу семью! За тех, кто ждёт нас в замке! — За Виктора! — раздалось в ответ. Отряд принялся за обустройство лагеря. Виктория ещё раз окинула взглядом местность, проверяя, всё ли сделано правильно. Вдалеке, за холмами, клубился дым — следы отступления армии Филиппа. Тем временем к лагерю уже подходили первые группы с ранеными. Виктория заметила, как Алан помогает нести носилки с воином, получившим удар в бок. Лицо лучника было бледным, но он упорно шёл вперёд, поддерживая измождённого товарища. Лорд коротко кивнула лучнику и отдала распоряжение: — Разбивайте перевязочный пункт здесь, под теми дубами — там достаточно тени и близко вода. Разожгите костёр, нагрейте воды для промывания ран. И пусть гонец отправится к Элиане — пусть готовится принимать наших людей. Передай ей: их будет больше десятка, двое — тяжело ранены. Нужно место, бинты и её умение находить нужные слова. Алан выпрямился, на мгновение встретился взглядом с Викторией и твёрдо ответил: — Будет сделано, милорд. Я сам проведу гонца к тропе — так будет быстрее. — Хорошо, — Виктория положила руку на плечо юноши. — И спасибо, Алан. Ты сегодня показал себя настоящим воином. Лучник слегка покраснел, кивнул и поспешил выполнять приказ. Виктория проводила его взглядом, затем оглядела лагерь. Воины, несмотря на усталость, действовали слаженно: кто‑то рубил ветки для носилок, кто‑то разжигал костры, кто‑то помогал раненым устроиться поудобнее. Лорд почувствовала прилив гордости за своих людей. "Скоро, — подумала Виктория. — Скоро всё решится. Мы вернёмся в замок — но только после того, как обеспечим безопасность наших людей". Она глубоко вдохнула, стряхнула усталость и направилась к перевязочному пункту — нужно было проверить, всё ли готово для приёма раненых, и подбодрить тех, кто уже оказался здесь. *** — Милорд, — докладывал молодой воин, тяжело дыша после долгой скачки. Его плащ был покрыт дорожной пылью, а конь, привязанный у костра, нервно переступал ногами. — Филипп отступил к старой крепости на севере. Судя по всему, он собирает силы. К нему подошли подкрепления — около двух сотен наёмников, судя по знамёнам долины. Виктория задумчиво провела рукой по рукояти меча, вглядываясь в карту, разложенную на походном столе. — Понятно. Значит, он готовится к новому удару. — Но что странно, милорд, — добавил разведчик. — Перед отступлением он послал небольшой отряд к деревне в трёх милях отсюда. Они шли не по большой дороге, а через лес у реки — там тропа узкая, но конница пройдёт. Виктория нахмурилась: — Через лес у реки… Это кратчайший путь к замку, если обойти холмы с запада. Он не стал атаковать напрямую, а послал разведчиков к деревне — видимо, ищет слабые места в обороне, проверяет нашу реакцию. — Мы отогнали их, милорд. Алан со своими лучниками устроил засаду у брода. — Хорошо. Но это только начало. Филипп не упустит возможности ударить туда, где мы слабее всего. — Что будем делать, милорд? — спросил Эдмонд, стоящий рядом. — Ждать, — ответила Виктория. — Пусть он сделает первый ход. Мы знаем местность, мы знаем его тактику. А ещё у нас есть преимущество — мы защищаем свой дом. Что ещё? — еë голос звучал ровно, но взгляд стал острым. — Разведка сообщает: барон не решился на лобовую атаку. Вместо этого он направил конный отряд к деревне у подножия восточных холмов. Они изучают местность: проверяют броды через реку Ивен, осматривают тропы, ведущие к замку, пытаются оценить численность наших дозоров. Один из наших заметил, как они замеряли ширину реки у старого моста — похоже, прикидывают, можно ли переправить тяжёлую конницу. — Он ищет уязвимость, — задумчиво произнесла Виктория. — Деревня прикрывает наш фланг и пути к источникам воды. Если он захватит её, мы лишимся доступа к реке и окажемся зажаты между его армией и холмами. К тому же оттуда открывается прямой путь к западным воротам замка — там стена ниже и слабее. Эдмонд побледнел, невольно