Маски

Кай не спал почти всю ночь. Он лежал на спине, глядя в потолок, и прокручивал в голове момент за моментом. Коул назвал его Фениксом. Это слово сорвалось с его губ так естественно, будто он произносил его сотню раз. Будто он знал. Но откуда? Кай перевернулся на бок, сжал подушку. В голове шумело от текилы и усталости, но одна мысль билась настойчиво не покидая его. Он вспомнил как Коул танцевал. Эти движения, плавные, текучие с легким покачиванием бедер. Кай никогда раньше не видел Коула танцующим. Коул вообще редко делал что-то, что не было связано с тренировками или приготовлением еды. Он был надежным, предсказуемым, твердым как скала. Но сегодня он двигался иначе. Мягче. Свободнее. Как Адам. Кай сел на кровати, провел рукой по лицу. Мысль была абсурдной. Коул и Адам два совершенно разных человека. У Коула нет татуировок. Нет пирсинга. Нет той опасной грации, которая заставляла посетителей клуба задерживать дыхание, когда Адам проходил мимо. И всё же... Он лег обратно, закрыл глаза. Они не могли быть одним человеком. Просто не могли. Но голос... Кай нахмурился. Голос Адама был низким, чуть хрипловатым, с едва заметной бархатистостью. Голос Коула глубокий, ровный, спокойный. Они звучали похоже. Но не одинаково. Или все-таки одинаково? Он не знал. Алкоголь и усталость смешали воспоминания и Кай не мог доверять своим ощущениям. Утром все прояснится, решил он и провалился в беспокойный сон. За завтраком Кай смотрел на Коула в упор. Коул сидел на своем обычном месте, ел рис с овощами и делал вид, что ничего не происходит. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но он держался спокойно. Слишком спокойно. — Ты сегодня какой-то задумчивый — заметила Ния, глядя на Кая. — Опять не выспался? — Выспался — буркнул Кай, не отрывая взгляда от Коула. Коул поднял глаза, встретился с ним взглядом на секунду и снова опустил их в тарелку. Без паники. Без напряжения. Просто усталое безразличие человека, который не выспался. Если он Адам, он бы нервничал — подумал Кай. — Он бы боялся, что я что-то заподозрил. Но он спокоен. Слишком спокоен. — Коул — позвал Кай. — М? — Коул поднял голову, жуя рис. — Ты вчера назвал меня Фениксом. Ты помнишь? Коул моргнул. Потом нахмурился, как будто пытался вспомнить что-то, что стёрлось из памяти. — Назвал? — переспросил он. — Не помню. Я был пьян. Прости, если сказал какую-то глупость. — Ты был не так уж и пьян — сказал Кай, вглядываясь в его лицо. — Ты вставал и танцевал. Помнишь? — Смутно — Коул пожал плечами и снова уткнулся в тарелку. — Текила ударила в голову. Я вообще не должен был пить. Кай хотел спросить что-то еще, но Ллойд встрял с вопросом о тренировке и разговор ушел в другую сторону. Кай замолчал, но продолжал наблюдать. Коул не смотрел на него. За весь завтрак он ни разу не встретился с ним взглядом. Это было необычно — обычно Коул был внимателен, смотрел в глаза, когда говорил, улыбался. Сегодня он выглядел так, будто хотел стать невидимым. Кай решил не давить. Пока. После завтрака Кай пошел в кузницу, но работать не мог. Он сидел на табурете, смотрел на остывающий металл и думал. Несколько днй Кай искал сходства. Он начал записывать их мысленно. Голос низкий, глубокий. Вчера, когда Коул сказал «Феникс», его голос дрогнул на последнем слоге — так же, как у Адама, когда тот произносил его прозвище в клубе. Движения. Коул танцевал как Адам. Та же плавность, та же мягкая текучесть, то же чувство ритма, которое не появляется из ниоткуда. Привычки. Коул гладил край стаканчика большим пальцем так же, как Адам гладил край бокала, когда задумывался. Бред — сказал себе Кай. — Ты ищешь совпадения там, где их нет. Но мысль не уходила. Она грызла его изнутри. Если они один человек, тогда... Тогда все, что было между ним и Адамом в клубе, было между ним и Коулом. Танец. Прикосновения. Та близость, от которой у