Ретрит для доходяги

Сакура лежала изогнувшись буквой «зю» на коврике для йоги лицом вниз и тяжело стонала. Нет, не от упражнения, а от чистого профессионального бессилия и растущего чувства безысходности. — Я серьёзно, Ино. Уже четыре сеанса. Четыре! А у меня такое ощущение, что я бьюсь головой об стену, которую он специально укрепил бетоном и колючей проволокой! Этот человек превратил мою работу в цирк абсурда! Ино Яманака, её лучшая подруга и инструктор по йоге, присела рядом на корточки. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, а на лице играла заинтересованная улыбка. — Ну-ка, выкладывай. Что натворил твой новый «сложный случай»? Сакура перевернулась на спину и начала перечислять, загибая пальцы: — На втором сеансе я предложила проекцию и разложила классический «кельтский крест», спросила, что он видит. Он посмотрел на карты и сказал: ««Смерть», значит. Надеюсь, это просто кадровые перестановки. А то у Цунаде-сама чувство юмора специфическое». Ино прыснула. — На третьем я запустила дыхательную практику «4-7-8». После второго цикла он открыл один глаз и спокойно спросил: «А можно я буду дышать в ритме сдачи квартального отчёта? Вдох — надежда, выдох — разочарование, пауза — отчёт завис на согласовании? У меня так лучше получается»! Но это ещё не всё! Я попросила его записать три вещи, за которые он благодарен. Знаешь, что он принёс на следующий сеанс? — Сакура фыркнула. — Распечатанный список из десяти пунктов. Первым пунктом было: «что Цунаде-сама наконец-то от меня отстанет». А последним — «что Харуно-сан перестанет верить в свои волшебные картонки»! Я перепробовала всё, Ино! И классические терапевтические техники, и ментальные практики. Я даже попыталась провести с ним психоаналитический разговор про потерю и контроль… Знаешь, что он делает? — Стебётся? — Ещё как! Когда я спросила, что он чувствует, сидя в тишине, он ответил: «Голод». А когда я предложила визуализацию «внутреннего убежища» и попросила описать, что он видит, он ответил: «Тихую библиотеку, где нет ни одного человека с аромапалочками»! Ино не сдержалась и рассмеялась в голос. — Боги, он мне уже нравится. — Не нравится! — возмутилась Сакура, садясь. — Он отмахивается от вопросов, переводит разговор на мою методику, иронизирует над каждым словом. Он ставит под сомнение абсолютно всё. Когда я говорю об энергии, он спрашивает: «А можно измерить эту энергию в ваттах?» Когда я говорю о подсознании, он отвечает: «Моё подсознание занято более важными делами — например, подсчётом, сколько еще часов я должен провести в вашем обществе». Когда я спросила, что он чувствует, когда думает о будущем на посту мэра, он ответил: «Усталость. Следующий вопрос». Это не просто троллинг, это системный саботаж! Ино села рядом на коврик, обхватив колени руками. — Классический случай. Сверхконтроль, эмоциональное выгорание и огромный страх потерять лицо. А ты что хочешь — чтобы он за четыре сеанса снял все маски и расплакался у тебя на плече? Сакура вздохнула. — Я хочу, чтобы он хотя бы перестал делать вид, будто ему не нужна помощь. Ино задумчиво постучала пальцем по губам. — Знаешь… а может кабинет — это для него слишком безопасная территория? Он ведь в нём в своей стихии: контроль, дистанция, ирония. А что если вырвать его из привычной среды обитания? — И как ты себе это представляешь? Ино хитро улыбнулась и её голубые глаза озорно загорелись. — У меня через неделю ретрит в «Трёх Соснах». Семь дней полного релакса. Лес, озеро, утренняя йога, медитации, прогулки, вечерние посиделки. Никаких гаджетов, никакой работы. Небольшая группа людей старшего возраста и пара инструкторов. Если ты затащишь туда своего Хатаке, возможно он окажется без своих привычных щитов. Может, тогда наконец-то ему придется пойти на контакт? Сакура прищурилась. — Ты серьёзно хочешь поместить кандидата в мэры в компанию пенсионерок, которые называют друг друга «солнечными зайчиками»? — Именно это я и хочу, — коварно улыбнулась Ино. — Будет эпично. Только представь его лицо. Это будет либо полный провал, либо прорыв. Третьего не дано. *** На пятом сеансе Сакура решила сразу пойти в наступление. Когда Какаши, как всегда непунктуальный, вошёл в кабинет и сел в кресло, она не стала тянуть. — Хатаке-сан, у меня есть предложение. Он приподнял бровь. — Если оно связано с «раскрытием чакр» или «танцами дождя», то я пас. Сакура мысленно досчитала до трёх. Профессиональная улыбка не дрогнула, она протянула ему брошюру ретрита. — Загородный санаторий «Три Сосны». Семь