Чёрный бархат, белый снег

Зеркало в общажной комнате отражало сплошной хаос. Я стоял перед ним уже полчаса, чувствуя себя полным идиотом, и потрошил свой скудный гардероб. Пол под ногами был завален вещами: футболки, мятые толстовки, джинсы. Всё казалось слишком обычным, слишком студенческим, слишком... пресным. Я шёл на встречу с Тэхёном. С парнем, который в клубе выглядел как ходячий секс и роскошь, и упасть перед ним лицом в грязь, выглядя как испуганный первокурсник, я просто не имел права. Мне нужен был образ, который заставит его считаться со мной. Дерзкий, стильный, сексуальный, но без лишнего пафоса, будто я вообще не старался. В итоге выбор пал на тяжёлую артиллерию. Я натянул чёрные графитовые джинсы-карго с низкой посадкой, которые идеально подчёркивали бёдра, и затянул их грубым кожаным ремнём. Сверху — облегающая чёрная майка в рубчик, открывающая вид на ключицы, а на неё набросил объёмную, плотную рубашку в стиле оверсайз глубокого лавандово-серого оттенка (этот цвет до сих пор сидел во мне занозой). Я не стал её застёгивать, просто небрежно закатал рукава до локтей, обнажая предплечья. На шею — пару серебряных цепей разной длины, в ухо — привычную тонкую серьгу-кольцо. На ноги — массивные чёрные кроссовки на толстой подошве. Я взъерошил тёмные волосы, заставив пряди упасть на лоб, и внимательно посмотрел на себя. Хищно, остро, по-молодёжному дерзко. То, что надо. Я выглядел как парень, который не боится качать права. До Каннама я добирался как в тумане. Метро душило, а монотонный стук колёс по рельсам отбивал в голове секундный отсчёт. Улица Тегеран встретила меня оглушительным шумом, сверканием стеклянных высоток и бесконечным потоком дорогих иномарок. Каннам жил на широкую ногу, и среди всей этой пафосной суеты я чувствовал, как внутри меня тугой спиралью закручивается дикое, первобытное напряжение. Кофейню «Grain» я нашёл быстро — стильное заведение с панорамными окнами в пол и минималистичным интерьером. На часах было 14:50. Я пришёл раньше. Намеренно. Я устроился за небольшим металлическим столиком на летней веранде, спиной к стене, чтобы полностью контролировать обзор. Заказал ледяной американо, но к стакану даже не прикоснулся — пальцы и так леденели от адреналина. Меня колотило. Настоящий, сука, мандраж. Я каждые тридцать секунд разблокировал экран телефона, гипнотизируя цифры. 14:52. 14:55. 14:58. Черный седан, который, как мне показалось, притормозил у обочины, оказался чужой машиной. Из него вышел какой-то толстосум в сером костюме, и этот момент окончательно разбил мою иллюзию. Тэхёна не было. Минуты текли, как раскаленный свинец. Лед в моем стакане с американо полностью растаял, превратив кофе в безвкусную холодную жижу. Я продолжал сидеть на веранде, чувствуя, как дерзкий, тщательно выверенный образ уверенного в себе парня медленно осыпается, оставляя после себя глухое, липкое унижение. Люди проходили мимо, смеялись, спешили по делам, а я сидел как проклятый, вцепившись пальцами в край стола. Прошло полчаса. Тридцать, блядь, минут моей жизни я просто просидел на этой пафосной веранде, как преданный пес, ждущий хозяина. Внутри меня, пробивая слой растерянности, начала закипать чистая, концентрированная ярость. Та самая, из-за которой в игре я готов был душить его до посинения. Пальцы со скрежетом прошлись по экрану смартфона, открывая чат. Я: [Время 15:30. Я на месте уже сорок минут. Ты где?] Ответ пришел удивительно быстро — буквально через минуту. Словно он сидел и ждал, пока я сломаюсь и напишу первый. Тэхён: [Планы изменились. Освободился раньше и уехал по другим делам. Забыл предупредить.] Забыл предупредить. Две секунды на то, чтобы набрать дежурный текст, были для него слишком дорогой роскошью. Меня так сильно перекрыло злом, что я едва не швырнул телефон в панорамное стекло кофейни. В ушах зашумело. Эта его холеная, капризная манера плевать на чужое время сквозила в каждой букве. Но следующее сообщение заставило меня замереть. Тэхён: [Если тебе так сильно нужны деньги за твой хлам — я сейчас в «Onyx Lounge» на Мапогу. Буду здесь еще час. Приезжай, если успеешь.] Мапогу. Другой конец города. С Каннама туда в час пик — это чистое самоубийство, но мой мозг уже отключился, уступив место одержимости. — Сука, — процедил я сквозь зубы, резко поднимаясь со стула так, что металлические ножки с грохотом проехались по плитке. Я рванул с веранды сломя голову. В метро я буквально влетал, сбивая с ног каких-то сонных прохожих, проскакивал сквозь турникеты и мысленно проклинал каждую секунду задержки поезда. Пот катился по вискам, рубашка липла к мокрой от бега майке, а серебряные цепи бешено стучали по ключицам. Я бежал не за компенсацией. Я бежал за ним. Мой Пантера играл со мной, проверял меня на прочность, упиваясь своей властью в реальности так же, как я упивался ей в замке. Когда я, тяжело и хрипло дыша, выскочил из дверей станции в районе Мапогу, на часах было уже 16:20. Я практически добежал до этого чертова «Onyx Lounge» — полутемного, закрытого