1888

Наиб толкнул дверь и вошёл. Инспектор вошёл вслед за ним и сел на место у стены, сложив руки на груди. Комната для допросов была тесной — стол, три стула, один из которых занял инспектор, керосиновая лампа на стене. Задержанный сидел лицом к двери. Не как арестант — расслабленно, откинувшись на спинку. Длинные ноги вытянуты под столом. Пальто лежало на краю стола — дорогое, тёмное, отличного покроя. Сам в жилете и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Детектив сразу заметил руки. Длинные пальцы, чистая кожа, аккуратные ногти. Не рабочие — точно. Такими держат кисть, а не молоток. Лицо... Субедар ожидал увидеть либо откровенного безумца, либо безликого обывателя. Но человек напротив оказался слишком хорош собой, чтобы быть простым. Резкие, но правильные черты. Высокий лоб, прямой нос, тонкие губы. Тёмные волосы зачёсаны назад. В глазах — усталость, ирония и холодное любопытство. Наиб сел напротив. Положил на стол свою записную книжку и карандаш. — Вы знаете, почему вы здесь, — произнёс детектив. Не вопрос. Утверждение. — Догадываюсь, — голос спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Убийство в Уайтчепеле. Второе, если верить газетам. В них пишут, что этот "Джек Потрошитель" — сущий зверь. — Третье, — поправил детектив. — Третье по счёту. Первое списали на хулиганов. Задержанный поднял бровь. Не удивился — скорее, заинтересовался. — Я не убивал этих женщин, — сказал он. — Это вы так говорите. Наиб помолчал. Потом подвинул к нему книжку и карандаш. — Если вы признаетесь сейчас, я передам судье, что вы сотрудничали. Наказание смягчат. Задержанный посмотрел на книжку. Потом на Наиба. — Значит, так сейчас работает система правосудия? Вы предлагаете мне признаться в том, чего я не делал? — Я предлагаю вам написать правду, — Наиб не отводил взгляда. — А там посмотрим. На секунду в комнате повисла тишина. Задержанный взял карандаш. Правой рукой. Детектив это заметил — и внутренне напрягся. Факт, который он хотел проверить, уже не подтвердился. Мужчина написал что-то на странице. Аккуратно. Без нажима. Потом закрыл книжку и подвинул её обратно к Субедару. — Это всё? — Да. Наиб открыл книжку. На странице единственная надпись: «Я не Джек Потрошитель» И больше — ничего. Он прочитал. Перечитал. Потом поднял глаза на задержанного. — Вы правша. — Правша, — подтвердил тот. — Правша-художник. — В письме убийца писал левой, — детектив произнёс тихо, но мужчина его услышал. — Я не убийца, — голос ровный, без вызова. — И я не знаю, чем вы там занимаетесь в полиции, но держать человека только за то, что он хорошо одет в бедном районе... Это слабое основание, не находите? Наиб сжал книжку. Убийца — левша. Этот пишет правой. И утверждает, что он правша. Слишком гладко. Слишком спокойно. Но улик нет. — Вы свободны, — произнёс мужчина. — Пока. Задержанный поднялся. Надел пальто, поправил воротник. Но не ушёл сразу. Остановился у двери, обернулся. — Вы так и не назвали своего имени, детектив. Наиб помедлил. — Субедар, — наконец сказал он. — Наиб Субедар. — Наиб, — повторил мужчина, словно пробуя на вкус. — Красивое. Он кивнул, будто запоминая, и открыл дверь. — Детектив Субедар, — сказал он уже из коридора. — Я понимаю, вы делаете свою работу. И я не держу зла. Но в следующий раз, когда вам понадобится узнать правду, можете просто спросить. Я не кусаюсь. Он вышел. Наиб остался сидеть, глядя на закрытую дверь. В руке — книжка. На странице — ровные буквы, написанные правой рукой. «Я не Джек Потрошитель» И что-то в этой фразе его цепляло. Не доказательтво. Не ложь. Что-то другое. Он захлопнул книжку. Повернулся к инспектору. — Ты сам видел: улики — только косвенные, да и он правша. Инспектор вздохнул. — Чёрт, снова глухо. Ладно, пойдём, поможешь с отчётом о допросе.

