Объятия Героя

На следующий день Гарри проснулся с тяжёлой головой и чувством, что пропустил что-то важное. Он долго лежал, глядя в потолок, перебирая в памяти вчерашнее: Джинни с её больными глазами, Гермиона с её странным молчанием, и Драко — тёплый, дрожащий в его руках. Он не хотел вставать. Не хотел выходить из спальни. Не хотел встречаться с Джинни, которая смотрела на него так, будто он её предал. Но надо было. Он знал. За завтраком он сидел как на иголках. Джинни сидела рядом, но между ними повисла стена. Она не смотрела на него, сосредоточенно резала яичницу, а Гарри смотрел в свою тарелку и чувствовал себя предателем. — Ты в порядке? — спросил Рон, накладывая себе бекон. — Выглядишь как варёная картошка. — Спасибо, — буркнул Гарри. — Ты умеешь поднять настроение. Рон только усмехнулся и продолжил жевать, не заметив сарказма. Гермиона сидела напротив и молчала. Она пила чай, смотрела в свою тарелку и не поднимала глаз. Гарри несколько раз ловил на себе её взгляд — быстрый, изучающий, но она тут же отводила его. — Гермиона, — позвал он тихо. — Ты в порядке? Она подняла голову, и на её лице появилась натянутая улыбка. — Да, конечно. Просто не выспалась. Гарри хотел спросить ещё, но она уже отвернулась, уткнувшись в книгу. Джинни рядом молчала. Гарри чувствовал её напряжение, её обиду, её боль. Он знал, что должен что-то сказать. Должен объясниться. Но в голове не было слов, которые могли бы сделать эту ситуацию менее болезненной. — Джинни, — начал он тихо, — можно поговорить? Она подняла на него глаза — холодные, отстранённые. — О чём, Гарри? — О… о нас. О том, что происходит. Джинни отложила вилку и повернулась к нему. На её лице застыла маска спокойствия, но Гарри видел, как дрожат её пальцы. — Хорошо, — сказала она ровно. — Давай поговорим. Прямо сейчас. Здесь. Гарри оглянулся на Рона и Гермиону. Рон подозрительно нахмурился, но Гермиона легонько коснулась его руки. — Мы пойдём, — сказала она, поднимаясь. — Рон, пойдём, нам нужно на Трансфигурацию. — Но у нас ещё есть время, — возразил Рон. — Нет, мы пойдём, — настойчиво повторила Гермиона, и Рон с неохотой поднялся. Когда они ушли, Гарри перевёл взгляд на Джинни. Она сидела неподвижно, сложив руки на столе, и ждала. — Гарри, — начала она первой, — я знаю, что ты что-то скрываешь. Ты уходишь по ночам, ты не спишь, ты отдаляешься от меня. Я не знаю, что происходит, но я чувствую это. Между нами что-то изменилось. Гарри смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается от вины. Она была права. Всё изменилось. И он не знал, как сказать ей правду. — Джинни, — тихо сказал он, — я не хочу тебя обидеть. Но я… — Ты не любишь меня, — закончила она за него. Не вопрос. Утверждение. Гарри поднял на неё глаза. В них была боль и решимость. — Я хотела верить, что это не так, — продолжала Джинни, и голос её дрогнул. — Я думала, что ты просто устал, что война давит, что тебе нужно время. Но я вижу, как ты смотришь на меня. Не так, как раньше. Гарри сглотнул. В горле стоял ком. — Джинни, я… — Не надо оправданий, — перебила она. — Просто скажи правду. Ты больше не хочешь быть со мной? Тишина повисла между ними. Гарри смотрел на неё — на рыжие волосы, на знакомое лицо, на глаза, в которых стояли слёзы. И знал, что не может солгать. Не может сделать ей ещё больнее ложью. — Я… — начал он и запнулся. — Я не знаю, чего я хочу, Джинни. Я запутался. Во мне столько всего, что я сам не понимаю. Но я знаю, что не могу причинять тебе боль. — Ты уже причиняешь, — тихо сказала она. — Просто молча. Гарри опустил голову. Он не мог сказать ей про Драко. Не мог. Это было слишком страшно, слишком неправильно, слишком... всё. — Просто