Кая до сих пор перехватывало дыхание. Коул знал, что это я. Он знал все это время. И он... Кай закрыл лицо руками. Голова шла кругом. Кай решил, что ему нужно больше информации. Он подошел к Зейну после утренней тренировки, когда все разошлись по своим делам. — Зейн, можно тебя спросить? — Конечно — ниндройд отвлекся от полива растений и посмотрел на Кая с легким любопытством. — Ты замечал что-нибудь странное в поведении Коула в последнее время? Зейн наклонил голову, обрабатывая вопрос. — Ты имеешь в виду его частые дневные сны и усталость? Да, я зафиксировал отклонения от его обычного режима еще несколько недель назад. Его пульс иногда ускоряется без видимой причины. — Это связано с чем-то конкретным? — спросил Кай, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Я не могу определить точную причину без полного обследования — ответил Зейн — Но могу предположить, что он либо болен, либо испытывает сильный стресс, либо не спит по ночам. Кай внутренне напрягся. — Не спит? С чего ты взял? — Он часто возвращается в свою комнату поздно ночью. Я слышу шаги в коридоре около трех-четырех утра. Иногда он уходит из монастыря, а возвращается под утро. Я не считал это проблемой до недавнего времени. Кай почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он кивнул, поблагодарил Зейна и ушел в свою комнату. Коул уходит по ночам. Коул не спит. Коул выглядит уставшим днем. Идея складывалась в картину, которая все больше походила на правду. Но Кай все еще сомневался. Ему нужно было что-то, что разбило бы эту теорию в пух и прах или подтвердило ее окончательно. Он решил, что сегодня вечером пойдет в клуб. Посмотрит на Адама. Сравнит его с Коулом. Коул чувствовал, что земля уходит из-под ног. Он назвал Кая Фениксом. В монастыре. При всех. Это была самая большая ошибка, которую он мог совершить — и он ее совершил. Коул сидел на своей кровати, сжимая пальцами край одеяла и пытался успокоить дыхание. Мысли метались, как испуганные птицы. Он заподозрил. Я видел это в его глазах. Он смотрел на меня весь завтрак, словно пытался прочитать мои мысли. Он не поверил моему оправданию. Коул встал, прошелся по комнате. Я должен все рассказать. Пока он не узнал сам. Он возненавидит меня. Когда узнает, что все это время я был рядом, наблюдал, прикасался к нему, позволял ему чувствовать ко мне то, что он чувствовал к Адаму... он за то, что я играл с ним. Коул закрыл глаза. В груди разрасталась тупая боль. Клуб в ту ночь гудел особенно радостно — пятница. Коул вышел из-за стойки в час ночи, передав смену Рико и чувствовал себя так, будто с плеч свалился груз в несколько тонн, в этом месте хоть на время все мысли приглушались. Он не спал нормально последние двое и организм требовал не отдыха, а чего-то другого. Освобождения. Того, что Коул научился получать в танце, в алкоголе...в игре с Фениксом."которую пора прекращать" Мысленно поправил себя Коул. Сегодня он решил позволить себе расслабиться. Он выпил еще за стойкой, пока Рико отвлекал внимание. Две порции текилы, одну за другой, не закусывая. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по груди и вышел в зал. Он танцевал. Не один, к нему подошла девушка, которую он видел в клубе пару раз. Ее звали Мира, она была высокой, стройной, с короткими пепельными волосами и гриммом, изображающим серебряные слезы, стекающие от глаз к подбородку. Она двигалась хорошо, не пытаясь прижаться слишком тесно, не требуя внимания. Коул позволил ей приблизиться. Ее руки легли на его плечи. Его руки на ее талию. Коул закрыл глаза и просто двигался, чувствуя, как алкоголь расслабляет мышцы, как тепло от текилы смешивается с жаром от танцующих тел. Мира что-то сказала, но он не расслышал, музыка заглушала слова, да и слушать не хотелось. Кай заметил его сразу, как только вошел. Адам танцевал с какой-то женщиной и его руки лежали на ее