Ретрит для доходяги

Какаши Хатаке сидел в самом конце туристического автобуса и смотрел в окно с выражением человека, которого везут на казнь. — Я всё ещё не понимаю, почему я это делаю, — пробормотал он себе под нос. — Потому что Цунаде-сама пригрозила лично перекрыть вам кислород, — спокойно ответил сидевший рядом Ямато, один из тех немногих людей, кого Какаши считал друзьями, и, по совместительству, его личный секретарь. — Голыми руками. Какаши тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Всё это было полным абсурдом. Когда Цунаде в очередной раз объявила, что отправляет его к специалисту, он не удивился. Но когда узнал, что этим специалистом оказалась какая-то известная «тарологиня», бывшая ученица самой Сенджу, ещё в бытность той профессором в университете, он окончательно убедился: у мэрши случился дебют шизофрении. «Это уже не лечение, — подумал он тогда с холодной яростью. — А откровенное издевательство». Однако настырная старуха надавила на него всеми доступными способами. И вот он здесь. А виновата во всём была она — Харуно Сакура. Какаши до сих пор не мог понять, как одна относительно молодая женщина могла так сильно действовать ему на нервы. Упрямая, самоуверенная, невыносимо настойчивая. С этими своими картами, ароматическими свечами и бесконечными попытками «достучаться». Каждый раз, когда он вежливо, но жёстко разбивал её попытки в пух и прах, она не обижалась и не сдавалась. Наоборот — в её глазах разгорался ещё более упрямый огонёк. Она только сжимала челюсти и продолжала с ещё большим упорством. Это раздражало. Раздражало еще и то, что она была довольно милой. Яркая, живая, с этими выразительными зелёными глазами и упрямым подбородком. Когда она так непрофессионально, но так искренне на него злилась, на её щеках появлялся лёгкий румянец, а голос становился чуть ниже и чуть более опасным. И это, как ни странно, вызывало у него… интерес. Какаши мысленно одёрнул себя. «Какой еще интерес, идиот!» Он открыл глаза и посмотрел вперёд. Сакура сидела в начале автобуса рядом с длинноволосой блондинкой — кажется её звали Ино — и периодически оборачивалась, бросая на него взгляды, полные откровенного злорадства. «Наслаждаешься, да?» — мысленно процедил он, встретившись с ней взглядом. Сакура ответила ему очень широкой, очень милой и крайне провокационной улыбкой. Какаши отвернулся к окну. Эта неделя обещала стать настоящим испытанием. Поэтому, когда Цунаде таки вынудила его поехать на этот идиотский ретрит, Какаши решил хотя бы немного подпортить Сакуре праздник. Он взял с собой Ямато. — Раз уж меня лишили гаджетов, — сказал он секретарю с ехидной улыбкой, — То ты, Тензо, распечатаешь все важные документы. Будем работать по старинке — с бумагами. Пусть Харуно-сан подавится своим «цифровым детоксом». *** Какаши снова прикрыл глаза, попытавшись отгородиться от реальности хотя бы на время. Но не успел автобус отъехать от Конохи, как Ино включила музыку. Пенсионерки радостно подхватили. — Ом шанти шанти шанти ом… — запели они хором. Какаши мысленно застонал. Это было даже хуже, чем он себе представлял. Через минут десять одна из пенсионерок — энергичная седая тётушка лет семидесяти — повернулась и принялась пристально его разглядывать. — Девчонки, а вы не находите, что этот молодой человек очень похож на того кандидата в мэры по телевизору? Ну, того… Хатаке-как-его-там? Какаши внутренне напрягся. Вторая пенсионерка, с ядрёно-рыжими волосами, сидевшая рядом с ней, прищурилась. — Ой, точно! Серебристые волосы, серые глаза… Очень похож! А тот кандидат такой красавчик, правда? Я бы не отказалась от такого мэра. Эх, вот была б я лет на двадцать моложе — представляете, как бы мы с ним зажгли на танцах в Доме культуры? Третья, в огромных затемнённых очках, театрально вздохнула: — Да брось, Томоко! Тот мэрский кандидат ни рыба ни мясо: какой-то весь скукоженный, сутулый, бормочет себе под нос… А этот — просто прелесть. Смотри, какая осанка. И лицо… Ммм... Четвертая наклонилась ближе ко второй и громко зашептала: — Я б с таким зажгла и не только на танцах. В мои-то годы ещё можно! Такой мачо в постели… Представляете, девочки? Какаши медленно закрыл лицо ладонью. Уши предательски горели. Он — человек, всю жизнь тщательно выстраивающий безупречную репутацию и избегающий любых личных скандалов, отдавший жизнь