Дневник из будущего

Дневник Минхо сжёг в новогоднюю ночь. Не все страницы — только те, где говорилось о будущем. Оставил первую — с надписью «Если ты это читаешь — значит, я уже умер». Он сидел у камина — маленького, электрического, с подогревом, который они купили в прошлом году. Настоящий камин не влезал в их квартиру, но Минхо нравилось смотреть на искусственные языки пламени. Джисон сидел рядом, на полу, поджав ноги. На коленях у него спал Рыжий. — Что это? — спросил Джисон, кивая на дневник. — Прошлое, — сказал Минхо. — Бумажное прошлое? — Самое бумажное. Он открыл первую страницу. Прочитал знакомые строчки — уже в который раз, но в последний.

«Если ты это читаешь — значит, я уже умер. Но не бойся. Я не призрак. Я просто из другого времени. И мне нужно, чтобы ты жил дальше. В отличие от меня».

— Ты не умер, — сказал Минхо. Джисон не понял, о ком он. — Кто не умер? — Никто. Просто мысли вслух. Минхо оторвал первую страницу. И вторую. И третью. Скомкал. Бросил в камин. Бумага вспыхнула не сразу — сначала свернулась, потемнела по краям, потом огонь побежал по ней быстро, жадно, как будто ждал этого момента годами. Страницы корчились, чернели, превращались в пепел. Буквы исчезали — те, что написал Джисон из будущего, тот, который уже умер. Тот, который пришёл во сне, чтобы спасти их. — Что это было? — спросил Джисон, когда догорела последняя страница. — Прошлое, — повторил Минхо. — Я не жалею. Потому что если бы не все эти ошибки, я бы не узнал, как это — любить тебя. Джисон посмотрел на него. Его щёки порозовели от тепла камина — искусственного, но уютного. — Это красиво, — сказал он. — Правда? — Правда. Он подвинулся ближе, положил голову Минхо на плечо. Рыжий недовольно мявкнул, перебираясь на другое место. — А знаешь, — сказал Джисон. — Я тоже не жалею. — О чём? — О том, что мы поссорились из-за зарядки. О том, что ты отдал мне куртку в парке. О том, что я смотрел на тебя и боялся сказать. О том, что ты сказал первым. Обо всём. Минхо поцеловал его в макушку. — Я знаю. За окном зажглись фейерверки. Полночь. Новый год. Снег падал крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом. Они больше никогда не говорили о дневнике. Потому что будущее уже наступило. И оно было прекрасным.

***

Через много лет, когда они оба станут старше, с морщинами в уголках глаз и седыми волосами у висков, Минхо иногда будет вспоминать ту ночь в парке. Тот сон. Холодные пальцы на щеке. И думать: «А что, если бы я не попросил?» Но он не будет додумывать эту мысль до конца. Потому что Джисон будет сидеть рядом — с такими же седыми волосами, с такими же морщинами, с пухлыми щеками, которые всё ещё будут хотеться трогать, — и пить кофе. Чёрный. Без сахара. Как когда-то пил Минхо. — Ты сегодня грустный, — скажет Джисон. — Нет. Просто задумался. — О чём? — О том, как хорошо, что ты выбрал западный мост. Джисон улыбнётся. Не поймёт, о чём речь. Потому что Минхо никогда не расскажет ему про дневник. Не расскажет про сон. Не расскажет про того, другого Джисона, который умер, чтобы они могли жить. — Я люблю тебя, — скажет Джисон. — Я знаю, — ответит Минхо. — Я тоже. И они будут пить кофе, и смотреть на закат, и Рыжий будет дремать у них на коленях. Старый, ленивый, всё такой же рыжий. И это будет всё, что нужно.