Маски

Монастырь в тот день напоминал склеп, в котором все обитатели умерли, но забыли лечь в гробы. Солнце поднялось высоко и светило немилосердно ярко, просачиваясь сквозь щели в шторах. Тишина стояла такая, что слышно было, как в кухне капает вода из неплотно закрытого крана и каждый удар этой капли отдавался в висках тяжелой, пульсирующей болью. Коул не вышел к завтраку. Вообще не вышел. Джей, который рискнул заглянуть в его комнату около одиннадцати, обнаружил мастера земли в позе, которая физически не могла быть удобной, он лежал поперек кровати, свесив голову с одного края, а ноги с другого. Джей смотрел на лицо Коула, бледное с темными кругами под глазами, которые даже во сне выглядели как синяки после хорошей драки. — Он жив? — спросила Ния из коридора, не решаясь войти. — Дышит — ответил Джей. — Но кажется его переехал грузовик. Или он перепил, от него явно пахнет алкоголем. — Коул не пьет. — Не пил... Может у него случилось что-то? Джей закрыл дверь и они оставили Коула в покое. Коул в последнее время спал где попало и когда попало и его состояние редко вызывало вопросы, потому что он всегда выглядел уставшим, но справлялся со своими обязанностями лучше, чем кто-либо. Но сегодняшняя картина заставила остальных заволноваться. Кай сидел на кухне, уронив голову на сложенные руки и выглядел немногим лучше. Перед ним стояла кружка с остывшим черным кофе, которую он не пил, потому что любой глоток вызывал спазм в желудке. — Тебе плохо? — спросил Ллойд, садясь напротив. Кай поднял голову. Его глаза были красными. — Не твое дело — прохрипел он. — Похмелье? — уточнил Ллойд с нездоровым любопытством. — Я сказал, не твое дело. — Это да, но мы команда...Семья. Ты был вчера в клубе ? Кай не ответил. Он взял кружку, сделал маленький глоток, поморщился, поставил обратно. Желудок совершил кульбит напоминая, что кофе плохая идея. — Коул был с тобой? — спросил Ллойд Кай снова не ответил, но его лицо вытянулось в недоумении. — Джей заходил к Коулу и говорит он спит и судя по всему он вчера тоже пил.— Уточнил Ллойд видя недоумение на лице друга. — Коул пил? — Кай посмотрел на него с таким выражением, будто Ллойд только что пытался неудачно пошутить. На что зеленый только пожал плечами. — Мы тоже в шоке. Кай закрыл глаза, потер переносицу пытаясь отогнать в голове нелепые совпадения. Кай допил кофе через силу и пошёл в душ. Вода была холодной и отрезвляющей. Струи били по лицу, по груди, по спине, и он стоял, прижавшись лбом к кафельной стене и думал о вчерашнем вечере. Он помнил почти все. Мескаль. Танец. Руки Адама на своей пояснице, на груди, на затылке. Близость, от которой кружилась голова сильнее, чем от алкоголя. «Ты идиот — сказал он себе. — Ты ведешь себя как подросток, который влюбился в картинку из журнала. Ты ничего о нем не знаешь. Ничего». Он выключил воду, вытерся и посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза, помятое лицо, синяк на запястье. Он выглядел как человек, который проиграл сам себе. В два часа дня Коул наконец проснулся. Он вышел из комнаты в пижаме и прошлепал босыми ногами на кухню. — Живой? — спросил Джей, осторожно поглядывая на товарища. — Почти — ответил Коул, открывая холодильник и доставая бутылку минеральной воды. Он выпил половину залпом, потом сел за стол и положил голову на руки. — Ты вчера тоже пил? — спросил Ллойд, который появился на кухне. — Пил — признался Коул, не вдаваясь в подробности. — Я думал, ты не пьешь. Что-то случилось? — Нет, просто встретил старого друга и он пригласил посидеть. — Находу придумал Коул, чтобы не вызывать лишних переживаний. Ллойд прищурился, но спорить не стал. Он посмотрел на Кая, который вошел в кухню с мокрыми волосами и чистой футболкой, потом снова на Коула и в его голове начала складываться картинка, которая пока не обретала четкости.