служению на благо города и его граждан — сейчас сидел и слушал, как пенсионерки обсуждают то, «как бы они с ним зажгли»! Он медленно сполз ниже в кресле, мечтая, чтобы земля разверзлась и поглотила его прямо здесь. Рядом Ямато старательно делал вид, что крайне увлечён изучением потолка. А Сакура… Сакура сияла так, что у Какаши буквально зачесались руки. Автобус ехал дальше, пенсионерки продолжали петь, а Хатаке Какаши впервые в жизни всерьёз задумался: зачем это всё? Не лучше было бы просто уволиться и жить аскетом в горах? *** Когда они наконец приехали в «Три Сосны», Какаши сразу понял — он в аду. Чуйка вообще его редко подводила. Ино Яманака, подруга Харуно, и еще одна девушка, чьего имени он не знал, радостно хлопали в ладоши и раздавали всем «литотерапевтические браслеты» из разноцветных ниток и бусин. Отказаться, естественно, было нельзя. Пришлось надеть на запястье ярко-розовую конструкцию, которая мерзко позвякивала при каждом движении. На входе в главный корпус их встретил огромный плакат ручной работы: «Добро пожаловать на ретрит «Пробуждение внутреннего света!». P.S. Телефоны сдаём добровольно!». А весь воздух был пропитан густыми запахами сандала и ещё какой-то сладковатой дряни, от которых у него сразу начала болеть голова. Кроме того, как только они вышли из автобуса, их сразу окружила стайка пенсионерок, которые, абсолютно не стесняясь, продолжили активно обсуждать, «какие у них красивые мальчики в группе» и «как хорошо они будут смотреться в трико для йоги». И наконец, Сакура стояла чуть в стороне с папкой в руках и явно его поджидала. На её лице было идеальное сочетание профессиональной вежливости и плохо скрываемого торжества. Настолько явного, что Какаши всерьёз захотелось развернуться и уйти обратно в Коноху пешком. — Добро пожаловать на ретрит, Хатаке-сан, — с улыбкой пропела она. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время. Он одарил её долгим, тяжёлым взглядом. — Я уже жалею. — Вы предвзяты, — спокойно парировала Сакура. — Пойдёмте, я провожу вас до вашего домика и расскажу о программе на завтра. Какаши и Ямато следовали за ней по деревянным дорожкам между соснами. Вечерний воздух был прохладным и удивительно чистым. — Завтра у нас подъём в шесть утра, — начала она деловым тоном. — В шесть тридцать — утренняя йога на поляне у озера. Затем медитация и завтрак. После завтрака будет свободное время для прогулок и личных практик. Обед в час. В четырнадцать ноль-ноль жду вас на групповой работе с дыханием и эмоциями. Какаши хмыкнул. — Звучит как план по принудительному счастью. Сакура даже не обернулась. — Звучит как план по приведению вашего нервного состояния в норму, Хатаке-сан. Хотя, судя по вашему отношению, это будет непросто. Ямато, шедший чуть позади, тихо фыркнул. Они остановились у небольшого уютного домика. — Вот ваш коттедж, — сказала Сакура, открывая дверь. — У вас две отдельные спальни и общая гостиная. В холодильнике есть вода и лёгкие перекусы. Ужин в девятнадцать часов в общей столовой, не опаздывайте. Какаши обвёл взглядом комнату и снова посмотрел на неё. — А если я решу просто проспать всю эту вашу программу? Сакура повернулась к нему лицом. Её улыбка стала сладкой, почти сахарной, но в глазах плясали огни Дзигоку. — Тогда я лично позабочусь о том, чтобы оставшиеся дни стали для вас самыми длинными в жизни, — она сделала маленький шаг ближе. — Я ведь могу быть очень… творческой. Хотите каждое утро в пять пятьдесят пять получать персональный «энергетический подъём» с пением мантр у вашей двери? Или, может, ежедневные сеансы «глубокой проработки внутренних блоков» вместо завтрака? Выбор за вами. Она наклонила голову, изобразив саму невинность. — Шучу, конечно… — добавила она мягко. — Надеюсь на ваше сознательное сотрудничество. Сакура ещё несколько секунд выжидательно смотрела на него, потом слегка кивнула. — Обустраивайтесь, Хатаке-сан, Ямато-сан. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте перед завтрашним днём. Она развернулась и пошла обратно. Ямато проводил её долгим взглядом и тихо, почти восхищённо пробормотал: — Цунаде на минималках… Какаши медленно повернул голову и посмотрел на своего секретаря. — Ты серьёзно? Ямато пожал плечами. — Стиль тот же. Только упаковка помоложе и посимпатичнее. Какаши тяжело вздохнул и захлопнул дверь. — Невыносимо.