Шеф-повар в Классе Превосходства

### Часть 38: Возвращение в ритм Для обычного подростка такой сумасшедший темп — учеба, закупки, бесконечная готовка на десятки людей сразу после уроков — показался бы каторгой. Но для Коуты Синдзё это было долгожданным возвращением в привычный рабочий режим. Тот самый ритм раскаленной ресторанной кухни, по которому его поварское сердце так отчаянно тосковало. Каждое движение ножа, каждый щелчок конфорки и пар, бьющий в лицо, возвращали его в те времена, когда он управлял собственным заведением. Пусть пока это были лишь скромные порции для клиентов-старшекурсников в общежитии, Коута чувствовал себя на своем месте. После того памятного ужина в столовой они с Аянокоджи стали видеться гораздо чаще. Коута искренне считал, что так между ними налаживается нормальная, крепкая школьная дружба. Он подспудно замечал, что Киётака по-прежнему внимательно наблюдает за ним, словно просчитывая каждое движение, но Синдзё относился к этому просто. В конце концов, Аянокоджи просто тихий и осторожный парень. К тому же, Коуте казалось, что ледяной, пустой взгляд соседа за эти дни стал теплее хотя бы на крошечный градус. Это всё ещё была стена холода, но лед понемногу начинал таять под воздействием хорошей еды. Удивительным событием недели стало то, что к ним обоим подошла Кушида Кикё. Сияющая, всеми любимая и невероятно общительная девушка попросила у них номера телефонов, чтобы «всегда быть на связи». Коута с радостью согласился, да и Аянокоджи, хоть и замялся на секунду, свой номер продиктовал. После короткого и дружеского разговора Киётака извинился и ушел в библиотеку, а Синдзё отправился по своим кулинарным делам. Кстати, про обед для друга Коута тоже не забыл. Перед уходом Аянокоджи как-то совсем буднично, без единой эмоции попросил приготовить сегодня сразу два бэнто. Он упомянул, что хотел бы поделиться едой с «одной девушкой» (Коута сразу догадался, что речь о Хориките, которая вечно сидела голодной с брезгливым видом). Синдзё лишь весело ухмыльнулся про себя. Ему было абсолютно всё равно, для кого предназначалась вторая порция. Его девиз оставался прежним: *«Все, кто хотят кушать — кушайте на здоровье, дети мои!»* ### Часть 39: Вечер выдался по-настоящему изнурительным. Коута до самого позднего часа раздавал ужины старшекурсникам, отмывал плиты и заготовки на завтра. Вернувшись в свою комнату, он без сил рухнул на кровать прямо в одежде и уже почти провалился в глубокий, спасительный сон, как вдруг тишину разорвал настойчивый, короткий звонок в дверь. Синдзё тяжело вздохнул, заставил себя подняться и открыл дверь. На пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу и пряча руки за спиной, стояла Кушида Кикё. Коута удивленно моргнул, мгновенно растеряв остатки сна. Время уже близилось к отбою. По строгим правилам школы, если девушка задержится в комнате парня так поздно, это могло вызвать серьезные подозрения у комендантов и вышестоящего руководства общежития. Лишние проблемы с дисциплиной Коуте были совершенно не нужны. — Кушида? Что-то случилось? Заходи быстрее, пока никто не увидел, — негромко сказал он, отступая назад и пропуская её внутрь. Девушка юркнула в комнату, и Коута сразу закрыл дверь на замок. Кикё выглядела как обычно — милая, очаровательная улыбка, аккуратная прическа, мягкий голос. Она слегка виновато наклонила голову: — Извини, Синдзё-кун, что пришла так поздно! Я просто... хотела лично поблагодарить тебя за то, что ты дал мне свой номер, и спросить кое-что по поводу учебы. Я не сильно тебя отвлекла? Коута мягко улыбнулся, но внутри включил режим легкого допроса. Как взрослый мужчина, он прекрасно понимал, что никто не приходит к малознакомому однокласснику ночью ради «вопросов по учебе». — Да нет, все нормально. Но всё-таки, уже поздно для простых разговоров, Кушида. Рассказывай, что стряслось на самом деле? Пока он говорил, перед его глазами привычно и плавно развернулся серый интерфейс Системы. Но