Бывшая. Из Москвы в Париж.

Июль 1914. Папе становилось всё хуже и хуже, врачи прогнозировали скорую смерть. Я не знала, что делать, и это был первый раз, когда я задумалась о своей смерти. Я слышала, как мама по ночам тихо плакала на кухне. Даша, казалось, была единственной, кто сохранял спокойствие и не поддавался эмоциям. Так прошел весь месяц: уход за отцом, тревога, непонимание и страх. 1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Papá хотел пойти на фронт, говорил, что ему всё равно на себя, если его Родине угрожает опасность, но мама сумела удержать его здесь. Мой дядя был призван на фронт 17 августа. В феврале 1915 нам сообщили о его смерти. Мама решила не говорить об этом папе, потому что понимала: «Если я расскажу сейчас, ему может стать еще хуже». Самые важные христианские праздники, Рождество и Пасху, в этот период у нас не отмечали. Все два года мы были только в Петрограде. В феврале 1917 произошло ужасное - случилась революция, император отрёкся, и была установлена новая власть. Осенью случился Большевистский переворот. Зимой отцу стало совсем плохо, и 19 января 1918 он скончался. И опять передо мной та же картина: кладбище, обнесенное забором, белокаменная церквушка и огромный гранитный крест. Мы с сестрой и мамой еще долго стояли у захоронения; все гости и священник ушли. Я отчетливо помню, как maman плакала, упав на колени. В стране вовсю шла Гражданская война. Нам не хватало денег на пропитание, и пришлось продать часть ненужных вещей: старые люстры, столы, драгоценный камень, который отец привез из Японии в 1905. Доходило даже до того, что пришлось продавать скатерти. Моя мать отказывалась продавать наши фамильные украшения.