сжимая рукоять кинжала: — Значит, он может ударить одновременно с двух сторон: основные силы — с севера, а конницу — через деревню к западным воротам. — Именно, — кивнула Виктория. — И он не станет атаковать сразу. Сначала попытается нас измотать мелкими стычками, запугать жителей деревни, заставить нас распылить силы. — Она резко выпрямилась, голос зазвучал твёрдо: — Передай приказы: усилить дозоры у деревни. Выставить дополнительные посты на тропах, особенно у бродов и старого моста. Каждые два часа — смена дозорных, чтобы не прозевали внезапной атаки. Отправить отряд из десяти лучников под началом Алана к лесу за деревней. Пусть устроят засаду на тропе — если враг попробует подойти скрытно, встретим его стрелами. Предупредить жителей деревни: пусть укрываются в лесу, если заметят приближение врага. Отец Бернард поможет организовать эвакуацию. Немедленно отправить гонца к Элиане в замок. Пусть будет начеку и подготовит лучников на западных стенах. Если Филипп ударит через деревню, именно там будет главный удар. — Слушаюсь, милорд, — воин склонил голову и поспешил выполнять приказ. Эдмонд подошёл ближе: — Думаете, он решится на штурм уже завтра? — Возможно, — Виктория снова посмотрела на карту. — Или через день. Он хочет, чтобы мы нервничали, гадали, ждали удара. Но мы не будем ждать. Мы покажем ему, что знаем его планы. И что готовы встретить его там, где он меньше всего ждёт. *** После отъезда Виктории во дворе замка повисла тревожная тишина. Элиана, закончив распределять обязанности среди помощниц в лазарете, вышла на крепостную стену. Вдалеке ещё виднелись силуэты уходящих воинов, и сердце её сжималось от тревоги. — Миледи Элиана? — раздался за спиной вкрадчивый голос. Она обернулась. Перед ней стоял Маркус, местный ростовщик, облачённый в дорогой плащ с меховой отделкой. Его маленькие глазки блестели, а тонкие губы растянулись в улыбке, не затрагивавшей глаз. В пальцах он небрежно крутил перстень с тёмным камнем — Элиана раньше не видела его на Маркусе. — Что вам нужно, Маркус? — Элиана постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Всего лишь поговорить, — он сделал шаг ближе. — В столь тревожное время так важно иметь надёжных союзников, не правда ли? — У меня есть союзники, — холодно ответила Элиана. — Лорд Виктор и люди замка. — О, несомненно, — Маркус склонил голову, но в его взгляде мелькнуло что‑то хищное. — Но что будет, если Виктор не вернётся? Или вернётся побеждённым? Кто защитит вас тогда? Элиана почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но сдержалась. — Вы пришли, чтобы запугать меня? — Вовсе нет, — он поднял ладони в притворном жесте миролюбия. — Я пришёл с предложением. Выгодная сделка, можно сказать. Он сделал паузу, изучая её реакцию. — Слушаю, — Элиана скрестила руки на груди. — У вас есть доступ к информации, — тихо произнёс Маркус. — Планы Виктора, расположение войск, слабые места обороны… Всё это стоит дорого. Очень дорого. — И что взамен? — она уже догадывалась, но хотела услышать. — Деньги, — он понизил голос до шёпота. — Достаточно, чтобы вы могли покинуть замок. Уехать далеко, начать новую жизнь. В безопасности. Элиана замерла на мгновение. Мысль о том, чтобы увезти мать, отца и брата в безопасное место, на миг обожгла сознание. Она представила, как они покидают замок, как мать, отец и брат наконец-то смогут отдохнуть, не боясь за будущее. — Вы предлагаете мне предать тех, кто мне доверяет? — её голос зазвучал жёстче. — Предать Виктора? — Я предлагаю разумный выбор, — Маркус пожал плечами. — Виктор рискует всем в этой авантюре. А вы останетесь ни с чем, если он проиграет. К тому же… — он слегка понизил голос и коснулся перстня, — у меня есть обязательства перед теми, кто ценит точность и своевременность. Скажем так: мой нынешний покровитель не забывает тех, кто ему помогает. И не прощает тех, кто встаёт на его пути. — Виктор