Любовь под звёздами

Коридор кардиологического отделения, казалось, сжался до размеров боксёрского ринга. Влад стоял в дверях палаты № 304, тяжело и прерывисто дыша. Пальцы, сжимавшие косяк, побелели, а взгляд карих глаз был намертво прикован к руке Марка, которая всё ещё лежала на плече Жени. Марк, впрочем, ни на секунду не растерялся. Он мягко убрал руку, но сделал это без капли испуга — плавно, с чисто богемным изяществом. На его губах заиграла вежливая, едва заметно покровительственная улыбка, какая бывает у старшекурсников, снисходительно смотрящих на бунтующих подростков. — Соколов, ты с ума сошёл? Живо вернись в кровать, тебе нельзя вставать! — первой опомнилась Женя. Она сделала шаг к Владу, но тот лишь сильнее стиснул зубы и отпрянул, не позволяя ей прикоснуться к себе. — Я сам решу, что мне делать, Миронова, — процедил Влад. Его голос хрипел, но в нём звенела опасная сталь. Он перевёл взгляд на Марка, окинув его вельветовую куртку и шейный платок презрительным взглядом пловца, привыкшего ценить только практичность. — А это ещё что за чудо в перьях? Твой новый натурщик? Марк неторопливо сделал полшага вперёд, закрывая собой Женю. Его серебряные кольца тускло блеснули в свете люминесцентных ламп. — Меня зовут Марк, — спокойно, без капли агрессии представился он, протягивая руку. — Я сокурсник Жени по Академии. Привёз ей материалы для зачёта. А ты, надо полагать, тот самый Владислав? Наслышан о твоих спортивных... достижениях в прошлом. Рад, что тебе уже лучше. Слово «в прошлом» Марк выделил едва заметной интонацией, но для Влада это прозвучуло как пощёчина. Он даже не взглянул на протянутую ладонь художника. — Моё прошлое тебя не касается, живописец, — хлёстко ответил Влад.​— Зачётные материалы отдал? Молодчина. А теперь разворачивайся на сто восемьдесят градусов и топай к своему мольберту. Здесь больница, а не выставка дешёвого авангарда. — Влад! — крикнула Женя, чувствуя, как щёки горят от стыда за его грубость. — Прекрати немедленно! — А что я такого сказал? — Влад горько усмехнулся, хотя по его лбу уже пробежала тонкая капля пота от физического напряжения. — Или ты теперь стесняешься своего старого дворового приятеля перед высшим обществом? Артём Карпов, всё это время молча наблюдавший за назревающей дракой и доедавший яблоко, решил, что пора вмешиваться, пока Владу не потребовалась экстренная реанимация. Он звучно выбросил огрызок в урну и закинул руку на плечо Влада, насильно разворачивая его внутрь палаты. — Так, Сокол, отставить режим злого тренера, — пробасил Артём, увлекая друга за собой. — Пойдём-ка, приляжешь, а то у тебя уже лицо цвета больничной стены. А вы, ребята-художники, не обижайтесь, у нашего чемпиона просто временно сбоит система навигации. Марк лишь понимающе кивнул, ничуть не растеряв своего лоска. — Всё в порядке. Творческие люди понимают, что такое эмоциональный кризис, — мягко сказал Марк, поворачиваясь к Жене. — Женя, я буду в кофейне на первом этаже. Если захочешь спуститься и обсудить композицию — я жду. Когда дверь палаты закрылась, Женя осталась стоять в коридоре, сжимая в руках крафтовую папку. Внутри неё всё кипело от злости и... странного, болезненного чувства, которое она упорно отказывалась называть ревностью. ​Спустя десять минут в коридоре снова послышался стук каблуков. Это вернулась Лера, державшая в руках пластиковый стаканчик с зелёным чаем. Увидев Женю, которая одиноко сидела на кушетке, сжав кулаки, она нахмурилась. ​— Что здесь произошло? Пока я ходила за чаем, вы успели объявить кому-то войну? — спросила Лера, осматривая пустой коридор. — И где этот ходячий ураган Карпов? ​В этот же момент дверь палаты № 304 тихо приоткрылась, и оттуда проскользнул Артём. На этот раз он выглядел непривычно серьёзным и даже немного уставшим. Закрыв за собой дверь, он тяжело опёрся