Дорога без обратной стороны

2022 год. 19 марта. За окном уже настоящая весна — снег почти растаял, на деревьях набухли почки, и даже воздух стал другим: влажным, тёплым, обещающим.   Даня проснулся от того, что кто-то прыгнул ему на живот. — С днём рождения! — заорала Крапива, сидя на нём верхом и тряся за плечи. — Ты... с ума сошла... — прохрипел Даня, пытаясь отдышаться. — А ты хотел проспать свой день рождения? — Зачем? — Чтобы подарки дарить. Она спрыгнула, схватила его за руку и потащила на кухню. — Вставай, вставай, я ждала целую вечность! — Ты ждала полторы минуты, — сказал Ставер. Он стоял у окна, пил кофе и курил в форточку. — Это вечность, — ответила Крапива. На столе стояла тарелка с пирогом. Кривым, подгоревшим, с явно перебором корицы. — Я сама пекла, — сказала Крапива. — Три часа. — Выглядит... съедобно, — осторожно сказал Даня. — Не ври. Но ешь. Он отрезал кусок, откусил. Корица ударила в нос, тесто было сыроватым, но почему-то это было самым вкусным, что он ел за последние месяцы. — Вкусно, — сказал он. — Врёшь, — улыбнулась Крапива. — Немножко. — Но я старалась. — Это видно. Она сунула ему в руки маленький гладкий камешек. Серый, с голубыми прожилками. — Это тебе, — сказала она. — Что это? — Не знаю. Нашла у реки. Красивый. Подумала, тебе понравится. — Понравилось, — сказал Даня и сунул камешек в карман. — Фу, — сказала Крапива, но не отодвинулась, когда он поцеловал её в макушку.   — А теперь мой подарок, — сказал Ставер. Он встал, вышел в коридор, вернулся с чем-то длинным, завёрнутым в плотную ткань. — Только не говори, что это новый пылесос, — сказал Даня. — Лучше. Он развернул ткань. Катана. Старая, потёртая, с тёмной рукоятью и лёгкой рябью на лезвии. Не идеальная — царапины, потёртости, но живая. Настоящая. Даня замер. — Ты... откуда? — Копил. Выменивал. Долгая история, — сказал Ставер. — Главное, она твоя. — Я не умею ею пользоваться. — Придётся научиться. — А если не получится? — Тогда я скажу «я же говорил». Даня взял катану. Она была тяжелее, чем он думал. Но в руках лежала правильно. Будто ждала его. «Странно, — подумал он. — Я держу её впервые, а кажется, что она моя. Давно. Всегда». — Спасибо, — сказал он. Ставер кивнул. Крапива подошла, дотронулась до лезвия пальцем. — Острая, — сказала она. — Отойди, — одёрнул Даня. — Я же пальцем, а не горлом. — Пальцем можно порезаться. — А горлом — нет? — Горлом можно умереть. — Тогда буду пальцем. Ставер усмехнулся. — Ладно, хватит сантиментов. Выходим во двор. Покажешь, чему научился. — Я ничему не научился. У меня даже ножа в руках не было с того раза. — Тогда начинай.  

***

Они вышли во двор. Обычный городской двор — старый, заросший, с ржавыми качелями и покосившимся забором. Идеальное место для того, чтобы никто не увидел, как Даня позорится. — Ну, покажи, — сказал Ставер, прислонившись к забору. — Что показать? — Как ты ей владеешь. — Я не владею. — Тогда начинай. Даня замахнулся. Чуть не вывихнул плечо. Чуть не уронил катану. Чуть не отрубил себе ногу. — Гениально, — сказал Ставер. — Ты обещал смеяться, а не критиковать. — Я делаю и то, и другое. Крапива сидела на крыльце подъезда, болтала ногами и ржала. — Ты как коза с мечом, — сказала она. — Спасибо, — буркнул Даня. — Обращайся. Он попробовал ещё раз. Получилось чуть лучше. Ещё раз — чуть лучше. Катана была тяжёлой, неудобной, но с каждым движением он начинал чувствовать её. — Стойка, — сказал Ставер. — Ноги шире. Не горбись. Даня выпрямился, поправил хват. Сделал выпад. Получилось резче, быстрее. — Лучше, — сказал Ставер. — Правда? — Нет. Но уже не позорно. Крапива спрыгнула с крыльца, подбежала к Дане. — Дай мне, — сказала она, протягивая руку. — Даже не проси, — ответил Ставер. — Я аккуратно. — Ты сломаешь. — Не сломаю. — Сломаешь. — Тогда я обижусь. — Обижайся. Крапива надула губы, но спорить не стала. Отошла в сторону, села на траву, обняла мишку. — Тренируйся дальше, — сказала она. — Я посмотрю. Даня тренировался. Час. Два. Потом — перерыв. Потом — ещё час. К вечеру он мог сделать десяток выпадов, не падая и не роняя оружие. — У тебя талант, — сказал Ставер. — Правда? — Нет. Но если будешь тренироваться каждый день — появится. — Каждый день? — Каждый. Без выходных. — А если я устану? — Тогда отдохнёшь и продолжишь. — А если я не захочу? — Тогда я заставлю. Даня вздохнул. Посмотрел на катану. Она смотрела на него. — Ладно, — сказал он. — Чёрт с тобой.  