не проиграет, — твёрдо сказала Элиана. — Он сражается за свой дом, за свой народ. И я останусь здесь, чтобы помогать ему. — Как знаете, — Маркус вздохнул, но улыбка его стала ещё более неприятной. — Просто помните: моё предложение остаётся в силе. Пока ещё есть время. — А если я откажусь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ростовщик замер, в глазах мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки. Внезапно его лицо исказила злобная усмешка. — Тогда я расскажу лорду Виктору, что вы уже планировали побег, — прошипел Маркус. — Ещё до того, как я к вам обратился. Что вы искали способы сбежать, пока он рисковал жизнью ради вас. Он поймёт тогда, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка. И ваша драгоценная репутация пойдёт прахом. Элиана побледнела. В горле пересохло, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. На мгновение она заколебалась. Может быть, стоит согласиться? Всего один раз предать — и они с матерью, отцом и братом будут в безопасности… — Вы лжёте, — произнесла она твёрдо. — Никто не поверит человеку, который пришёл ко мне с предложением предательства. — О, доказательства найдутся, — Маркус достал из‑за пазухи клочок бумаги. — Вот записка, которую вы писали родителям. "Скоро всё решится, и мы сможем уехать". Не очень-то похоже на слова верной помощницы, не так ли? Элиана узнала почерк — это действительно была её старая записка, написанная в минуту слабости, когда она боялась за родителей. Она сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Думаете, это что‑то доказывает? — её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Я писала о нашем будущем после победы. О том, как мы будем жить, когда угроза минует. — Посмотрим, что скажет Виктор, — усмехнулся Маркус. — У него короткая память на тех, кто его обманывает. Так что выбирайте: или вы помогаете мне, или я разрушу всё, что вы построили здесь. Ну так что? — Маркус подался вперёд. — Решайтесь. Время идёт. Элиана открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент её взгляд упал на маленький ларец в углу ниши стены — тот самый, где она хранила памятные вещи. Внутри лежало старое письмо от Анны, её подруги детства. Внезапно ей захотелось перечитать его — просто на мгновение прикоснуться к чему‑то светлому. Она подошла к ларцу, открыла его дрожащими руками и достала пожелтевший лист бумаги. Развернула его и прочла про себя: "Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас. Даже когда мы с сёстрами придумывали, как обмануть отца, ты говорила правду. Я верю, что ты не поступишь дурно, даже если будет трудно. Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет. С любовью, Анна". Слова подруги словно ударили её в самое сердце. Элиана закрыла глаза, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Маркуса. Её голос зазвучал твёрдо и уверенно: — Нет. Я отказываюсь. — Что? — Маркус нахмурился. — Я сказала "нет", — повторила Элиана. — И никогда не соглашусь на ваше предложение. Можете рассказать Виктору всё, что хотите. Он знает меня лучше, чем вы думаете. Он видел, как я работаю в лазарете, как забочусь о раненых. Он поймёт, кто здесь лжёт. Ростовщик побагровел. Его пальцы сжались в кулаки. — Ты пожалеешь, — процедил он сквозь зубы. — Я ещё вернусь. — Возвращайтесь, — спокойно ответила Элиана. — Но знайте: я не изменю своего решения. Честь не продаётся. Маркус метнул на неё злобный взгляд, затем снова посмотрел на Элиану. — Подумайте хорошенько, миледи, — прошипел он. — Время работает не на вас. Развернувшись, он зашагал прочь. Элиана глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Элиана остановилась перед луком, её рука замерла в воздухе. В ушах ещё звенел вкрадчивый шёпот Маркуса: — Он поймёт, что вы — неблагодарная тварь, а не невинная овечка. Сомнение, ледяное и липкое, коснулось сердца, грозя парализовать волю. Она почувствовала, как похолодели кончики