спиной о стену рядом с кушеткой Жени. ​— Уф, уложил нашего раненого льва, — выдохнул Артём, переводя взгляд на вернувшуюся Леру. Его лицо тут же озарила привычная весёлая ухмылка. — А у нас тут, юристка, была настоящая битва титанов. Наш Сокол расправил крылья и попытался заклевать какого-то Рафаэля в вельвете, который крутился около нашей Мироновой. Жаль, ты пропустила, это было чистокровное шоу «Альфа-самцы в дикой природе». ​Лера поморщилась, демонстративно отпивая чай. ​— Карпов, твой словарный запас и метафоры вызывают у меня сильное желание выдать тебе ордер на принудительное молчание. Какой ещё Рафаэль? ​— Ну, такой, с кудряшками, как у меня, только интеллигентный, — Артём забавно подергал себя за русый локон и заглянул Лере прямо в глаза, оказавшись опасно близко. — Кстати, о кудряшках. Юристка, ты так и не ответила: моя гипотеза о том, что ты симпатичная, когда улыбаешься, подтвердится сегодня? Или мне нужно подать официальное прошение в твою канцелярию? ​Лера замерла, удерживая стаканчик. На секунду её строгий взгляд дрогнул, встретившись с его тёплыми, искрящимися голубыми глазами. Она почувствовала, как к горлу подступает непривычный жар, но тут же взяла себя в руки. Дисциплина — её главное оружие. ​— Карпов, чтобы получить от меня улыбку, тебе придётся совершить чудо. Например, сдать сессию без единой пересдачи, — ледяным, но слегка дрогнувшим тоном ответила она, делая шаг назад и поправляя очки. — А пока твоё дело находится на стадии рассмотрения. И поверь, доказательная база у тебя слабая. ​— Вызов принят, начальник! — Артём шутливо приложил руку к бейсболке. — Ради твоей улыбки я готов выучить даже разницу между гражданским и уголовным правом. ​Женя, глядя на них, устало улыбнулась. Эти двое были как лёд и пламя, но лёд Леры, кажется, начинал потиньку подтаивать, пусть сама она в этом никогда бы не призналась. ​Поздним вечером того же дня, когда больница погрузилась в сон, а Марк и ребята уже давно уехали, Женя сидела у себя в комнате. Натюрморт был сдан на «отлично», но мысли её были далеко от Академии. ​Она открыла ноутбук и зашла на анонимную платформу. На экране висело новое уведомление от Aquarius. ​«Aquarius: Я попробовал последовать вашему совету, Astra. Попробовал не швырять камни. Но сегодня к моей стене подошёл тот, кто пытается забрать последнее, что у меня осталось. Человек из другого, красивого мира, где нет шрамов и разбитых надежд. И я снова сорвался. Нарычал на тех, кто ни в чём не виноват. Внутри меня столько злости, что я сам себя боюсь. Как перестать ненавидеть весь мир за то, что он продолжает крутиться, пока ты стоишь на месте?» ​Женя перечитала сообщение, и её сердце сжалось от странного дежавю. Строчки незнакомца удивительным образом перекликались с дневным поведением Влада. Но она тут же отогнала эту мысль — мало ли в сети несчастных, озлобленных парней? ​Она положила пальцы на клавиатуру, чувствуя, как внутри рождается ответ, предназначенный и её анонимному другу, и, возможно, тому глупому, гордому пловцу из палаты № 304. ​«Astra: Злость — это нормально, Aquarius. Это значит, что твоё сердце ещё живое, просто оно сейчас горит. Тот человек из "красивого мира" не лучше и не хуже тебя, он просто другой. Он не знает твоей боли, но и ты не знаешь его страхов. Не бойся потерять то, что у тебя осталось, потому что самое главное — твою внутреннюю силу — никто не сможет забрать. Даже если у них есть миллион красивых слов и крафтовых папок. Перестань воевать с призраками. Тот, кто сидит рядом с тобой в тишине, пришёл туда не для того, чтобы забрать твоё прошлое. А того, чтобы помочь тебе выдержать настоящее». ​Женя нажала «Отправить» и закрыла лицо руками. Ей казалось, что этой ночью через холодные провода интернета две раненые души стали ещё на один шаг ближе к тому, чтобы наконец встретиться.