***

Звонок от бабы Нины раздался, когда они уже собирались завтракать. — Заяц, — сказала она. — Дело есть. Не убить — найти. — Кого? — Не кого. Что. Есть одно охранное агентство. «Щит» называется. Связано с людьми в чёрном. Нужно проверить. — Почему мы? — А кто, по-твоему, ещё пойдёт? Горюн занят. Я старая. А вы молодые и глупые. Сами напросились. — Спасибо. — Не за что. Давай, работайте. Она отключилась. — Что там? — спросил Ставер. — «Щит». Охранное агентство. Связано с людьми в чёрном. — И что мы должны сделать? — Проверить. — Как? — Не знаю. Придумаем. Крапива навострила уши. — Я с вами. — Даже не думай, — сказал Ставер. — Почему? — Потому что ты труп, если что-то пойдёт не так. — А я не буду трупом. Я лесная. — Там нет леса, — напомнил Даня. — Тогда я буду городской лесной. Придумала. — Ладно, — сказал Даня. — Пошли.  

***

Серега дал наводку. Один тип, старьёвщик-оружейник. Живёт на окраине, в старом ангаре. Торгует чем угодно. Знает всех. К к вечеру. Ангар был огромным, тёмным, пахло маслом, железом и пылью. Где-то внутри капала вода. Где-то скрипели половицы. — Тут кто-то есть? — спросила Крапива. — Есть, — ответил голос из темноты. Из глубины вышел человек. Старый, седой, с руками, покрытыми шрамами и ожогами. Глаза — светлые, цепкие, как у хищника. — Чего надо? — спросил он. — Информация, — сказал Ставер. — О чём? — Об охранном агентстве «Щит». — А платить чем? — Деньгами. — Деньги не интересны. Интересны вещи. — Какие вещи? — Пока не знаю. Посмотрю, что у вас есть. Он окинул их взглядом. Задержался на катане Дани. — Это твоя? — Моя. — Умеешь ей пользоваться? — Учусь. — Учись быстрее. Такая вещь не для игрушек. Он повернулся и пошёл в глубь ангара. — Идите за мной. Покажу кое-что.  

***

Ангар был лабиринтом. Стеллажи с оружием, ящики с патронами, стойки с ножами. И куча старья — телевизоры, радиоприёмники, какие-то непонятные механизмы. — Вы не первые, кто спрашивает про «Щит», — сказал старик, не оборачиваясь. — Но вы первые, кто пришёл с пустыми руками. — У нас есть деньги, — напомнил Ставер. — Деньги — это бумага. Бумага не спасает от пули. — А что спасает? — Оружие. И информация. Он остановился у одного из стеллажей, достал потрёпанную папку. — «Щит» — это прикрытие, — сказал он. — Люди в чёрном снимают там офис. Встречаются, планируют, снаряжаются. — Для чего? — спросил Даня. — Для операций. Каких — не знаю. Но они готовят что-то большое. Через пару дней. — Где? — В промзоне. На старом складе у реки. — Откуда вы знаете? — Я много чего знаю. И много чего не спрашивайте. Он протянул папку Ставеру. — Здесь всё, что я собрал. Адреса, имена, машины. Дарю. — Почему? — Потому что вы мне нравитесь. Молодые, глупые, лезете туда, куда нормальные не лезут. Как я когда-то. — А что с вами случилось? — спросила Крапива. Старик посмотрел на неё. Долго. Потом усмехнулся. — Я тоже полез. И потерял всё. Руки, ноги — не считаются. Потерял друзей. Потерял веру. Остался один в этом ангаре, торгую смертью. — А не боитесь? — спросила Крапива. — Чего? — Смерти. — Нет. Она уже давно ходит за мной. Просто не может догнать. Он повернулся к стеллажу, достал старый револьвер. — Смотрите, — сказал он, протягивая его Дане. Револьвер был старым, потёртым, с тёмной рукоятью. На цилиндре — едва заметная гравировка. Какие-то символы, которых Даня не узнал. — Что это? — спросил Даня. — Не знаю. Валялось где-то в земле. Нашёл, когда копал погреб. — И он работает? — Не проверял. Может, да. Может, нет. Забирайте, если надо. Мне без разницы. Даня взял револьвер. Он был тяжёлым. Холодным. Но в руке лежал правильно. Он кивнул старику. Тот кивнул в ответ.  

