Любовь под звёздами

Вторник начался для Жени с затянувшейся лекции по истории искусств. Профессор монотонно рассказывал о светотени в работах Рембрандта, но в голове у неё крутились совершенно другие образы. Она то и дело поглядывала на экран телефона, ожидая... сама не зная чего. Нового сообщения от Aquarius? Или знака от Влада в реальном мире? После вчерашнего ночного письма внутри Жени жило странное, звенящее предвкушение. Когда прозвенел спасительный звонок, ознаменовавший начало большого перерыва, студенты шумной толпой повалили из аудитории. Женя и Лера шли по длинному коридору Академии в сторону внутреннего дворика. — Миронова, я официально заявляю, что Карпов — это стихийное бедствие, — Лера поправила ремешок сумки, но в её голосе, вопреки строгим словам, послышались мягкие нотки. — Он вчера прислал мне тридцать фотографий каких-то шестерёнок из дедушкиного гаража и утверждал, что одна из них напоминает мою идеальную укладку. Это какое-то издевательство над здравым смыслом. Женя не удержалась от смешка. — Лер, по-моему, это на языке Карпова означает высшую степень восхищения. Как прошёл субботний пикник на его мятной «Мяте»? Ты так ничего и не рассказала. Лера на секунду замялась, и её щёки едва заметно порозовели. Она демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает прохожих. — Было... сносно. Он умудрился не перевернуться на повороте, хотя я трижды мысленно прощалась со своими лоферами. И шоколад у него в термосе был неплохой. Но это не значит, что его «дело» закрыто. Ему всё ещё нужно сдать сессию без хвостов, чтобы я хотя бы улыбнулась. Они вышли на крыльцо Академии. Весеннее солнце мягко пригревало гранитные ступени, а в воздухе кружился тополиный пух. Женя опустила взгляд вниз, к кованым воротам, и её сердце внезапно пропустило удар, а затем забилось в сумасшедшем, рваном ритме. У ворот, прислонившись спиной к кирпичному столбу, стоял Влад. На нём были простые тёмные джинсы, белая футболка и лёгкая спортивная ветровка. Без больничной пижамы и катетеров он снова выглядел тем самым уверенным, сильным парнем, по которому сходила с ума половина девчонок в их районе. Но в его позе больше не было прежней развязной самоуверенности. Он держал руки в карманах и нерешительно переминался с ноги на ногу, то и дело поднимая взгляд на двери Академии. Влад Соколов, который никогда никого не ждал, стоял здесь и явно кого-то искал глазами. — Ого, — тихо протянула Лера, заметив направление взгляда подруги. — А вот и наш раненый лев. Кажется, кто-то решил последовать совету и выйти на свободу. Ну ладно, Миронова, я пойду в библиотеку. Не буду мешать вашей реабилитации. Лера понимающе подмигнула и быстро пошла по дорожке, оставив Женю одну на верхних ступенях. Женя глубоко вздохнула, крепче сжала лямку своего рюкзака и медленно начала спускаться. С каждым шагом расстояние между ними сокращалось, и внутри неё росла сладкая, пугающая паника. *«Сделай шаг навстречу в реальном мире»*, — вспомнила она свои собственные слова, написанные вчера под маской Astra. Влад поднял голову и наконец заметил её. Его карие глаза мгновенно вспыхнули живым, тёплым блеском. Он выпрямился, сделал несколько нерешительных шагов ей навстречу и остановился у подножия лестницы. — Привет, колючая, — негромко произнёс он, и на его губах появилась робкая, почти мальчишеская улыбка. — Привет, Соколов, — Женя остановилась на последней ступеньке, оказавшись с ним лицом к лицу. — Ты что здесь делаешь? Тебе вообще можно так долго ходить? Доктор Власов в курсе твоих прогулок по городу? Влад тихо рассмеялся, и этот звук заставил Женину душу окончательно оттаять. — Власов разрешил умеренные пешие прогулки. Сказал, что свежий воздух полезен для сердца, — Влад неловко почесал затылок, переводя взгляд на её скетчбук, торчащий из кармана рюкзака. — Я... я приехал, потому что в моей комнате слишком тихо. И среди всех этих старых медалей мне стало душно. Я подумал, что если не увижу твой шуршащий карандаш сегодня, то точно сойду с ума. Женя затаила дыхание. Слова Влада в реальном мире с абсолютной точностью повторяли его ночное анонимное признание. Ей стоило огромных сил удержать лицо и не выдать себя. — И как ты планируешь смотреть на мой карандаш? — с лёгкой иронией спросила она, склонив голову набок. — У меня вообще-то через полчаса начнётся практика по наброскам в парке. — Ну... я могу пойти с тобой? — Влад заглянул ей прямо в глаза, и в его взгляде была такая неприкрытая, чистая надежда, что отказать ему было физически невозможно. — Обещаю сидеть тихо, не ворчать и даже не критиковать твоих художников в вельветовых пиджаках. Буду твоим личным телохранителем от авангардистов. Женя внимательно посмотрела на него, замечая, что под его глазами всё ещё залегли бледные тени от пережитой болезни, но сам он сейчас казался удивительно настоящим. Гораздо более настоящим, чем во времена своих громких побед. — Ладно, Соколов, — сдалась Женя, чувствуя, как внутри расцветает самое настоящее, глупое счастье. — Пойдём. Но если твоё сердце начнёт капризничать — сразу говори. Я не собираюсь тащить тебя на себе до больницы. — Слушаюсь, капитан, — улыбнулся Влад, делая шаг рядом с ней. Они пошли по тенистой аллее в сторону парка. Между ними всё ещё оставалось небольшое расстояние, их руки пока не соприкасались, но оба они чувствовали: это было встречное течение, против которого ни один из них больше не хотел плыть. Они медленно, но верно учились дышать заново — вместе.