пальцев, а дыхание на мгновение сбилось. Но тут же, словно из глубины души, всплыли другие голоса. Сначала — твёрдый, спокойный голос Виктории, который она слышала на рассвете, перед атакой: — У меня есть вера в моих людей. И вера моих людей в меня. Эти слова, сказанные перед лицом врага, были не просто красивой фразой — они были клятвой. Клятвой верности и взаимного уважения. Перед внутренним взором мелькнул образ Виктории в блестящих мужских доспехах, с мечом в руке — она вела людей в бой, не прячась за их спинами. А следом в памяти ожили строчки из пожелтевшего письма Анны, бережно хранимого в ларце: "Дорогая Элиана! Ты всегда была самой честной из нас… Помни: честь — это то, что нельзя купить или продать. Она либо есть, либо её нет". Слова подруги, написанные несколько месяцев назад, сейчас звучали как напутствие, как напоминание о том, кто она есть на самом деле. Она словно ощутила тепло старой бумаги под пальцами, вспомнила запах чернил и едва уловимый аромат лаванды, которым пахли письма Анны. Три голоса — голос чести, голос верности и голос дружбы — слились воедино, прогоняя страх и нерешительность. Они сплетали невидимую броню вокруг её души, крепче любой стали. Элиана глубоко вдохнула, наполняя лёгкие прохладным воздухом зала, и тяжесть на сердце сменилась спокойной, твёрдой решимостью. Она ощутила, как кровь снова заструилась по венам ровно и сильно, как расслабились плечи, а в груди разливалась тихая, но мощная сила. Она решительно схватила лук. Пальцы, ещё мгновение назад слегка дрожавшие, теперь крепко сомкнулись на рукояти. Древесина под ладонью была тёплой и знакомой — этот лук она держала ещё в детстве, когда отец учил её стрелять. Взгляд стал ясным и сосредоточенным, слух обострился: где‑то внизу, в лазарете, слышались стоны раненых, а за стенами замка — тревожные крики дозорных. — Я защищу их, — твёрдо произнесла она, и в этих словах была не бравада, а твёрдое обещание. — Потому что это мой дом. Моя семья. И моя честь. Элиана вскинула голову, расправила плечи, чувствуя, как внутри разгорается тихий, но неугасимый огонь. Она повернулась и зашагала к лестнице, ведущей на крепостную стену, — шаг за шагом, уверенно и неумолимо, готовая встретить угрозу лицом к лицу. По пути она бросила короткий взгляд на ларец с письмом — он стоял на своём месте, символ прошлого, которое теперь стало опорой для будущего. В этот момент рядом появилась Маргарет. Она молча встала рядом с Элианой, скрестив руки на груди. Её взгляд был твёрд. — Видела, как он уходил — весь красный, злой, — заметила Маргарет. — Что он хотел? — Предлагал деньги за предательство, — Элиана сложила письмо и бережно убрала его обратно в ларец. — А когда я отказалась, угрожал разоблачением. — И вы не испугались? — Испугалась, — призналась Элиана. — Очень. Но потом нашла это письмо. Оно напомнило мне, кто я есть на самом деле. — Мудрые слова, — кивнула Маргарет. — Видно, ваша подруга знала вас хорошо. — Да, — улыбнулась Элиана. — Она знала, что я смогу устоять. — Она глубоко вдохнула и повернулась к лазарету: — Пойдёмте. У нас много работы. Раненые не могут ждать. Нужно быть готовыми ко всему. Они вместе направились вниз по лестнице. Вдали, за горизонтом, клубился дым от подожжённых повозков в лагере Филиппа — знак того, что битва началась. *** В большом зале замка уже были расстелены тюфяки. Раненые лежали рядами: кто‑то стонал от боли, кто‑то тихо молился, кто‑то просто лежал с закрытыми глазами, измождённый. Женщины суетились вокруг, подавая воду, меняя повязки, утирая пот со лбов. — Маргарет, — тихо сказала Элиана, — помоги мне с тем воином у окна. У него сильное кровотечение, нужно действовать быстро. — Конечно, миледи, — кивнула Маргарет. Элиана опустилась на колени рядом с раненым. Его лицо было бледным, губы пересохли. — Держись, друг, — мягко произнесла она. — Сейчас станет легче. Она аккуратно промыла