Плен сердца

Тем временем у деревни, что лежала в трёх милях от лагеря, отец Бернард собирал жителей для эвакуации. Женщины с детьми на руках, старики, подростки — все толпились у ворот, дрожа от страха. — Спокойно, дети мои, — громко и твёрдо говорил священник. — Не толкайтесь. Сначала женщины и дети, затем старики. Юноши, помогите слабым! — Но они уже близко! — в панике крикнула одна из женщин, указывая на клубы дыма над лагерем. — Мы не успеем! — Успеем, — отец Бернард положил руку ей на плечо. — Господь с нами. А теперь — быстро, но без паники. Он лично помогал старухе подняться на телегу, когда из‑за поворота показались всадники — разведчики Филиппа. — Быстрее! — закричал отец Бернард. — Все в лес, к старой часовне! Я их задержу! — Отец, нет! — воскликнул один из юношей. — Исполняйте! — строго приказал священник. — Я догоню вас. Он остался стоять посреди дороги, расправив плечи, с крестом в руках. Всадники, увидев одинокую фигуру, замедлили шаг. — Во имя Господа, остановитесь! — громко произнёс отец Бернард. — Эти люди ни в чём не виноваты. Отпустите их с миром. Один из всадников поднял копьё, но в этот момент ситуация резко изменилась. Дорога к деревне шла через узкую лощину, зажатую между крутыми склонами поросшего ельником холма с одной стороны и заболоченным лугом — с другой. По этой тропе могли проехать лишь два всадника в ряд, а крутые склоны над ней давали идеальное укрытие. Именно там, на верхних склонах, затаились лучники Алана. Они поднялись сюда кружной тропой через лес — узкой и едва заметной, известной лишь местным охотникам. С этой выгодной позиции им открывался отличный обзор на дорогу внизу, а сами они оставались невидимыми среди густых еловых ветвей. Алан, притаившийся за толстым стволом старой ели, внимательно следил за развитием событий. Он дождался, пока все всадники втянутся в лощину — не меньше двух десятков, в блестящих кольчугах, с копьями наперевес. — Ждать, — тихо приказал он своим людям. — Пусть войдут глубже. Когда всадники Филиппа втянулись в лощину и оказались в самой узкой её части, Алан подал знак. Из леса ударили стрелы — это Алан со своими лучниками перехватил отряд. Первые же залпы сразили нескольких лошадей, и те, падая, преградили путь остальным. В тесноте лощины всадники потеряли манёвренность: они толкались, пытались развернуть коней, но новые стрелы настигали их. — Ещё залп! — крикнул Алан. — Целимся в лошадей! Стрелы свистели в воздухе, вонзаясь в незащищённые бока животных. Лошади вставали на дыбы, сбрасывали всадников, топтали тех, кто упал. Один из разведчиков попытался спешиться и взобраться на склон, но стрела Алана вонзилась ему в плечо, и он скатился вниз. Среди нападавших началась паника. — Отходим! — заорал командир отряда, пытаясь развернуть своего коня. — Это ловушка! Разведчики повернули коней и умчались прочь, оставив на дороге трёх убитых и нескольких раненых. Двое пытались утащить с собой раненого товарища, но тот застонал от боли, и они бросили его, спеша убраться из проклятого места. Алан поднялся во весь рост: — Не преследовать! — приказал он. — Остаёмся на позициях. Могут быть ещё. Лучники перезарядили луки и замерли, наблюдая за дорогой. Но больше никто не появлялся. Отец Бернард перекрестился и поспешил за жителями. В лесу его уже ждали. — Вы рисковали жизнью ради нас, — прошептала женщина, держа на руках младенца. — Это мой долг, — улыбнулся священник. — А теперь идёмте. Нам ещё далеко идти. Пока они шли к часовне, Алан спустился со склона и подошёл к оставленному раненому. Тот был жив, но тяжело ранен стрелой в бедро. — Священник, — обратился Алан к отцу Бернарду, — этот человек нуждается в помощи. — Конечно, — кивнул отец Бернард. — Понесём его с собой. Никто не будет брошен. Жители одобрительно зашумели. Даже в час опасности они оставались людьми. *** Элиана побледнела, услышав весть гонца. Она быстро окинула взглядом лазарет: — Маргарет, остаёшься за старшую. Продолжайте лечение, делайте всё, что нужно. Матильда, помоги ей организовать дежурства — пусть люди отдыхают по очереди. — Будет