1888

Наиб поднялся в офис по лестнице, пропустив ступеньку — ту, что скрипела. Эмма ушла, оставив на столе записку: "Не умирай с голоду. На столе пирог с мясом". Пирог остыл, внутри мясной сок уже успел застыть неаппетитным желе, но мужчина решил не брезговать — весь его сегодняшний рацион состоял из утреннего кофе. Доев, Субедар вытер крошки с губ и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Залитая кровью мостовая. Отсутствие следов сопротивления жертвы. Глубокий разрез горла справа налево. Рваные раны на животе. Он убил её быстро, потом уже работал с телом. Зачем? Чтобы что-то достать? Или просто потому, что не мог остановиться? Наиб открыл глаза. Взгляд зацепился за кипу газет на краю стола — тех, что Эмма собирала, но не успела разобрать. Какая-то мысль щёлкнула в голове. Мужчина начал рыться в карманах, потом, выругавшись, начал перебирать газеты. Искомое не находилось. Он сжал пальцами брови. Утро, кафе, газета недельной давности... Что же там было? — Эмма, — позвал детектив по инерции, понимая, что один не справится. — Я здесь, — девушка внезапно откликнулась. Эмма выглянула из кухни с чашкой в руке. И как он только не заметил, что она здесь? — Ты поел? — спросила она, окидывая взглядом пустую тарелку, - Ну вот и умничка. — Ты не уходила? — Уже успела и уйти, и вернуться. Ты что-то хотел? — Мне нужна газета недельной давности. Точную дату не знаю. Там должно быть что-то про убийство девушки в Уайтчепеле. Эмма кивнула, поставила чашку и скрылась в своём кабинете. После пары минут шуршания вернулась с газетой. — Вот. Марта Тэбрем. Проститутка. Нашёл сосед на лестничной клетке. Боже! — девушка прикрыла рот рукой и Наиб, нахмурившись, посмотрел на неё. — Что там? Сглотнув, Эмма продолжила. — Медики сказали — первый удар перерезал горло. Первый из тридцати девяти. Зачем только такие фотографии помещают в газеты? Резко встав мужчина выхватил газету из рук девушки, пробежался глазами по заметке. Тридцать девять ударов. Наносились хаотично. Непрофессионально. Какой рукой - непонятно. — Он бил, пока не выдохся, — взгляд зацепился за фотографию. Да уж, Эмма права. Не очень приятное зрелище. — Или пока не понял, что она мертва, — высказала своё предположение девушка. Наиб ещё раз посмотрел на фотографию. Сравнил с тем, что видел утром. Одно убийство — хаос. Тридцать девять ударов, из них девять — по горлу. Второе — чище. Два удара по горлу, и только потом начал вскрывать. От первого ко второму — почерк изменился. Убийца учился. Понял, что тридцать девять ударов — это шумно, кроваво, опасно. Слишком много следов, слишком много шансов ошибиться. Он научился убивать быстрее. А потом спокойно делать с мёртвым телом то, что хотел. — Что думаешь? — из размышлений его вывел голос Эммы. — Думаю, — Наиб поднял взгляд, — что мы имеем дело не с простым сумасшедшим. Мы имеем дело с кем-то, кто анализирует свои ошибки. И исправляет их. Девушка помолчала. — Значит, будет третья. Мужчина не ответил. Он смотрел на заметку в газете. На сухие строчки, за которыми стояла чья-то жизнь. И чья-то смерть. — Будет, — произнёс он наконец, — И я боюсь, что мы не сумеем это предотвратить.

***

Наиб нервничал. Сильно. Старался не показывать, но Эмма всё равно замечала — она всегда замечает. Она понимала. Возможно, будет убита ещё одна женщина, но ни где, ни когда это произойдёт ни она, ни детектив не знали. И это незнание, невозможность предотвратить сводили с ума.

***

Прозвеневший в тишине квартиры звонок был принят за очередной чересчур реалистичный сон, но, услышав в кабинете голос инспектора и приветствующей его Эммы, Наиб подорвался с кровати. Наскоро одевшись и умывшись мужчина вышел в кабинет. Если инспектор пришёл сюда сам, а не прислал посыльного, значит, случилось что-то действительно серьёзное. Его друг сидел в кресле для посетителей. Мешки под глазами, казалось, стали ещё темнее с их последней встречи, но и неудивительно - мужчина тоже ждал, когда убийца нанесёт следующий удар и, похоже, дождался. — Что у тебя? — Субедар попытался скрыть волнение в голосе. — Вот, взгляни. Это фотография того, что подложили ко мне под дверь либо вчера поздним вечером, либо сегодня рано утром, — мужчина передал детективу фотографию листка с текстом, — ребята уже пытаются выяснить всё, что можно, но я считаю, что этот ублюдок просто над нами насмехается. Наиб пробежал по строкам глазами. Это было письмо, написанное со знанием всех правил и орфографических норм. Никаких ошибок, чёткий, ровный почерк. Письмо гласило: Дорогой Инспектор, Я глубоко сожалею, что мои действия принесли Вам столько трудностей. Вы так усердно ищете меня, что мне даже неловко смотреть на Ваши бесплодные попытки. Не очень получается решать задачку, в которой нет даже условия, верно? Вы так надеетесь на нашу скорую встречу, что я просто не могу Вам противиться. Скоро Вы получите ещё одно письмо, к нему будет приложен подарок. Но сначала мне нужно его подготовить. Поэтому я снова выхожу тёмной ночью на улицы Лондона. Ждите. Бегите. Ведь я не остановлюсь. Ваш покорный слуга, Джек Потрошитель Детектив отложил листок, взглянув на инспектора. Тот уже успел закурить и нервно выпускал облачка дыма. — Ну, что думаешь? — Как минимум мы теперь точно знаем, что убийца - левша. Почерк с наклоном влево. — Согласен, тоже это заметил. Теперь осталось дождаться анализа чернил и бумаги. — Письмо было в конверте? — Да, но это ничего не даёт. На конверте была всего одна надпись, сделанная той же рукой, а сам конверт самый обычный. Такой можно купить на любой почтовой станции. — Значит, снова тупик? Остаётся только сидеть и ждать, пока случится новое убийство. — Ну уж нет, Наиб. Я так просто не сдамся. Я уже сказал усилить патрули. Скорее всего придётся вводить комендантский час. Да только вряд ли каждый житель Лондона будет его соблюдать. — Что ж. Пока большего мы сделать не можем. Надеюсь это дело разрешится быстрее, чем тебя начнут путать с пандой. Инспектор хрипло засмеялся и устало потёр глаза. — Кто бы мог подумать, что ты будешь волноваться обо мне. — Вы снабжаете меня работой. — Так я и поверил, что тебя волнует только это, — мужчина поднялся и направился к выходу, попутно махнув на прощание рукой.