талии так же, как они лежали на талии Кая в прошлый раз. Кай остановился. Что-то кольнуло в груди. Не ревность, он не имел права ревновать. Просто ощущение, что его игрушку взял кто-то другой, хотя игрушка никогда не была его. Он прошел к стойке, заказал двойной виски, выпил его за два глотка и заказал еще. Коул заметил Кая через минуту. Феникс здесь. Смотрит. И в этом взгляде есть что-то такое, от чего Коулу захотелось убрать руки с талии Миры и подойти к нему. Но он не убрал. Он продолжил танцевать, но теперь каждое его движение было адресовано не Мире, а Фениксу, который сидел у стойки и пил виски, не отрывая глаз. Мира почувствовала, что внимание Терна рассеялось. Она посмотрела в ту же сторону, что и он, увидела мужчину в гримме крови, усмехнулась и спросила. — Твой друг? — Мой клиент — ответил Коул. Он мягко отстранился от Миры, извинился кивком и направился к бару. Кай сидел на своем обычном месте и рядом был свободный стул. Коул сел на него, повернулся к Каю и они оказались лицом к лицу. — Танцуешь с девушками? — спросил Кай и в его голосе было что-то ядовитое. — Танцую со всеми, кто умеет двигаться — ответил Коул. — Ты не умеешь. Коул усмехнулся. Он чувствовал, как алкоголь разливается по телу, делая его расслабленным и чуть более смелым, чем обычно. Он взял со стойки бутылку виски, которую оставил для себя и налил в два стакана. Они выпили. Виски обжег горло и Кай почувствовал, как алкоголь, смешиваясь с тем, что он уже выпил, начинает кружить голову. Он смотрел на Адама, на его лицо под слоем черного гримма и думал о том, как сильно он отличается от Коула? Как выглядит его лицо без грима, без этого дурацкого кольца в губе, серьгах... — Пойдём танцевать — сказал Коул, вставая. Они вышли на танцпол. Музыка сменилась на более быструю, с четким ритмом. Коул встал напротив Кая, на расстоянии вытянутой руки и начал двигаться."Двигается точно так же" Подумал Кай. Он смотрел на него, пытался повторить, но движения выходили резкими, угловатыми, выдающими в нем бойца, а не танцора. — Расслабься — сказал Коул, делая шаг вперед. — Ты не на тренировке. Ты не должен контролировать каждое движение. Он сократил дистанцию. Теперь между ними было не больше десяти сантиметров — так близко, что Кай чувствовал запах виски изо рта Адама, смешанный с мятой и ванилью. Он чувствовал жар его тела — необычайно сильный, почти обжигающий и в этом жаре было что-то знакомое, что-то, что заставляло его кожу покрываться мурашками. Коул поднял руку и провел пальцами по шее Кая — от уха до ключицы, легко, почти невесомо. Кай вздрогнул, но не отстранился. Кожа под пальцами Адама горела и Коул чувствовал, как ускоряется пульс на сонной артерии. — Ты бьешься как загнанный зверь — сказал Адам и его голос был низким, почти рычащим "Не как у Коула". — Я не загнанный — ответил Кай. — Я просто настороже. — От кого? От меня? Коул усмехнулся и убрал руку. Но не отстранился — наоборот, придвинулся еще ближе, так что их груди почти соприкоснулись. Его левая рука легла на поясницу Кая, правая на плечо. Он притянул его к себе и Кай почувствовал, как бедро Адама вжимается в его бедро. Они двигались. Кай перестал сопротивляться. Его тело отвечало на прикосновения, на ритм, на тепло и он позволил себе просто быть в этом моменте, не думая о последствиях. Руки Коула скользили по его телу, по спине, по ребрам, по животу. Пальцы задерживались на каждом изгибе, как будто запоминали, как будто в последний раз.. Кай выдохнул сквозь зубы, когда пальцы надавили на поясницу чуть сильнее и это давление отозвалось где-то внизу живота теплой, тянущей пульсацией. — Тебе нравится — сказал Коул и это было не вопросом. — Тебе тоже — ответил Кай. Коул прикусил мочку его уха. Губы сжали нежную кожу, зубы чуть надавили и Кай почувствовал, как по всему телу пробегает дрожь. Он замер на секунду, потом его