сделано, миледи, — синхронно ответили женщины. Элиана стремительно направилась к выходу из зала, на ходу отдавая распоряжения: — Тимош, найди Гарольда и передай: нам нужно укрепить ворота и подготовить запасы воды для тушения пожаров. Лина, собери всех, кто умеет обращаться с пращой или луком — пусть идут к стенам. И пусть принесут мне мой старый лук из оружейной! — Но миледи… — попыталась возразить Маргарет. — Вы не можете идти на стену! Ваша задача — лечить раненых! — Сейчас моя задача — сделать всё, чтобы раненых не стало ещё больше, — твёрдо ответила Элиана. — Если деревня падёт, следующей будет крепость. Я вернусь, как только смогу. Элиана на мгновение замерла у двери, ведущей на лестницу к крепостной стене.  В голове всплыли слова Виктории, сказанные перед уходом:  "Мы защищаем наш дом, Элиана. Каждый камень, каждый человек — это часть того, что мы должны сберечь".  Она глубоко вдохнула, распрямила плечи и решительно шагнула вперёд. Она взбежала по лестнице на крепостную стену. Гарольд уже был там — отдавал приказы, проверял расположение лучников, указывал, куда складывать камни и кипящую смолу. — Элиана? — удивился он. — Тебе не место здесь! — Моё место там, где я нужнее, — отрезала девушка. — Что известно? — Разведчики Филиппа напали на деревню, но отец Бернард успел вывести людей в лес. Алан со своими лучниками отогнал нападавших, но это только разведка. Филипп не упустит возможности ударить по деревне — отсюда до замка рукой подать. — Значит, мы должны показать ему, что деревня под нашей защитой, — Элиана взяла лук, проверила тетиву. — Сколько у нас лучников? — Двадцать опытных и ещё десяток тех, кто кое‑как стреляет. — Я научу остальных, — Элиана повернулась к группе женщин и подростков. — Те, кто хочет защитить свои дома, подойдите ко мне! Я покажу, как правильно держать лук, как целиться. Это не так сложно, как кажется. Она быстро продемонстрировала основные приёмы, показала, как рассчитывать поправку на ветер, как выбирать цель. Несколько женщин, прежде державших в руках только прялку или иголку, теперь с решимостью натягивали тетиву. — Помните, — говорила Элиана, — вы защищаете своих детей, своих мужей, свой дом. Не бойтесь. Дышите ровно. Цельтесь спокойно. Тем временем Гарольд распорядился поднять на стены котлы с кипящей смолой, расставить камни для пращей, проверить запасы стрел. — Миледи, — подошёл к Элиане старый лучник Ронан. — Вон там, за рощей, вижу движение. Все замерли, вглядываясь в даль. Из‑за деревьев показались первые всадники — отряд Филиппа, вдвое больше предыдущего. — Готовьтесь! — громко отдал приказ Гарольд. — Лучники, на позицию! Пращники, ждите команды! Элиана глубоко вдохнула, подняла лук, натянула тетиву. Её сердце билось часто, но руки не дрожали. Она вспомнила слова Анны: "Честь — это то, что нельзя купить или продать". Вспомнила раненых, лежащих внизу, жителей деревни, укрывшихся в лесу, Викторию, которая сейчас где‑то там, у подножия холма… Элиана подняла лук, натянула тетиву, вглядываясь в даль, где уже виднелись всадники. Сердце билось часто, но в груди разливалась странная уверенность. "Виктория, где бы ты ни была, надеюсь, ты чувствуешь, что я рядом, — мысленно произнесла она. — Мы сражаемся за одно. И победим". — Цельтесь в лошадей! — крикнула она. — Без коней всадники не так опасны! Первая стрела сорвалась с её тетивы и точно поразила цель. Вслед за ней полетели стрелы других лучников. Пращники начали метать камни. С визгом падали кони, всадники валились на землю, пытаясь укрыться. — Ещё залп! — командовала Элиана. — Не давайте им перестроиться! Атака захлебнулась. Потеряв треть отряда, оставшиеся всадники развернулись и умчались прочь. На стенах раздались ликующие крики. Женщины обнимались, кто‑то плакал от облегчения. — Мы сделали это! — воскликнула Лина, опуская лук. — Да, — устало улыбнулась Элиана. — Но это ещё не конец. Филипп не отступится. *** Жители деревни, укрывшиеся в лесу, начали возвращаться, едва убедившись, что всадники Филиппа отступили. По улицам тут же разлился гул радостных голосов: люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, кто‑то смеялся, кто‑то вытирал слёзы. — Святой отец, вы настоящий герой! — кричали одни, окружив отца Бернарда. — Вы нас не бросили! — Алан, твои лучники — чудо! — подхватывали другие, бросаясь пожимать руки воинам. — Откуда вы взялись так вовремя? Отец Бернард поднял руку, призывая к тишине, и когда гомон немного стих, произнёс громко и твёрдо: — Герои — все мы, когда стоим вместе. И те, кто стрелял со стен замка, и те, кто нёс воду раненым, и те, кто сейчас поможет восстановить деревню. Мы — одно целое: замок и деревня. Пока мы помним об этом, нас не сломить! Люди заулыбались, закивали, многие перекрестились. Кто‑то уже нёс корзину с яблоками, кто‑то — каравай свежего хлеба. — Отнесём это в замок! — предложил крепкий крестьянин. — В знак благодарности защитникам! — Да! — подхватили остальные. — Пусть знают, что мы их ценим! Работа закипела с новой силой: одни чинили сломанные ворота, другие разжигали костры, чтобы согреть уставших, третьи собирали дары для замка. Дети бегали вокруг, подражая лучникам, а женщины уже начали развешивать выстиранное бельё — знак того, что страх отступает, а жизнь возвращается в привычное русло. Отец Бернард, наблюдая за этой суетой, тихо улыбнулся и перекрестил народ. Алан хлопнул по плечу одного из мальчишек: — Готов учиться стрелять? После того, как поможем взрослым, я тебя научу. Мальчишка просиял и кинулся звать друзей. В воздухе витало ощущение не просто спасения, а начала чего‑то нового — единства, доверия и общей решимости защищать свой дом. *** Гарольд положил руку ей на плечо: — Ты была права. Ты нужна здесь не меньше, чем в лазарете. — Я вернусь туда, как только проверю укрепления, — кивнула Элиана. — И попроси Матильду прислать мне наверх горячего отвара — у нас будет долгая ночь. Она снова посмотрела в сторону леса, где укрылись жители деревни. Где‑то там был отец Бернард, где‑то вдалеке — Виктория. "Мы продержимся, — мысленно пообещала она. — До твоего возвращения, Виктория. До нашей победы". Солнце клонилось к закату, окрашивая стены замка в алый цвет. Внизу, в лазарете, Маргарет и Матильда продолжали ухаживать за ранеными. В деревне, оставшейся невредимой благодаря обороне замка, женщины и дети начали возвращаться в свои дома. А на стенах Элиана вместе с Гарольдом и другими защитниками готовилась к новой атаке — потому что все понимали: Филипп не простит сегодняшнего поражения. *** Тем временем в лагере у подножия холма Виктория получила донесение от разведчиков: — Милорд, — докладывал молодой воин, — Филипп отступил к старой крепости на севере. Судя по всему, он собирает силы. К нему подошли подкрепления — около двух сотен наёмников из долины. — Понятно, — Виктория задумчиво провела рукой по рукояти меча. — Значит, он готовится к новому удару. — Что будем делать, милорд? — спросил Эдмонд, стоящий рядом. — Ждать, — ответила Виктория. — Пусть он сделает первый ход. Мы знаем местность, мы знаем его тактику. А ещё у нас есть преимущество — мы защищаем свой дом. — Но если он опять нападёт на замок… — начал было Эдмонд. — Он не нападёт в лоб, — перебила Виктория. — Он попытается отрезать нас от замка, перекрыть пути снабжения. Или найдёт другой способ ослабить нас. Эдмонд помрачнел: — Что вы имеете в виду? — В замке много слабых мест, о которых мы можем не думать, — задумчиво произнесла Виктория. — Старые подземные ходы, забытые кладовые, тайные лестницы — всё это может стать лазейкой для врага. А ещё есть люди… Кто‑то может поддаться на уговоры, кто‑то — на угрозы. Филипп не упустит шанса воспользоваться этим. — Вы хотите, чтобы я проверил оборону замка? — Да. Составь список всех скрытых проходов и уязвимых точек. И обрати внимание на тех, кто ведёт себя странно — слишком любопытен или, наоборот, замкнут. — Виктория окинула взглядом лагерь, затем подняла голову к небу: — Передай приказ: удвоить дозоры, проверить все тропы вокруг лагеря. И отправь гонца к Элиане — пусть сообщит, всё ли в порядке в замке. — Слушаюсь, милорд, — Эдмонд поклонился и отправился выполнять приказ. Виктория осталась