Он отогнал мысль как нелепую. Коул снова уснул после обеда. на этот раз в кресле в гостиной. Он сидел с прямой спиной, но голова его откинулась и он издавал тихие, почти неслышные звуки, похожие на мурлыканье. Кай прошел мимо, посмотрел на него и на секунду ему показалось, что он видит перед собой не Коула, а Адама. Такие же широкие плечи, такие же сильные руки, та же манера откидывать голову назад, когда он расслаблен. Но у Коула не было татуировок. У Коула не было пирсинга. У Коула не было того хищного блеска в глазах, от которого у Кая перехватывало дыхание. «Разные люди — сказал он себе в сотый раз. — Совершенно разные». Коул приоткрыл один глаз, посмотрел Каю вслед и вдруг понял, что он больше не может. Не может врать, глядя в эти глаза. Не может прикасаться к нему как Адам зная, что утром они снова встретятся как Коул и Кай и Кай ничего не заподозрит. Груз лжи стал слишком тяжелым. Воскресенье. Коул не пошел на завтрак. Он сидел в своей комнате, сжимал и разжимал кулаки и чувствовал, как внутри нарастает глухое, злое напряжение. Он никогда не считал себя агрессивным. Но сейчас ему хотелось разбить стену, чтобы почувствовать как крошится материал под его руками. Коул начал избегать Кая. Не явно, Кай сначала не понял. Он уходил из гостинной, когда Кай заходил. Отказывался от совместных спарингов. Если Кай говорил с ним, Коул отвечал коротко и сразу находил предлог уйти. Кай смотрел ему в след и чувствовал, как в груди разрастается тяжелый ком. Он перебирал в голове все их разговоры за последние месяцы, но ничего не находил. Ни ссор, ни споров и это заводило в тупик. На второй неделе Кай перестал пытаться. Он решил, что Коулу нужно время, может быть у него личные проблемы, о которых он не хочет говорить. На третьей неделе Джей решил, что ситуацию спасет еда и веселье. Коул сидел на крыльц и смотрел на звёзды. Он чувствовал себя ужасно избегая Кая и чувствовал, что так делает только хуже. Ведь в клубе под маской Терна, он все еще был мил с Фениксом...Выходило так, что он просто портил отношения с семьей. Кай увидев его через окно. вышел на крыльцо. Он сел рядом с Коулом, молча и они долго сидели так, глядя на звёзды. — Слушай...Я честно без понятия, что произошло и меня это ужасно бесит. Настолько беси, что я готов разбить тебе лицо. — сказал тяжело вздыхая Кай.— И сколько бы я не пытался выяснить причину всего этого, ты не говоришь, чертов булыжник. Поэтому... может хотябы на этот вечер сделаем вид, что все хорошо?— Кай напряженно смотрел на свои руки. — Хорошо — согласился Коул, чувствуя как внутри собирается горький ком. — Джей решил устроить вечеринку, присоединяйся. Кай повернулся к нему, хотел сказать что-то еще, но передумал. В гостиной Джей уже включил музыку. Ния принесла из своих запасов бутылку текилы, Зейн достал сок и лед, Ллойд нарезал лайм дольками. — Мы давно не отдыхали так вместе! — сказал Джей, поднимая пластиковый стаканчик с текилой. — Это повод выпить — согласилась Ния, чокаясь с ним. — Я не пью алкоголь — напомнил Зейн. — Пей сок — сказал Ллойд. — Главное атмосфера. Коул вошел в гостиную последним. — Коул, ты с нами? — спросил Джей, протягивая ему стаканчик с текилой. — Я не пью — ответил Коул по привычке и сам усмехнулся. — Шучу. Наливай. Он выпил одну рюмку, потом вторую. Текила была хорошей — Ния умела выбирать. Жжение в горле сменилось теплом в груди, напряжение в плечах начало уходить. Музыка становилась громче, Джей танцевал посреди комнаты с таким усердием, будто от этого зависела его жизнь, Ния хохотала глядя на него, Ллойд пытался повторить движения и путался в ногах. Коул стоял у стены, прислонившись плечом к косяку и смотрел на них. Его рука сжимала стаканчик с текилой, большой палец гладил край пластика — точно так же, как он гладил край бокала в клубе, когда думал о чем-то. Это была привычка Терна, но Коул не замечал, что переносит ее сюда. — Эй, Коул, — позвал Джей. — Иди сюда! Танцуй! Коул покачал головой, но ноги сами понесли его в центр комнаты. Он не умел танцевать так, как танцевал в клубе, там был ритм, бас, полумрак. Здесь была веселая попса и яркий свет Он начал двигаться. Не специально, просто под музыку, как делал всегда, когда рядом не было посетителей и можно было расслабиться. Это были те же движения, что и в клубе. Кай замер с поднесенным ко рту стаканчиком. Он смотрел на Коула, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, но не оформившееся в мысль. Ллойд вскрикнул, когда Джей пролил текилу ему на рубашку, и все засмеялись, и мысль утонула в шуме. Зейн заметил изменения в поведении Коула первым. Он фиксировал все — частоту пульса, температуру тела, скорость движений. Обычно Коул двигался с механической точностью. Сегодня он двигался иначе. Плавнее. Мягче. Бёдрами работал так, что Ния присвистнула. — Коул, ты чего такой гибкий сегодня? — спросила она, танцуя напротив него. — Может быть, я просто в настроении.