***

Они вышли из ангара. Уже стемнело. Даня крутил револьвер в руках. — Надо проверить, работает ли он. — Прямо здесь? — спросил Ставер. — А где ещё? Даня нашёл ржавую банку, поставил на пенёк. Отошёл на десять шагов. Выстрелил. Банка дёрнулась, но не упала. Пуля прошла навылет, пробив дыру в крышке. — Работает, — сказал Даня. — Работает, — согласился Ставер. Крапива молчала. Ставер закурил. — Странный он, — сказала Крапива. — Странный, — согласился Даня. — Но не злой. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. У злых людей запах другой. А он пахнет печалью. — Ты же говорила, что людей по запаху чувствуешь? — Чувствую. Ты пахнешь страхом. Ставер — пустотой. А тот старик — печалью. — А любовь? — Любовь не пахнет. Она как ветер. Её чувствуешь кожей. Они сели в автобус. Ехали молча.

*** 

На следующий день они поехали в промзону. Склад стоял у реки, старый, облупившийся, с выбитыми окнами. Вокруг — ни души. Только ветер и редкие машины на парковке. — План? — спросил Даня. — Ждём, — ответил Ставер. — Смотрим. Потом думаем. Они нашли точку наблюдения — заброшенное здание напротив. Забрались на второй этаж, устроились у окна. — Сидим тихо, — сказал Ставер. — И не дёргаемся. Крапива сидела в углу, обнимала мишку и молчала. Она не жаловалась, не задавала вопросов. Просто смотрела на Даню и Ставера. — Ты как? — спросил Даня. — Нормально, — ответила она. — Не страшно? — Нет. С вами не страшно. Они ждали. Час. Два. Три. К вечеру к складу подъехала чёрная машина. Тонированные стёкла, дорогие диски, тихий двигатель. — Они, — сказал Ставер. Из машины вышли четверо. Все в чёрном. Те же лица — одинаковые, пустые. Даня узнал эти лица. Такие же пустые, одинаковые. Как в переулке. Как в «Ангаре». Как в «Красном драконе». — Вижу, — сказал он. Четверо зашли в здание. Через час — вышли. Сели в машину и уехали. — Что они там делали? — спросил Даня. — Не знаю. Но это не просто офис. Это база. — И что теперь? — Теперь будем следить. Узнаем, когда они готовят операцию. — А если нас заметят? — Тогда будем уходить. — А если не успеем? — Тогда будем драться. Крапива подошла к окну, посмотрела на склад. — Там пахнет смертью, — сказала она. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. — И что нам делать? — Не ходить туда. — А если надо? — Тогда идти. Но осторожно. — Слежка — это полдела, — сказал Ставер, когда чёрная машина скрылась за поворотом. — Нам нужно внутрь. — Как? — Устроимся. Охрана, водители, хоть уборщиками. Лишь бы ноги в дверь просунуть. — А Крапива? — Крапива остаётся с бабой Ниной. — Я не останусь, — сказала Крапива. — Останешься. Это не обсуждается. Она хотела спорить, но посмотрела на лицо Ставера — и не стала.  

***

Они вернулись домой затемно. Крапива уснула на диване, прижимая к груди мишку. — Сань, — сказал Даня. — М? — А что, если бы мы не пошли к старьёвщику? — Не знаю, Заяц. Не узнаем никогда. — А если бы он не дал нам папку? — Тогда мы бы не знали про склад. — А если бы мы не нашли склад? — Тогда люди в чёрном провели бы операцию. И мы бы ничего не смогли сделать. — А теперь можем? — Теперь — можем попытаться. — Этого мало. — Но достаточно. Даня посмотрел на катану, которая стояла у стены. На револьвер, который лежал на столе. — Ты веришь, что мы справимся? — спросил он. — Верю, — ответил Ставер. — Почему? — Потому что если не верить, то зачем всё это? — А если не справимся? — Тогда умрём. Но не сегодня. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не дам тебе умереть. Они замолчали. В комнате спала Крапива. За окном шумел город. — Спокойной ночи, — сказал Даня. — Спокойной ночи, — ответил Ставер.  