одна, глядя на закат. Вдалеке клубился дым — следы отступления армии Филиппа. "Скоро, — подумала она. — Скоро всё решится. Мы вернёмся в замок — но только после того, как обеспечим безопасность наших людей". Она подняла голову к небу, где уже загорались первые звёзды. Где‑то там, в замке, Элиана делала то же самое — защищала их дом, их будущее. — Держись, Элиана, — тихо произнесла Виктория. — Мы идём к тебе. *** Ночь опустилась на замок, окутав его тёмным покрывалом. Элиана, завершив обход стен, спустилась в большой зал. Усталость давила на плечи, но она не могла позволить себе отдых — слишком многое зависело от её решений. — Маргарет, — тихо обратилась она к подруге, — проверь, чтобы все раненые получили отвар для сна. Особенно те, у кого лихорадка. И проследи, чтобы дежурные у котлов не задремали — нам нельзя терять бдительность. — Сделаю, миледи, — кивнула Маргарет. — А вы сами хоть немного отдохнёте? Вы весь день на ногах. — Чуть позже, — улыбнулась Элиана. — Сначала проверю запасы. Она направилась к кладовым. Матильда уже была там — пересчитывала мешки с зерном, сверяла списки. — Миледи Элиана, — подняла глаза старшая служанка, — у нас достаточно припасов на две недели, если экономить. Воды хватит на дольше — колодцы полны. Но вот с травами туго: ромашка почти на исходе, тысячелистника осталось на три дня. — Поняла, — задумчиво произнесла Элиана. — Завтра утром отправим сборщиков в лес — пусть ищут нужные травы. Но только под охраной, и пусть держатся подальше от дорог. — Я сама возглавлю отряд, — предложила Матильда. — Знаю места, где растут самые целебные травы. — Спасибо, Матильда, — тепло сказала Элиана. — Это очень поможет. Они ещё немного обсудили запасы, распределили обязанности, а затем Элиана направилась в лазарет. Раненые спали — кто‑то беспокойно, кто‑то глубоко и ровно. Маргарет уже раздала отвары, и теперь сама дремала в уголке, прислонившись к стене. Элиана подошла к воину с лихорадкой — тому самому, у которого Матильда заметила повышение температуры. Лоб был горячим, дыхание прерывистым. Она смочила тряпицу в прохладной воде, аккуратно протёрла его лицо, затем сменила компресс. — Держись, дружище, — прошептала она. — Завтра полегчает. В этот момент дверь скрипнула, и вошёл Гарольд. Его доспехи были покрыты пылью и пятнами крови, лицо осунулось от усталости. — Элиана, — тихо позвал он. — Можно поговорить? — Конечно, — она поднялась и отошла с ним в сторону. — Что случилось? — Получил донесение от разведчиков, — Гарольд понизил голос. — Филипп собрал силы в старой крепости. К нему подошли подкрепления — около двух сотен наёмников. Он готовит новый удар. — Когда? — Элиана почувствовала, как внутри всё сжалось. — Неизвестно. Но он не станет ждать долго. Мы должны быть готовы ко всему: к осаде, к подкопам, к попыткам подкупа. — Подкупа? — нахмурилась Элиана. — Да, — Гарольд помрачнел. — И не только. Маркус снова замечен в подозрительных разговорах. Он наверняка не упустит возможности. Сегодня утром его видели у ворот — он о чём‑то шептался с незнакомцем в плаще. Тот потом направился в сторону леса, будто собирался кого‑то встретить. Элиана побледнела. В памяти всплыли слова ростовщика: "Я расскажу лорду Виктору, что вы уже планировали побег". — Думаешь, он связался с Филиппом? — тихо спросила она. — Не исключено, — кивнул Гарольд. — Я велел следить за ним, но нужно быть осторожнее. Он хитёр и умеет находить слабые места. — Он пытался шантажировать меня, — призналась Элиана, глядя прямо в глаза Гарольду. — Угрожал рассказать Виктору, будто я хотела сбежать до битвы. У него есть старая записка, вырванная из контекста. Гарольд нахмурился, но не удивился. — И что ты ответила? — Отказалась. И сказала, что он может говорить что угодно — Виктор мне верит. — Правильно, — одобрительно кивнул Гарольд. — Но теперь мы знаем, что Маркус не отступится. Он будет искать другие способы ослабить нас. Может, попытается посеять сомнения среди слуг или подкупить кого‑то из стражи. — Нужно предупредить людей, — решительно сказала Элиана. — Пусть докладывают о любых подозрительных