дней. Чистый воздух, лес, озеро. Никаких телефонов, никаких ноутбуков и рабочих вопросов. Полный цифровой детокс. Только природа, лёгкая йога, прогулки и… возможность наконец-то выдохнуть. Разумеется, я буду там среди инструкторов. Какаши аккуратно взял брошюру двумя пальцами, словно это была какая-то несусветная гадость, пробежался глазами и усмехнулся уголком губ. — Заманчиво, — протянул он — Неделя в лесу с йогой и медитациями. Харуно-сан, вы действительно считаете, что если пересадить меня из этого кабинета в сосновый бор, то я внезапно начну обнимать деревья и рассказывать вам о детских травмах? — Именно. Именно там, вдали от кабинета, от мэрии и от вашего привычного ритма, вы сможете наконец-то... — ...почувствовать единение с космосом? — закончил он за неё с лёгкой издёвкой в голосе. Сакура сжала челюсти. — Почувствовать себя человеком, Хатаке-сан. А не машиной. Какаши откинулся на спинку кресла. — Харуно-сан, я ценю ваши усилия. Правда. Но давайте будем честны. Вы уже пробовали Таро, дыхательные практики, медитации, работу с внутренним ребёнком… и каждый раз я вежливо объяснял, почему это не работает. Что заставляет вас думать, что вдруг сработает магия природы? — Это действительно могло бы помочь, Хатаке-сан. Вдали от привычной суеты вы сможете хоть немного побыть с самим собой. Какаши улыбнулся — мягко, почти ласково, но с убийственной иронией. — Боюсь, я уже давно на «ты» с самим собой. И мы прекрасно ладим. Без необходимости петь мантры соснам и искать своё высшее «Я» среди комаров. — А кто выигрывает в ваших спорах с самим собой? — поинтересовалась Сакура. — Вы или вы? Он резко встал. — Благодарю за предложение. Но у меня много работы. Закончим на сегодня. И, как всегда, просто ушёл, оставив после себя лёгкий флёр дорогого парфюма и ощущение рикошета от гороха, брошенного об стену. Сакура ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом медленно сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. «Ах ты, надменный, самоуверенный…» — в груди закипала гремучая смесь злости и азарта. Думает, что самый умный?! Думает, что может с этой своей лёгкой, снисходительной улыбкой отражать все её попытки и уходить победителем? Этот мужчина возвёл стены вокруг себя настолько высоко, что достучаться до человека, скрывающегося за ними, казалось практически невозможным. Думает, она просто возьмёт и сдастся как все остальные? Что ж… Он сильно ошибается. Не на ту напал, Хатаке Какаши! Сакура резко выдохнула, встала и решительно поправила волосы. В её глазах пылал настоящий боевой огонь. — Ладно, — тихо произнесла она с хищной улыбкой. — Раз по-хорошему ты не хочешь… *** В тот же вечер Сакура стояла в кабинете наставницы. Действующий мэр Конохи, легендарная Сенджу Цунаде, сидела за массивным столом, лениво покачивая в пальцах отёко подогретого сакэ, и слушала её рассказ с нарастающим весельем. — Значит, мой идеальный преемник саботирует сеансы и отказывается от ретрита? — с каким-то нездоровым удовольствием в голосе уточнила она. — Он сказал, что у него «слишком много работы». Цунаде громко рассмеялась. — Ох, Какаши… Как же я обожаю его мучить. — она опрокинула в себя сакэ и посмотрела на Сакуру с коварным блеском в глазах. — Хорошо. Завтра же я лично поговорю с этим упрямцем. Скажу, что его участие в ретрите — это часть предвыборной программы по «заботе о ментальном здоровье населения». Мэр расплылась в довольной, почти кровожадной улыбке. — А если он откажется… что ж, я очень расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, у людей внезапно появляются проблемы: то финансирование кампании урежут, то важные документы зависнут на согласовании, то журналисты узнают, что кандидат в мэры — доходяга и не умеет отдыхать. С прессой, знаешь ли, нынче всё сложно — они любят такое. Сакура поёжилась, однако где-то внутри шевельнулось что-то вроде восхищения. — Вы страшный человек, Цунаде-шишо… — Знаю, — самодовольно ответила та. — И именно поэтому я до сих пор у власти. А ты, Сакура, готовься. Постарайся, чтобы эти семь дней не прошли зря. Сакура кивнула. Она прекрасно понимала, насколько нестандартно, непрофессионально и этически скользко то, что сейчас происходит. Принуждать клиента через начальство — это было далеко за гранью обычной практики. А то злорадство, которое она сейчас испытывала, было и вовсе непростительным для профессионала. Но… Сакура тихо фыркнула и не смогла сдержать довольной улыбки. «Посмотрим, как ты запоёшь! — почти с наслаждением подумала она. — Этот раунд будет за мной!»