— ответил Коул, не задумываясь. Ния хотела возразить, но передумала. Она приписала это победе, текиле и общей эйфории. В конце концов, Коул имел право расслабиться. Кай не смеялся. Он стоял в углу, прижавшись спиной к стене и смотрел на Коула. Смотрел на то, как тот держит свой стаканчик. Смотрел на то, как он выпил текилу закинул голову назад, обнажая шею и проглотил, не поморщившись. Смотрел на то, как он облизал губы — медленно, с каким-то особым прищуром. «Почему я раньше этого не замечал? — подумал Кай. — Почему я никогда не видел в нём этого?» Но он не знал, что именно «это» значит. И не хотел знать. Музыка сменилась на более медленную. Ния устроилась на диване, уронив голову на плечо Джея, который уже клевал носом. Зейн сидел в кресле с соком и смотрел на всех с легким недоумением человека, который не понимает, зачем людям нужны танцы, если можно просто сидеть. Ллойд пытался сделать сальто и чуть не сломал люстру. Коул стоял у окна, повернувшись спиной к комнате и смотрел в темноту. Поза его была расслабленной. Кай подошел к нему, встал рядом. — Ты сегодня другой — сказал Кай. Коул повернул голову, посмотрел на Кая. В его глазах не было той теплоты, с которой он смотрел на него в последние недели — была какая-то странная смесь вызова и веселья, которая не вязалась с образом спокойного, надежного Коула. — Может быть я просто устал быть тем, кем меня все привыкли видеть— сказал Коул. — А кем тебя привыкли видеть? Коул не ответил. Он повернулся к Каю всем телом так, что между ними осталось совсем мало места. Кай почувствовал тепло, исходящее от него и на секунду ему показалось, что он стоит не напротив Коула, а напротив Адама. — Иди спать, Феникс — сказал Коул тихо и последнее слово было произнесено так, как будто это было не прозвище, а что-то личное, почти интимное. Кай отшатнулся. Как будто его ударило током. Коул назвал его Фениксом. Коул, который никогда не был в клубе, который ничего не знал о его второй жизни, который даже не должен был знать, что такое «Феникс». — Что ты сказал? — спросил Кай и его голос сел. — Я сказал, иди спать — ответил Коул и в его глазах не было ни тени осознания. — Ты перебрал с текилой, Кай. Отдыхай. Кай смотрел на него, пытаясь понять — это была игра? Совпадение? Оговорка? Но лицо Коула было спокойным, как у человека, который только что сказал что-то незначащее и уже забыл об этом. «Показалось — решил Кай. — Просто показалось». Он развернулся и пошел к выходу из гостиной, чувствуя спиной взгляд Коула. На пороге он обернулся. Коул стоял у окна, прислонившись плечом к косяку и смотрел на него. В его позе, во взгляде было что-то от Терна — легкое пренебрежение, смешанное с интересом, которое всегда заставляло Кая забывать, где он находится. Но нет. Это был Коул. И ничего больше. Кай вышел в коридор и пошел в свою комнату, а Коул остался стоять у окна, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Ты идиот — сказал он себе. — Ты назвал его Фениксом. В монастыре. При всех. Если бы кто-то услышал...» Но никто не услышал. Музыка играла, Джей храпел на диване, Ния ушла на кухню за водой, Ллойд танцевал сам с собой в углу. Только Зейн, который сидел в кресле с закрытыми глазами, мог зафиксировать это слово, но Зейн молчал. Коул выдохнул. Он допил текилу, поставил пустой стаканчик на подоконник и пошел к себе. В комнате он закрыл дверь, прижался лбом к холодной стене и стоял так минуту, приводя мысли в порядок. «Ты должен быть осторожнее — сказал он своему отражению. — Или в один прекрасный день ты проснешься и поймешь, что потерял все».