разговорах или незнакомцах у ворот. И проверь, кто из слуг близок к Маркусу — возможно, он уже успел найти союзников. — Уже распорядился, — улыбнулся Гарольд. — Ты быстро учишься думать как стратег. — Просто я знаю, чего он хочет, — вздохнула Элиана. — Разделить нас. Но мы не позволим ему этого сделать. — Верно, — Гарольд положил руку ей на плечо. — А теперь иди отдохни хоть немного. Я возьму на себя ночной обход. — Хорошо, — согласилась Элиана. — Но разбуди меня, если что‑то случится. Особенно если появятся новости о Маркусе. — Обязательно. Она поднялась в свои покои. Комната встретила её тишиной и полумраком. Элиана подошла к окну, выглянула на двор. Там, у костров, сидели дежурные — кто чистил оружие, кто перевязывал раны, кто просто смотрел в огонь. Вдалеке виднелись силуэты дозорных на стенах. "Виктория, — мысленно обратилась она к возлюбленной. — Где бы ты ни была, будь осторожна. Мы ждём тебя. Мы верим в тебя". Она опустилась в кресло, но не смогла уснуть. Мысли крутились вокруг предстоящих испытаний: как распределить силы, где укрепить оборону, как поддержать дух людей. Внезапно её осенило: — Праздник, — вслух произнесла она. — Нам нужен праздник. Идея показалась безумной, но в то же время правильной. Люди устали от страха и неопределённости. Им нужно было вспомнить, за что они сражаются — за мир, за семью, за радость простых дней. Элиана замерла, обдумывая свою идею. Праздник… Да, именно это нужно людям сейчас — не просто приказ держаться, а напоминание о том, за что они сражаются. О доме, семье, тепле и радости. Она быстро спустилась в большой зал и подозвала к себе Маргарет и Матильду: — У меня есть план, — тихо сказала она. — Завтра мы устроим праздник. Не пышный пир, конечно, а скромный, но душевный вечер для всех, кто здесь. Пусть люди соберутся вместе, вспомнят, что они не просто защитники замка — они семья. — Праздник? — удивлённо переспросила Маргарет. — В такое время? — Тем более в такое время, — твёрдо ответила Элиана. — Страх разъедает нас изнутри. А радость, даже маленькая, даст силы продержаться ещё день, ещё неделю, сколько потребуется. — Но что мы можем предложить? — вздохнула Матильда. — Запасы ограничены, люди устали… — Нам не нужны изысканные яства, — улыбнулась Элиана. — У нас есть немного мёда, есть сушёные фрукты, осталось немного муки — можно испечь лепёшки. А главное — мы есть друг у друга. Мы споём песни, расскажем истории, поддержим тех, кто пал духом. — Вы правы, Элиана, — кивнула Матильда, и в её глазах мелькнуло одобрение. — Это может сработать. — Тогда распределим задачи, — Элиана почувствовала, как внутри просыпается энергия. — Маргарет, найди тех, кто умеет играть на инструментах — хоть на простой флейте или лютне. Матильда, займись угощением: пусть испекут лепёшки, приготовят медовый напиток. И попроси женщин принести что‑нибудь из своих запасов — уверена, многие поделятся. А я поговорю с Гарольдом, — добавила она. — Попрошу выделить несколько воинов для охраны — чтобы во время праздника никто не ослаблял бдительность. — Хорошо, — кивнула Маргарет.  — Я найду музыкантов. У нас есть старый Барт — он ещё в молодости играл на лютне. И пара мальчишек, которые умеют дудеть в флейту. — Отлично, — улыбнулась Элиана. — А ты, Матильда, займись угощением. Пусть женщины принесут всё, что могут: сушёные ягоды, орехи, остатки мёда. Мы испечём лепёшки, сварим травяной чай с мёдом — пусть будет хоть какой‑то праздник. — Сделаю, миледи, — Матильда впервые за долгое время искренне улыбнулась. —Это хорошая идея. Люди и правда совсем пали духом. — И ещё, — Элиана на мгновение задумалась. — Попросите всех принести что‑нибудь памятное: игрушки для детей, старые украшения, вышитые салфетки — что угодно. Мы украсим зал, создадим атмосферу праздника. Пусть хотя бы на один вечер люди забудут о войне. Матильда и Маргарет переглянулись, и в их глазах Элиана увидела одобрение. — Мы всё устроим, — твёрдо сказала Матильда. — К вечеру зал будет готов. — Спасибо вам, — Элиана почувствовала, как на душе становится легче. — Вы не представляете, как это важно.