Дневник из будущего

Утро началось с того, что Джисон поставил чайник. Минхо слышал, как он гремит кружками на кухне, как Рыжий трётся о его ноги, требуя еды. Пахло кофе — чёрным, свежемолотым. Пахло утром, домом, жизнью. Он нежился в постели, слушая, как Джисон напевает что-то себе под нос. Кажется, старую песню, которую они слушали в университете. Минхо улыбнулся в подушку. — Люблю тебя, — крикнул Джисон из кухни. — Я тебя тоже, — ответил Минхо. Он сел на кровати, потянулся. В голове было пусто и спокойно. За окном вставало солнце — багровое, осеннее, низкое. А потом — как удар — он вспомнил. 12 октября. Сегодня. Сон навалился с такой силой, что перехватило дыхание. Восточный мост. Холодные пальцы на щеке. «Попроси его поехать через западный». Минхо вскочил. Босиком, в одних домашних штанах, выбежал на кухню. Джисон стоял у плиты, жарил яичницу. В одной руке — лопатка, в другой — кружка с кофе. Рыжий тёрся о его ноги, выпрашивая кусочек. Джисон был в старой растянутой кофте, волосы ещё не уложены, щёки розовые от пара. — Ты сегодня через восточный мост поедешь? — спросил Минхо. Голос прозвучал резко, будто он кричал. Джисон обернулся, удивлённый. — Обычно да. А что? — Ничего. — Минхо подошёл к нему. Взял за руку. Пальцы Джисона были тёплыми. Живыми. — Поезжай через западный. Пожалуйста. Джисон смотрел на него несколько секунд. Его лицо стало серьёзным — таким Минхо видел его редко, только в самые важные моменты. — Почему? — спросил он тихо. — Просто… — Минхо замялся. — Я хочу, чтобы ты поехал через западный. Мне так спокойнее. — Ты никогда не просил меня менять маршрут. За восемь лет — ни разу. — Сегодня прошу. Джисон молчал. Потом его пальцы сжали руку Минхо — крепко, как якорь. — Ладно. Через западный. Минхо выдохнул — так глубоко, будто не дышал всю ночь. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — Джисон поцеловал его в щёку. — Всё в порядке. Честно. — Знаю.

***

Джисон ушёл через полчаса. Минхо остался один — с Рыжим, с остывшим кофе, с тиканьем часов на стене. Он не мог сидеть на месте. Ходил по квартире из комнаты в комнату, трогал стены, переставлял кружки. Рыжий следил за ним с подоконника жёлтыми глазами. Телефон молчал. В десять часов Минхо не выдержал. Набрал номер. — Ты где? — На западном мосту, — ответил Джисон. Голос у него был спокойный, ровный, чуть приглушённый ветром. — Пробка небольшая, но всё движется. — Хорошо. — А что случилось? Ты говоришь странно. — Ничего. Просто… я люблю тебя. — Я тебя тоже. Буду через час. — Жду. Минхо положил трубку. Рыжий спрыгнул с подоконника, запрыгнул на колени, замурлыкал. Минхо гладил его и смотрел в окно. За окном поднималось солнце. Свет ложился на парк, на деревья, на крыши домов. Всё было хорошо.

***

В одиннадцать часов он включил новости. Просто так. Чтобы был фон. Ведущая говорила что-то про пробки, про погоду, про курсы валют. Минхо слушал вполуха, пил чёрный кофе, смотрел на Рыжего. — Внимание, — голос ведущей стал напряжённым. — Только что поступило сообщение о крупной аварии на восточном мосту. По предварительным данным, столкновение нескольких машин. Движение полностью перекрыто. На месте работают спасатели. Минхо сжал кружку так, что пальцы побелели. Рыжий насторожился, поднял голову. — На западном мосту движение затруднено, но открыто, — продолжала ведущая. — Водителям рекомендуется пользоваться западным направлением. Минхо выдохнул. Он сидел, смотрел на экран и чувствовал, как внутри, где-то глубоко, отпускает что-то, что было зажато годами. С того самого сна. С февраля. Он не плакал. Он просто сидел и смотрел.

***

Джисон вернулся в половине двенадцатого. С круассанами, с улыбкой, с холодными щеками. Он скинул ботинки у порога, протянул пакет Минхо. — Держи. Свежие, как ты хотел. Минхо взял пакет. Не глядя. — Ты чего такой бледный? — спросил Джисон, заглядывая ему в лицо. — Опять не спал? — Ничего. — Минхо поставил пакет на стол. Обнял Джисона. Крепко. Так, что тот ойкнул. — Рад, что ты вернулся. — Я же сказал, что буду через час. Ну, через полтора. Пробки. Джисон обнял его в ответ. Положил голову на плечо. — С тобой всё в порядке? — спросил он. — Всё хорошо. — Минхо прижал его крепче, вдыхая запах зимы, улицы, кофе. — Теперь всё хорошо. Он не сказал про аварию. Не показал новости. Не спросил «а что, если бы ты поехал как обычно». Он просто стоял и держал Джисона в руках — живого, тёплого, настоящего. И чувствовал, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. В такт с его собственным.

***

Вечером они сидели на кухне, пили чай, ели круассаны. Джисон листал ленту новостей и вдруг замер. — Минхо. — М? — Авария. — Джисон поднял на него глаза. В его взгляде было что-то, чего Минхо никогда не видел: смесь ужаса и благодарности. — На восточном мосту. Та самая, где я должен был проехать. Минхо молчал. — Ты знал? — спросил Джисон. — Ты поэтому попросил меня поехать через западный? Минхо посмотрел на него. На его щёки — розовые, живые. На глаза — напуганные, но открытые. — Ты мне однажды приснился, — сказал он. — Старый. Уставший. С седыми волосами. Ты сказал: «Попроси меня поехать через западный мост». — И ты попросил. — И ты послушался. Джисон долго молчал. Смотрел на круассан в своей руке, на крошки на столе, на Рыжего, который умывался на подоконнике. Потом положил голову Минхо на плечо. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — За всё. За то, что поверил сну. За то, что попросил. За то, что не дал мне… — Не дал. Они сидели так до самого вечера. За окном темнело рано — осень, короткие дни. Зажглись уличные фонари, и их жёлтый свет упал на потолок, разрисовал его тенями от веток. Рыжий спал у них на коленях.