Любовь под звёздами

Майский парк встретил их оглушительным щебетом птиц и густым ароматом цветущей сирени. Солнечные зайчики весело прыгали по асфальтированным дорожкам, пробиваясь сквозь молодую зелёную листву раскидистых клёнов. Женя облюбовала уединённую деревянную скамейку в глубине старой аллеи, подальше от шумных студенческих групп. Она устроилась поудобнее, поджав под себя одну ногу, и раскрыла свой верный скетчбук на чистой странице. Влад сел на противоположный край скамьи. Заложив руки в карманы ветровки, он вытянул длинные ноги и откинул голову на деревянную спинку, подставляя лицо тёплым лучам солнца. — Ну и как это работает? — не открывая глаз, спросил он. На его губах играла спокойная, расслабленная улыбка. — Я должен замереть и изображать греческую статую? — Можешь просто сидеть как сидишь, Соколов, — улыбнулась Женя, делая первые лёгкие наброски карандашом. — Главное — не дёргайся каждые пять секунд. Художники любят статичность. — Статичность — это не по моей части, Миронова. Нас в бассейне учили, что остановка равна проигрышу. Но ради твоего искусства я готов наступить на горло собственным инстинктам. В аллее воцарилась уютная, наполненная шуршанием грифеля тишина. Женя быстро и уверенно вела линии, очерчивая сильный силуэт Влада, резкую линию его подбородка, упрямо сжатые губы и светлые волосы, которые упрямо топорщились от лёгкого ветерка. Она ловила себя на мысли, что рисовать его сейчас — чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие. В его фигуре больше не было той колючей, агрессивной брони, осталась лишь мягкая, естественная сила парня, который только-только начинает приходить в себя. — Знаешь... — тихо заговорил Влад, по-прежнему не открывая глаз. — Вчера мама весь вечер плакала. Сначала из-за того, что я вернулся, а потом — когда увидела, как я убираю медали в коробку. Она подумала, что я совсем сдался. Рука Жени дрогнула, но она продолжила вести линию плеча. — А ты? Сдался? — Нет, — Влад медленно открыл глаза и посмотрел прямо на неё. В его карих глазах отражалось золотое майское солнце. — Я просто убрал их, чтобы они не мозолили глаза. Нельзя построить что-то новое, пока старое висит на стене и жрёт тебя изнутри. Мне нужно найти что-то другое. Что-то, ради чего захочется просыпаться по утрам, кроме секунд на табло. — И ты найдёшь, Влад, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнесла Женя. — Обязательно найдёшь. Иногда самые красивые вещи начинаются именно тогда, когда рушатся старые стены. Главное — перестать воевать с призраками прошлого. Влад резко подался вперёд, отчего скамейка едва заметно скрипнула. Он пристально, не мигая, вгляделся в её лицо. — Откуда ты это взяла? — его голос вдруг упал до глухого шёпота. Женя замерла. Сердце испуганным воробьём забилось о рёбра. Она поняла, что совершила ужасную ошибку — она почти дословно повторила фразу, которую написала ему вчера ночью под маской Astra! *«Перестань воевать с призраками...»* — Ч-что именно? — попыталась выдавить она из себя равнодушный тон, судорожно сжимая карандаш. — Про призраков и стены, — Влад не сводил с неё подозрительного, но странно взволнованного взгляда. — Ты говоришь точь-в-точь как один человек... из интернета. Я вчера написал на одном форуме о своих страхах, и мне ответили почти этими же словами. Женя почувствовала, как к щекам прилил жар. Ей казалось, что её поймали с поличным. Мир вокруг сузился до размеров этой скамейки, и внутри неё отчаянно боролись два желания: признаться во всём прямо сейчас или продолжить игру, чтобы защитить его гордость. — Ну... наверное, все колючие парни с разбитыми надеждами похожи друг на друга, — Женя заставила себя вымученно усмехнуться и быстро перевернула страницу скетчбука, пряча готовый портрет. — И советы им дают одинаковые. Не ищи мистики там, где её нет, Соколов. Влад ещё несколько секунд всматривался в её лицо, словно пытаясь разгадать какую-то сложную шараду, но затем тяжело выдохнул и снова откинулся на спинку скамьи. — Наверное, ты права. Глупость какая-то. Просто... этот человек в сети, Astra, она будто видит меня насквозь. Так же, как и ты сейчас со своим карандашом. Женя ничего не ответила. Она уткнулась в чистый лист, чувствуя, как по её пальцам пробегает едва заметная дрожь. Хрупкое равновесие между их реальным миром и анонимной вселенной готово было рухнуть от любого неосторожного слова, и теперь она знала точно: обратного пути у них уже нет.