***

Детектив вышел из участка только через час. Холодный ветер, ударивший в лицо, заставил поёжиться. Он застегнул пальто и сделал шаг к краю тротуара, чтобы поймать кэб, — и замер. У газового фонаря, прислонившись к стене, стоял тот, кого он сегодня допрашивал. — Детектив, — мужчина улыбнулся. — Вы ещё здесь? — Ждал вас. Мужчина отклеился от стены и посторонился, предлагая пройтись. Они пошли по пустынной улице — художник чуть сзади сбоку, не навязываясь. Тишину нарушали только шаги по мокрой брусчатке. — Давно вы в Лондоне? — наконец нарушил тишину идущий сзади. Наиб не ответил сразу. Машинально поправил воротник. Вопрос был простой, но он редко его слышал. Никто не спрашивал откуда он. Никто не инетресовался. — Несколько лет, — коротко ответил он. — Звучит так, будто вы считаете их по минутам. — Вы всегда задаёте такие вопросы случайным знакомым? — Вы не случайный знакомый. Вы допрашивали меня по подозрению в убийстве. Это сближает, не находите? — Я даже имени вашего не знаю, — хотя вы знаете моё. — Джек. Наиба передёрнуло. Он остановился. Свет фонаря упал на его лицо. Джек усмехнулся. — Не очень удачное совпадение, да? Детектив смотрел на него, сжимая челюсть. — Вы считаете это забавным? — Я считаю это нелепым, — художник пожал плечами. — Я ношу это имя всю жизнь — обычное английское имя. И вдруг какой-то маньяк выбирает его своим псевдонимом, — он развёл руками. — Что я могу сделать? Сменить имя? Они стояли друг напротив друга под тусклым светом фонаря. — Вы не находите, что это слишком удобно? Вы появляетесь в Уайтчепеле. У вас подходящее описание. И ваше имя совпадает с прозвищем убийцы. — Нахожу, — споойно ответил Джек. — Поэтому и не скрываю его. Что мне стоило назваться другим именем? Но я выбрал сказать правду. Решайте сами, что для вас важнее — совпадение или факты. Он пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Наиб остался стоять. Внутри всё кипело. Совпадение? Или наглая игра? Он догнал Джека через несколько шагов. — Я думаю, что вы час ждали меня рядом с участком не для того, чтобы удивить совпадением. Что вам нужно? — Как я уже говорил, я — художник. Мне было бы интересно вас нарисовать. — Это что, новая идея для алиби? «Я рисовал детектива, поэтому не мог убивать»? Джек усмехнулся. Не нахально. Спокойно. — Мне действительно было бы интересно вас нарисовать. Да и узнать о вас побольше я не против. Вы говорите без акцента, но имя у вас не английское. У вас военная выправка, но работаете гражданским. В вашем взгляде видно, что вы уже видели худшее и готовы к любому кошмару, — он помолчал. — И вы напряглись, когда я спросил про Лондон. Как будто я коснулся того, о чём не принято говорить. Субедар сжал челюсть. Внутри поднялось что-то тёплое — не гнев, даже не раздражение. Обида? Нет. Удивление. За годы, проведённые в Лондоне, никто кроме Эммы не спрашивал его о прошлом, да и она после его реакции обходила эту тему стороной. — Я родился в Непале, — ответил он. — Был наёмником там же. Воевал. Теперь я здесь работаю детективом. Всё. — Не всё, — тихо сказал Джек. — Но я не буду давить. Спасибо, что ответили. Продолжим? — У вас есть ещё вопросы? — Миллион, — художник посмотрел на него. — Но сегодня ограничусь одним. — Каким? — Вы согласны? — На что? — Стать моим натурщиком? — Я подумаю. Где можно увидеть ваши работы? Кажется, впервые за весь разговор Джек улыбнулся по-настоящему. Тепло? Почти. — В галерее на Пэлл Мэлл. Или у меня в мастерской на Мелбери-роуд, если решитесь заглянуть. Я не кусаюсь, я уже говорил. До встречи, детектив Субедар. Художник развернулся и пошёл в сторону центра. Не оглянулся. А Наиб ещё долго смотрел ему вслед — пока силуэт Джека совсем не скрылся из виду. Тогда детектив выдохнул и направился к офису.