1888

Наиб проснулся от прорвавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы луча. Полежал ещё, вслушиваясь в равномерный стук часов. Вставать не хотелось, но он всё же заставил себя подняться и босиком направился в ванную. Детектив не любил растягивать водные процедуры, но сегодня что-то заставило его подержать лицо под холодной водой подольше. То ли отголоски неприятного сна, почти выветрившегося из головы, то ли неожиданное приглашение от его друга-инспектора из Скотленд-Ярда, пришедшее вчера вечером. Наиб поморщился — день предвещал серьёзную работу. Наскоро переодевшись и накинув пальто, Субедар вышел на лестничную клетку, где столкнулся с Эммой. — Доброго утречка, детектив! — девушка как всегда была энергичной и доброжелательной. В руках она держала какую-то папку. — И тебе, Эмма, — бросил в ответ детектив. "Ну и ну, с самого утра — и уже по уши в работе. И как у неё только сил хватает?" — про себя удивился Наиб. Выйдя на улицу, мужчина хотел остановить кэб, но передумал. Хотя солнце не светило, дождя не было и он решил пройти пешком. Дойдя до кафе, мужчина сел за ближайший столик и, заказав кофе, принялся ждать. На столике лежала забытая кем-то газета недельной давности, и Наиб, чтобы скрасить ожидание, стал неспешно её пролистывать. — Рад, что ты согласился встретиться, Наиб, — не здороваясь, начал инспектор, подсаживаясь за столик к мужчине. — Дело дрянь. — Вы так говорите про каждое дело, — Наиб даже не поднял глаза от газеты. — В этот раз это не шутка. Наиб отложил газету. Посмотрел на инспектора. Тот выглядел уставшим даже по своим мерам — мешки под глазами, мятый воротник, дрожащие пальцы, тянущиеся за явно не первой сигаретой. — Рассказывайте. — Женщина лет сорока. Проститутка из Уайтчепела. Нашли сегодня утром в переулке рядом с Бакс-Роу. — Кто нашёл? — Местный пьяница. Решил отлить за бочками и набрёл. Там...Понимаешь, мы когда её увидели — нас чуть не вырвало. Даже не знаю, что за зверь мог такое натворить. Инспектор затянулся. Выдохнул дым в сторону. Помолчал. — Она буквально вскрыта. Живот вспорот, а крови... Детектив покусал губы. — И вы решили, что я смогу вам чем-то помочь? — Сумасшедшие — не мой профиль. Один я точно не справлюсь. А тебе я доверяю. — Я посмотрю. Ничего не обещаю. — Спасибо, — инспектор поднялся, — буду должен. Инспектор ушёл. Наиб остался сидеть. Через пару минут принесли кофе. Детектив выпил его чуть ли не залпом, не ощущая вкуса и обжигая горло. Да уж, кто бы что ни говорил, а в последнее время убийства в Уайтчепеле, да и во всём Лондоне — не редкость. Шестое чувство подсказывало мужчине, что дальше всё будет только хуже.

***

Когда Субедар приехал, переулок уже оцепили. Полицейские стояли в дыму своих сигарет, хмурые, бледные. Кто-то курил уже третью подряд — запах табака перебивал смрад трущоб. Наиба пропустили без вопросов - видимо, о его приходе были предупреждены. Инспектор ждал в глубине переулка. — Доктор осмотрел тело. Можем ехать в морг. Тут-то и смотреть не на что. Мои ребята уже всё осмотрели. — Я всё же посмотрю. Смотреть действительно было не на что. На мостовой была лишь уже подсохшая лужа крови, впитавшаясь в грязь. — Ладно, поехали.

***

Хирург ждал их в холодном зале. Тело лежало на металлическом столе, накрытое простынёй. Пахло карболкой и чем-то сладковатым. — Мэри Энн Николз, сорок три года, — сказал хирург, откидывая простыню. — Смерть наступила в результате двух проникающих ран в переднюю область шеи. Первая — неглубокая. Вторая — до кости. Наиб с инспектором подошёли ближе. — А на животе? — Вскрыта нижняя часть брюшной полости. Один длинный разрез — от лобка до грудной клетки. Раны рваные, но... — хирург помедлил, — направленные. Не хаотичные. Наиб поднял голову. — Что значит «направленные»? — Он знал, куда резать. — Хирург повернул тело, показывая. — Вот здесь — прямая кишка. Вот здесь — матка. Он не просто кромсал, он... препарировал. Грубо, но со знанием дела. Инспектор присвистнул. Детектив перевёл взгляд на лицо хирурга. — Вы хотите сказать, он понимал, что делает? — Не просто понимал. Он разбирается в анатомии. Возможно, не профессионал — разрезы неровные, руки дрожали или он торопился. Но он знал, где что лежит. Наиб поджал губы. — Раны на животе нанесены после смерти? — вклинился инспектор. — Скорее всего, — хирург кивнул. — Крови мало. Он не садист в том смысле, что не пытал живую. — Или просто не хотел пачкаться, — сказал Наиб. — Или не хотел, чтобы она кричала, — согласился хирург. — На руках нет следов защиты. Ногти целые. Либо не успела, либо знала убийцу. Наиб осмотрел руки жертвы. Холодные, бледные, но чистые. — Что ещё, доктор? — Скорее всего, убийца — левша. Видите разрез? Идёт справа налево, причём справа разрез глубже. Так можно разрезать, только стоя сзади и держа лезвие левой рукой. — А орудие убийства? — снова подал голос инспектор. — Однозначно сказать не могу. Это может быть любой предмет с хорошо заточенным лезвием. Наиб кивнул, мысленно делая заметку. — Спасибо, доктор. Он развернулся и вышел в коридор. Инспектор — за ним. — Левша, — тихо сказал инспектор уже в коридоре. — Это что-то даёт? — Дало бы, будь у нас подозреваемые — это сузило бы круг. Мужчина отошёл к стене. Достал трубку, закурил. Повертел её в руках. Один разрез неглубокий, второй глубокий. Специально? Или неопытная рука? Первый — ошибка, второй — добивание. Вскрытие после смерти. В порыве ярости? Или холодный расчёт? Почерк странный. Не профессиональный. Учащийся. А если убийца учится — будут и другие. Субедар убрал трубку. — Что думаешь? — спросил инспектор. — Думаю, что убийца с таким почерком не останавливается на одной, — Наиб посмотрел на инспектора. — Вопрос не в том, будет ли следующая жертва. Вопрос — когда.