дай мне немного времени, — прошептал он. — Пожалуйста. Джинни смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Время. Но, Гарри… если ты решишь, что нам конец, скажи мне прямо. Не делай вид, что всё в порядке. Я заслуживаю правды. — Ты заслуживаешь, — согласился он. — И я скажу. Как только сам пойму, что происходит. Джинни встала, взяла свою сумку и, не оборачиваясь, вышла из Большого зала. Гарри остался сидеть один за пустым столом. Весь день тянулся невыносимо медленно. На Зельях Гарри сидел, уставившись в котёл, и думал о Драко. О том, придёт ли он сегодня. О том, что сказать ему. О том, что он чувствует. Снейп бросил пару колкостей, но Гарри даже не огрызнулся — мыслями он был далеко. На обеде Драко не появился. На ужине — тоже. Гарри почти не ел. Сидел, ковырялся в тарелке и считал минуты до вечера. Рон о чём-то болтал, Гермиона изредка поглядывала на Гарри, но молчала. Джинни сидела с другой стороны стола и не поднимала глаз. После ужина Гарри вернулся в гостиную. Сел у камина и стал ждать, пока башня опустеет. Час. Два. Когда большинство уже разошлось по спальням, он поднялся и бесшумно спустился вниз. Коридор встретил его тишиной. Гарри сел на своё место у стены, где камень чуть теплее, где видно вход, и приготовился ждать. Он ждал. Десять минут. Полчаса. Час. Никого. Гарри закрыл глаза и откинул голову на стену. В груди разрасталась пустота — тягучая, холодная, высасывающая силы. — Где ты? — прошептал он в пустоту. И в этот момент раздались шаги. Неровные, торопливые, сбивающиеся. Гарри открыл глаза и вскочил. Из тени вынырнул Драко. Он бежал — это было непохоже на его обычную скользящую походку, он бежал, почти спотыкаясь. И когда он увидел Гарри, он резко остановился, тяжело дыша. — Поттер, — выдохнул он. — Ты здесь. — Ты опоздал, — сказал Гарри, и голос дрогнул. — Я думал… — Я знаю, — перебил Драко, делая шаг вперёд. — Я знаю, я должен был прийти раньше. Но я… — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Я не знал, надо ли. Гарри подошёл к нему почти вплотную. — И что решил? Драко поднял на него глаза. В них была растерянность, страх и что-то ещё — отчаянное, почти молящее. — Я решил, что если не приду, то сойду с ума, — прошептал он. — Это твоя вина, Поттер. Ты… ты сломал меня. Гарри улыбнулся — грустно, светло. — Взаимно. Он протянул руку, и Драко, не колеблясь, вложил в неё свою. — Ты как? — спросил Гарри, осторожно. — Ты заболел опять? — Нет, — ответил Драко, опуская взгляд. — Я просто… я думал. Весь день. Не мог перестать думать о тебе. Гарри сжал его руку крепче. — Я тоже. Они стояли в тихом коридоре, держась за руки, и молчали. И в этом молчании было больше смысла, чем в тысяче слов. — Поттер, — тихо сказал Драко, — я боюсь. — Чего? Драко поднял глаза. В них было всё — боль, надежда, страх. — Что это сломает нас. Что я не выдержу. Что ты не выдержишь. Что всё, что мы строим, развалится, и тогда… тогда я не знаю, что мне делать. Гарри шагнул вперёд, вплотную, и положил свободную руку на плечо Драко. — Значит, будем держаться, — сказал он. — Я не уйду, Малфой. Даже если весь мир будет против. Я не уйду. Драко смотрел на него. Долго. И вдруг его губы дрогнули — в первый раз за весь вечер — в слабой улыбке. — Ты идиот, Поттер. — я уже понял...— усмехнулся Гарри. И они стояли в темноте, держась друг за друга, как за единственное, что имело значение. А в это время в гриффиндорской башне Гермиона сидела у камина и ждала возвращения Гарри. Она знала, что он снова ушёл. И знала — куда. — Ох, Гарри, — прошептала она в огонь. — Держись. Она не знала, что ждёт их всех впереди. Но знала одно: мир меняется. И иногда — в самые неожиданные стороны.