заведения с тяжелыми дубовыми дверями. Ворвался внутрь, сканируя глазами дорогой полумрак, кожаные диваны и приглушенный свет. Его там не было. Снова. В зале сидело всего несколько человек, и ни один из них даже близко не напоминал Тэхёна. Официант у входа посмотрел на меня как на сумасшедшего — взъерошенного, потного парня в оверсайз-рубашке, у которого бешено ходили желваки. Меня уже не просто трясло — меня разрывало от дикого, неконтролируемого бешенства. Капкан, который я думал, что захлопнул, оказался его личной игрушкой, и он дергал за ниточки, заставляя меня бегать по Сеулу как дрессированного придурка. Я резко выхватил телефон из кармана карго, едва не выронив его из влажных пальцев. Экран зажегся, отражая мое злое, раскрасневшееся лицо. Текстура букв ложилась под пальцы с тяжелым, агрессивным нажимом. Я уже не пытался казаться вежливым пострадавшим. Скрывать раздражение было бесполезно. Я: [Ты издеваешься надо мной? Я на Мапогу, в твоем «Onyx». Где ты, блядь, ходишь? Я не собираюсь бегать за тобой по всему Сеулу.] Экран телефона мигнул, и строчки ответа легли перед глазами, как пощечина. Отрезающе, лениво, с абсолютным, граничащим с садизмом равнодушием. Тэхён: [Я уже дома. Мое время вышло, и кататься по городу ради твоего велика я больше не намерян. Если тебе так горит получить свои деньги — поднимай задницу и вези свои претензии сюда. Иначе забудь.] Ниже светился адрес. Я вчитался в название улицы, и в этот момент у меня внутри будто предохранители сорвало. Сука. Этот элитный жилой комплекс находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от моей общаги. В пятнадцати минутах! Он с самого начала был там. Ни на какой Каннам, ни на какой Мапогу этот ублюдок даже не собирался выезжать. Он просто заставил меня метаться через весь Сеул в час пик, задыхаясь от бега и потея в душном метро, пока сам сидел в прохладной квартире и развлекался, глядя на мои злые сообщения. Из ушей чуть ли дым не шел от злости. Желваки ходили ходуном, а пальцы сжались на корпусе смартфона с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Какая же грязная, первобытная, ярость затопила грудь — один в один как тогда, в замке, когда этот Пантера огрызался и ломался под моим натиском. Он и в жизни оказался точно таким же: порочным, капризным, просчитывающим каждый шаг манипулятором. — Ну держись, тварь, — прошипел я в пустоту, разворачиваясь обратно к переходу. Дорогу обратно я вообще не помню. Я летел к его дому как заведенная бомба, готовая взорваться от малейшего касания. Каждая секунда пути только накручивала мое бешенство. Когда я наконец дошел до нужного высотного здания, проскочил мимо сонного консьержа, которому явно не хотелось связываться с парнем с таким убийственным выражением лица, и поднялся на нужный этаж, меня уже буквально трясло. Я подошел к массивной, дорогой двери и нажал на кнопку звонка. Не деликатно, а с силой, вдавливая палец в пластик и удерживая его несколько секунд. Я был злым до немогу. В голове крутился один-единственный сценарий: как только эта дверь откроется, я схвачу его за воротник, впечатаю в стену его собственной прихожей и заставлю ответить за каждую минуту моего унижения. За дверью послышались неторопливые, тихие шаги. Легкий щелчок электронного замка. Мои мышцы рефлекторно напряглись, кулаки сжались до хруста в суставах, я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы рявкнуть прямо с порога... Но слова застряли у меня в горле. Дверь плавно отворилась, и передо мной предстал Тэхён. Он выглядел так, словно вообще никуда сегодня не выходил. Никаких строгих пиджаков или официальных рубашек. На нем была свободная, почти невесомая домашняя футболка из тончайшего белого хлопка с глубоким, растянутым вырезом, который полностью открывал его острые ключицы и дразняще обнажал край широкого плеча. Ниже — свободные, шелковые черные шорты, мягко облегающие бедра и подчеркивающие длину его стройных ног. Одежда была удобной, домашней, но на нем она смотрелась запредельно, вызывающе секси. От него пахло не уличной пылью, а дорогим мылом, свежестью и легким шлейфом того самого парфюма. Тэхён лениво оперся плечом о дверной косяк, скрестив ноги на пороге. На его губах медленно расплылась довольная, торжествующая улыбка, а в глубине темных глаз зажегся странный, непонятный для меня взгляд — оценивающий, хитрый, ласкающий и одновременно издевательский. Словно он прекрасно знал, в каком аду я сейчас нахожусь, и упивался этим зрелищем. Он не спеша, нарочито медленно осмотрел меня с ног до головы: задержался на моих взъерошенных волосах, скользнул по мокрой от пота майке, рубашке, карго, и снова вернулся к моему бешеному лицу. — Ну привет, — его голос прозвучал низко, бархатно, с легкой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал ледяной разряд. Он чуть шире открыл дверь, отступая вглубь прохладной, залитой мягким светом прихожей, и добавил с явной усмешкой: — Заходи. Вид у тебя такой, будто ты сейчас сгоришь. Хочешь холодного пива? Чисто чтобы ты остудился.