рану, нанесла мазь и начала перевязывать. Каждое её движение было точным, уверенным, но в то же время бережным. — Воды, — попросила она, и Маргарет тут же подала кружку. Элиана приподняла голову воина, помогла сделать несколько глотков. — Вот так, — улыбнулась она. — Теперь отдыхай. Всё будет хорошо. Рядом молодая служанка Лина всхлипывала, глядя на окровавленные тряпки. — Не бойся, Лина, — Элиана подошла к ней и положила руку на плечо. — Я научу тебя, как правильно обрабатывать раны. Смотри: сначала промываем тёплой водой, потом накладываем мазь с ромашкой — она обеззараживает. Видишь, это не так страшно, как кажется. Лина подняла на неё глаза, полные слёз, и кивнула. — Спасибо, миледи… Я просто… я никогда раньше не видела столько крови. — Это нормально, — мягко сказала Элиана. — Но мы должны быть сильными. Каждый из нас важен. Без твоей помощи нам не справиться. Постепенно Лина успокоилась и начала помогать, повторяя движения Элианы. Тем временем в углу зала группа слуг перешёптывалась, бросая тревожные взгляды на дверь. — Говорят, Филипп вернётся с новыми силами! — нервно произнёс один из них. — Что будет, если он возьмёт замок? — Мы все погибнем! Элиана подошла к ним, не спеша, с прямой спиной. — Слушайте меня, — её голос звучал спокойно и уверенно. — Да, опасность есть. Но мы не одни. Гарольд командует обороной, наши воины храбры, а жители деревни готовы помочь. Мы будем делать то, что должны: лечить раненых, кормить людей, поддерживать друг друга. Страх ослабляет нас. А единство — наша сила. Слуги переглянулись. В их глазах ещё читалась тревога, но появилась и надежда. — Вы правы, миледи, — кивнул старший слуга. — Мы будем держаться. — Вот и хорошо, — улыбнулась Элиана. — А теперь кто‑то из вас пусть принесёт ещё дров для котлов. И проверьте запасы трав — нужно пополнить ромашку и тысячелистник. Маргарет, наблюдавшая за этой сценой, покачала головой с восхищением. — Вы умеете находить нужные слова, — тихо сказала она, когда слуги разошлись выполнять поручения. — Просто я верю в людей, — ответила Элиана. — В каждом есть сила, нужно лишь помочь её увидеть. А теперь давай продолжим. Вон там юноша с переломом — ему нужна наша помощь. Они направились к следующему раненому. Элиана склонилась над ним, начала говорить что‑то успокаивающее, а её руки ловко и аккуратно накладывали шину. Потом Элиана опустилась на колени рядом с пожилым воином, у которого была глубокая рана на плече. Его лицо было бледным, дыхание прерывистым. Она аккуратно промыла рану, нанесла мазь и начала перевязывать. — Держись, друг, — мягко произнесла она. — Сейчас станет легче. Воин приоткрыл глаза и слабо улыбнулся: — Спасибо, милая. Ты добрая душа. Эти простые слова, сказанные от чистого сердца, тронули Элиану. Она улыбнулась в ответ: — Отдыхай. Всё будет хорошо. Рядом стояла Матильда, старшая служанка, которая раньше обращалась с Элианой как с обычной служанкой лорда Виктора. Она наблюдала за тем, как девушка терпеливо ухаживает за раненым, как находит для каждого доброе слово, как успевает помочь сразу нескольким людям одновременно. Матильда почувствовала, как в груди что‑то дрогнуло. Раньше она считала Элиану неотëсанной деревенщиной, не приспособленной к настоящей работе прислуги. Но сейчас перед ней была женщина, которая трудилась наравне со всеми, забывая о себе. — Элиана, — впервые обратилась она к девушке по имени, — принеси ещё чистой воды. И возьми помощников — не носи всё сама. Элиана подняла глаза, слегка удивлённая таким обращением. — Конечно, Матильда, — ответила она с тёплой улыбкой. — Лина, пойди со мной к колодцу. И, Тимош, помоги донести вёдра. Мальчик, который до этого играл с тряпочками для перевязок, тут же подбежал к ней: — Да, ми… Элиана! — он запнулся, но радостно улыбнулся, когда девушка кивнула ему одобрительно. Матильда смотрела, как Элиана уходит с детьми, и тихо сказала Маргарет: — Никогда