то, что там было написано, заставило шеф-повара внутренне вздрогнуть. > **[Обнаружен скрытый критический статус объекта]** > * *Объект:* Кикё Кушида. > * *Текущее состояние:* Экстремальный уровень психоэмоционального стресса (94%). Объект находится на грани ментального срыва, успешно маскируя его фальшивыми поведенческими паттернами. > **[Задание: «Антистрессовая терапия»]** > * **Цель:** Приготовить Кушиде расслабляющий ужин. Снимите накопившийся стресс с помощью острого, освежающего супа и хрустящей закуски. > * **Награда:** Особый ингредиент «Мята ранга С», +2 Звезды. > ### Часть 40: Коута ошеломленно перевел взгляд со светящейся панели на улыбающуюся девушку. Девяносто четыре процента стресса? На грани срыва? Это никак не вязалось с той жизнерадостной, открытой Кушидой, которую весь класс D считал настоящим ангелом. Она стояла перед ним, весело хихикала, теребила край своей юбки и выглядела абсолютно счастливой. Синдзё не мог понять, что именно гложет эту девчонку и откуда в ней столько подавленной агрессии и напряжения, но Система никогда не ошибалась в биологических показателях. Под этой идеальной, приторно-сладкой маской скрывался настоящий ураган, готовый разрушить всё вокруг. Как профессионал, Коута знал: острые специи в сочетании с хрустящей текстурой — лучший способ заставить мозг переключиться, сбросить эмоциональный балласт и дать волю запертым чувствам. Капсаицин вызывает выброс эндорфинов, а хруст снимает физическое напряжение в челюсти, которое всегда возникает при сильном стрессе. — Знаешь что, Кушида... — Коута прошел к своему новенькому кухонному уголку и уверенно завязал на поясе фартук. На его лице появилась теплая, успокаивающая улыбка умудренного опытом мастера. — Раз уж ты пришла, давай-ка сначала поедим. Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужно немного отдохнуть от этого идеального образа. Кушида на секунду замерла, её улыбка на долю мгновения стала плоской и натянутой, а в глазах промелькнула холодная, настороженная искра. Но она быстро вернула себе прежний милый вид: — Э? Я? Да нет, Синдзё-кун, у меня всё отлично! Но... от твоей знаменитой стряпни я, пожалуй, не откажусь. Мне так интересно, что ты приготовишь! — Тогда устраивайся поудобнее, — Коута достал из холодильника свежую курицу, острый перец чили, пасту кочудян, лемонграсс и свежие овощи. — Сейчас я сделаю для тебя кое-что особенное. Острый суп и хрустящую закуску. Тебе понравится. Он повернулся к разделочной доске, и стальной нож в его руке привычно застучал по поверхности, начиная сеанс кулинарной психотерапии для самой загадочной девушки класса D. ***** От лица Кушиды: *Боже, как же меня всё это достало.* Я сидела на стуле в его комнате, сложив руки на коленях, и старалась держать лицо. «Милая, добрая Кушида-сан», — именно такой образ я ношу как проклятую маску 24 на 7. Как же я ненавижу этих тупых куриц, которые липнут ко мне в классе! «Кушида-чан, пошли в кафе?», «Кушида-чан, посмотри, какое платье я купила!». Заткнитесь. Просто сдохните все, умоляю. Вы все — бесполезный мусор, который только тянет меня на дно. А этот парень? Синдзё? Очередной безмозглый осел, который думает, что если он приготовит мне «ужин», то я в него влюблюсь или позволю к себе приблизиться? Он выглядит в точности как Ике или Ямаучи — такой же ограниченный, девственный простак, помешанный на своих кухонных приблудах. Его движения казались мне жалкими. Какое мне дело до его бэнто? *Придурок. Ты просто очередной инструмент в моей игре. Я использую твое знакомство с Аянокоджи, доберусь через вас к Хориките, а потом уничтожу эту стерву так, что она будет умолять о пощаде. И вас троих я втопчу в грязь вместе с ней.