рука сама поднялась и запуталась в волосах Адама, притягивая его голову ближе, открывая шею для новых укусов. Коул не заставил себя ждать. Он провел носом по линии челюсти Кая, потом прикусил кожу на шее, там где пульс бился сильнее всего. Кай выгнулся, прижимаясь к нему всем телом и почувствовал, что возбуждение, которое он сдерживал все эти недели, наконец прорывается наружу. — Ты чувствуешь? — спросил Коул и его голос был хриплым, почти неразборчивым. Чувствую — ответил Кай. Он уже перестал сравнивать. Его член был твердым и он знал, что Адам тоже возбужден, это чувствовалось через ткань брюк, через джинсы. Они терлись друг о друга в такт музыке. Коул отстранился на секунду, заглянул в глаза Каю. Его зрачки были расширены, дыхание сбивчиво, губы приоткрыты и кольцо в губе блестело от слюны. — Пошли. Коул взял его за руку и повел с танцпола. Они прошли сквозь толпу, поднялись на второй уровень и Коул толкнул дверь вип-ложи. Коул закрыл дверь, и музыка стала глуше, тише, почти невесомой. Он прижал Кая к стене, так же как в прошлый раз. Он вжался в него всем телом, прижался бедрами к его бедрам и Кай застонал сдавленно, не в силах сдержаться. Коул целовал его шею, ключицы, плечи. Затем кусал, облизывал, всасывал кожу так, что оставлял следы. Его руки сжимали бедра Кая, притягивая его ближе. Кай запустил руки под майку Адама, коснулся его спины. Кожа была влажной от пота, мышцы перекатывались под пальцами и Кай вжался в него сильнее, чувствуя, как твердый член Адама упирается в его живот. — Тс-с, — прошептал Коул, прижимая палец к губам Кая. — Не шуми. Кай хотел возразить, но Коул прикусил его шею и все слова вылетели из головы, остались только ощущения. Горячее дыхание на лице. Жесткие пальцы на талии. Твердость, которая сводила с ума. Они стояли так, прижавшись друг к другу и двигались медленно, ритмично, как будто музыка играла только для них. Кай забыл, где он, забыл, что за стенами этой комнаты есть мир, в котором есть имена, обязанности, битвы, ложь. Остался только Адам. Его запах, его руки, его дыхание. Когда музыка сменилась на более быструю, Коул отстранился. Он был тяжело дышащим, возбужденным, с покрасневшей кожей под гриммом и со следами укусов на шее, стертым гриммом на губах. Это выглядело так, будто Адам только что с кем-то целовался и это заставило Кая сжать кулаки. — Ревнуешь? — спросил Коул, заметив его взгляд. — Нет. Коул усмехнулся и провел рукой по волосам Кая, откидывая их со лба. — Тебе нечего ревновать. Никто не танцует так, как ты. И никто не пахнет так, как ты. А еще я хотел бы сказать тебе кое-что...— Он замолчал обдумывая дальнейшие слова. Кай хотел спросить что, но передумал. Вместо этого он притянул Адама к себе и поцеловал его в губы. Первый поцелуй за все время их знакомства. Короткий, быстрый, почти целомудренный, но от него у обоих перехватило дыхание. — Это было... — начал Коул. — Импульсивно — закончил Кай. — Мне понравилось. — Мне тоже. Они посмотрели друг на друга. Алкоголь, жара, тесная комната, прикосновения, все это смешалось в один густой коктейль, от которого кружилась голова и подкашивались ноги. — Я не поеду домой сегодня — сказал Коул. Все слова вдруг закончились — Переночую здесь. — А я поеду — ответил Кай. — Мне нужно... подумать. Коул не стал спрашивать. Он просто кивнул, отпустил Кая и отошел к дивану, падая на него с грацией уставшего хищника. Он вытянулся во весь рост, положил руки за голову и закрыл глаза. — Вызови такси — сказал он. — И напиши мне, когда доедешь. — У меня нет твоего номера — ответил Кай. Коул продиктовал номер — тот самый, на который звонил Молот, который Коул использовал только для клуба. Кай записал его в телефон, чувствуя, как внутри поднимается что-то теплое от этого жеста доверия. — Сладких снов, Адам — сказал Кай, открывая дверь. — Сладких — ответил Коул, не открывая глаз.