бы не подумала, что она такая… настоящая. Не просто девица в красивом платье, а человек с большим сердцем. — Она всегда была такой, — улыбнулась Маргарет. — Просто не все замечали. Матильда кивнула и вернулась к своей работе — теперь уже с новым взглядом на Элиану. Спустя некоторое время Элиана, с вёдрами воды в руках, проходила мимо группы младших слуг, которые перетаскивали тюки с сеном для раненых. Один из них, молодой парень по имени Гарет, ухмыльнулся: — Смотри‑ка, сама миледи изволит воду таскать! Небось, устала от такой тяжёлой работы? — он громко рассмеялся, и несколько других слуг подхватили его смех. Матильда, которая как раз проходила мимо с корзиной чистых тряпок, резко остановилась. Её лицо потемнело от гнева. Она шагнула вперёд и строго посмотрела на Гарета: — Молчать! — её голос прозвучал так властно, что все замерли. — Она делает больше тебя за один час, чем ты за всю неделю. Устыдись! Гарет покраснел и потупился, не зная, куда деться. — Но я же просто… — начал он оправдываться. — Просто? — Матильда не дала ему договорить. — Просто ты ленив и груб. Посмотри, сколько она уже сделала: организовала лазарет, перевязала десятки раненых, успокоила перепуганных женщин, нашла дело для каждого из нас. А ты стоишь и зубоскалишь вместо того, чтобы помочь. Возьми вон тот тюк и отнеси в дальний угол зала. Живо! Гарет, смущённый и пристыженный, молча взял тюк и понёс его куда было велено. Остальные слуги, переглянувшись, тоже взялись за работу с удвоенным рвением. Элиана, которая всё это время стояла в стороне, слегка покраснела. Она подошла к Матильде: — Спасибо, Матильда. Но не стоило так строго с ним… — Стоило, — твёрдо ответила старшая служанка. — Нельзя позволять неуважению распространяться, особенно сейчас. Люди должны видеть пример. И ты — прекрасный пример того, как нужно поступать. — Спасибо, — тихо сказала Элиана. — Это много для меня значит. — Не за что, — Матильда слегка улыбнулась. — А теперь пойдём. Раненых ещё много, и им нужна наша помощь. Они направились к следующему раненому. Чуть позже Матильда и Маргарет оказались в дальнем углу зала, где складывали чистые бинты. Матильда аккуратно разгладила ткань, затем вздохнула и повернулась к подруге: — Знаешь, Маргарет… я ошибалась насчёт неё. — На счёт Элианы? — уточнила Маргарет, поднимая глаза. — Да. Я считала её глупой деревенщиной, которая только и умеет, что мыть полы и чистить котлы. Но сейчас… — Матильда помолчала, подбирая слова. — В ней есть достоинство, которого нет у многих благородных. Она не гнушается никакой работы, не жалуется, хотя, уверена, ей тяжело. И при этом умеет говорить так, что люди ей верят, идут за ней. — Она всегда была такой, — мягко сказала Маргарет. — Просто не все замечали. — Теперь замечаю, — кивнула Матильда. — И мне стыдно, что я судила её раньше времени. Она достойна уважения. — И она его заслужила, — улыбнулась Маргарет. — Своими делами, а не титулом, что дал ей лорд Виктор. — Да, — согласилась Матильда. — Пойду помогу ей с тем воином у окна. У него лихорадка начинается, нужно срочно остудить лоб. Маргарет кивнула, глядя, как старшая служанка решительно направляется к Элиане, которая как раз склонилась над очередным раненым. По залу разливалась особая атмосфера: тревога не исчезла, но её вытесняла тихая уверенность, рождённая заботой и поддержкой. Люди видели, как Элиана, несмотря на свою молодость и хрупкость, берёт на себя ответственность, как она находит время для каждого — и для тяжёлого раненого, и для перепуганной служанки, и для сомневающихся слуг. Её доброта и кротость, сочетавшиеся с внутренней силой, завоёвывали сердца. Кто‑то уже шептал: "Миледи Элиана знает, что делать", кто‑то благодарил её взглядом, кто‑то старался подражать её спокойствию. В этот момент во двор вбежал запыхавшийся гонец: — Отец Бернард просит помощи! Жители деревни под ударом — разведчики Филиппа уже близко!