* Я уже собралась встать и уйти, чтобы не тратить время на эту клоунаду, но тут... воздух в комнате изменился. Сначала это был тонкий, почти дразнящий аромат имбиря и лемонграсса. Он словно разрезал спертый воздух комнаты. Потом к нему примешалась густая, агрессивная нота обжаренного чили. Запах становился острее, ярче, он впивался в ноздри, заставляя рецепторы во рту сходить с ума от предвкушения. Мне стало не по себе. Я привыкла, что парни вокруг пахнут дешевым дезодорантом или потной формой, но от его плиты исходило нечто... мощное. Я прищурилась, глядя ему в спину. Он двигался быстро. Не так, как неуклюжий школьник, а с какой-то пугающей, выверенной точностью. Нож в его руке сливался с доской в едином ритме. — Готово. Попробуй, — сказал он, ставя передо мной глубокую чашу. Еда выглядела не как школьная стряпня. В прозрачном, золотистом бульоне плавали яркие фрагменты острого перца и тонко нарезанные овощи, а рядом на блюдце лежала закуска — что-то до безумия хрустящее, покрытое золотистой глазурью, от которой шел пар. Я взяла ложку, намереваясь просто изобразить благодарность. *«Ну давай, удиви меня своей посредственной похлебкой, придурок»*. Я сделала первый глоток. Взрыв. Острый, обжигающий огонь ударил в горло, мгновенно разгоняя кровь. Это было не просто остро — это был чистый, концентрированный импульс жизни. Я не успела даже подумать, как мои пальцы уже вцепились в палочки, и я отправила в рот кусок той самой хрустящей закуски. Она лопнула на зубах с таким звуком, что, казалось, услышала вся комната. Невероятный вкус — сочетание соли, огня и чего-то сладковатого — заставил меня замереть. *Что это?..* Я перестала думать. Мысли об уничтожении Хорикиты, ненависть к одноклассницам, план мести — всё это исчезло, испарилось, как дым. Я просто ела. Снова и снова. Моя маска медленно сползала с лица. Острота была такой сильной, что по лбу выступили капельки пота, лицо начало гореть, а дыхание сбилось. Я чувствовала себя так, будто с меня заживо сдирают кожу, но это была не боль — это было освобождение. Я не замечала ничего вокруг. Я впивалась в еду с жадностью, на которую никогда бы не решилась при людях. Мои глаза, обычно сфокусированные на расчетах, сейчас были затуманены. Эта острота выжигала весь мой стресс, всю эту черную слизь, которая накопилась за неделю. ​...Когда я, наконец, отодвинула пустую чашу, я поняла, что тяжело дышу. С лба катился пот, лицо пылало алым, а рот всё ещё пекло от этого адского перца. Чёрт, я наверняка выглядела сейчас как растрёпанная шлюха после марафона. ​Но внутри... внутри впервые за всю эту грёбаную неделю стало тихо. Этот сумасшедший огонь в желудке словно выжег всю ментальную усталость. Ярость, которая душила меня весь день, отступила. Тело полностью расслабилось, а челюсть, которую я до боли сжимала от злости на этих тупых одноклассниц, наконец-то отпустило. Чистый, физиологический кайф. ​Я подняла глаза на Синдзё. Он стоял рядом и смотрел на меня совершенно спокойно. Никакой похоти в кухонном девственнике, никакой ухмылки. Просто ждал оценки. ​«А этот ублюдок действительно умеет готовить», — цинично подумала я, быстро беря себя в руки и возвращая контроль над лицом. — «Его стряпня шикарна. Если этот придурок будет кормить меня каждый раз, когда я захочу сорваться и вскрыть кому-нибудь глотку, я смогу удерживать свою маску идеальной Кушиды в два раза дольше. Какая полезная скотина мне попалась». ​Я быстро смахнула салфеткой пот со лба, поправила волосы и мгновенно, прямо на его глазах, нацепила свою привычную, ангельскую, приторно-сладкую улыбочку. Мой голос снова зазвучал как у невинной дурочки: ​— Ва-а-ай, Синдзё-кун! — я захлопала в ладоши, состроить испуганно-восхищённые глазки. — Это было так остро, у меня чуть глаза на лоб не полезли! Но так безумно вкусно! Ты просто волшебник, честное слово. Спасибо тебе огромное, мне прямо так легко стало! ​Я заглянула ему прямо в глаза, делая вид, что полностью очарована его «заботой». Простак Синдзё ведь думает, что спас меня своей тарелкой супа. Отлично. Пусть думает так и дальше. Мой личный повар, который сам лезет ко мне в руки — это даже лучше, чем я планировала. Хорикита, дорогая, твоё окружение развалится быстрее, чем ты думаешь.