***

А где-то в другой реальности, в мире, который существовал параллельно их собственному, они не пошли к старьёвщику. — Это всё бред, — сказал Ставер. — Старик в ангаре, информация про «Щит». Мы не в шпионском фильме. — А что мы видели на набережной? — спросил Даня. — Не знаю. Но это не повод искать старьёвщиков. Они не пошли. Решили искать сами. Обзвонили знакомых, облазили промзону, наткнулись на склад. Тот самый, где люди в чёрном готовили операцию. — Надо было брать информацию, — сказал Даня, когда они поняли, что влетели в ловушку. — Надо, — ответил Ставер. Они попытались уйти. Не успели. Люди в чёрном были быстрее. Они ждали их. Знали, что они придут. И были готовы. — Заберите девчонку, — сказал один из них, показывая на Крапиву. — Она нам пригодится. Ставер выстрелил. Пуля прошла сквозь чёрную фигуру, не причинив вреда. — Бесполезно, — сказал человек в чёрном. — Мы не из вашего мира. — Даня, уводи её! — заорал Ставер. — А ты? — Я задержу. — Не брошу! — Бросишь. Иначе она умрёт. Даня схватил Крапиву за руку и побежал. За спиной раздались выстрелы. Крики. Потом — тишина. Он не оборачивался. Бежал, пока не кончилось дыхание. Крапива молчала. Не плакала. Не кричала. Только сжимала его руку. — Ставер? — спросила она, когда они остановились. — Не знаю, — ответил Даня. — Он живой? — Не знаю. — А если нет? — Тогда я пойду за ним. — А я? — Ты останешься. — Не хочу. — Придётся.  

***

Ставера они нашли через три дня. Он лежал на бетонном полу склада, прикованный цепями к трубе. Живой. Но не здесь. Глаза его смотрели в потолок, пустые, как у тех, в чёрном. На лице — ни боли, ни страха, ни надежды. Только пустота. — Саня, — позвал Даня. Ставер не ответил. Даже не моргнул. — Что они с тобой сделали? — спросил Даня, опускаясь на колени. — Забрали то, что нельзя вернуть, — ответил Ставер. Голос его был чужим — плоским, мёртвым. — Что? — Душу. Или то, что вместо неё. — Я вытащу тебя. — Не надо. Я уже не здесь. Даня рвал цепи, пока руки не стёр в кровь. Крапива стояла рядом, молчала. Потом достала свой маленький нож и начала перепиливать звенья. Медленно, упорно. — Зачем ты это делаешь? — спросил Ставер. — Потому что ты нужен нам живой, — ответила Крапива. — А я нужен? — Да. — Почему? — Потому что без тебя Заяц умрёт. Ставер посмотрел на неё. Долго. Потом закрыл глаза.

***

Они вытащили его. До дома тащили на себе — Даня нёс, Крапива поддерживала. Ставер не говорил ни слова. Не открывал глаз. — Он будет жить? — спросила Крапива. — Не знаю, — ответил Даня. — А если нет? — Тогда я пойду за ним. — А я останусь? — Ты останешься. — Опять? — Опять.  

***

Через неделю Даня нашёл склад снова. Один. Без Ставера. Без Крапивы. Он взял катану. Ту самую, подарок на день рождения, которым так и не научился пользоваться. — Теперь научусь, — сказал он в пустоту. Внутри склада было темно. Пахло кровью и железом. Он ждал. Знал, что они придут. Они пришли. Четверо. В чёрном. — Ты один, — сказал один из них. — Один, — ответил Даня. — Глупо. — Возможно. Он бросился вперёд. Катана пела в руках — не потому, что он умел ею владеть. Потому что нечего было терять. Первого он зарубил. Второго — тоже. Третий ударил его в ответ — не оружием, а чем-то, от чего тело перестало слушаться. — Неплохо, — сказал человек в чёрном. — Но недостаточно. Даня упал на колени. Катана выпала из рук. Он смотрел на неё и не мог дотянуться. — Заберите его, — сказал человек в чёрном. Даня поднял голову. В последний раз. И увидел Ставера. Тот стоял в дверях, бледный, с пустыми глазами. В руках — помповик. — Саня, — прошептал Даня. Ставер поднял помповик. Направил на людей в чёрном. — Уходи, Заяц, — сказал он. — Я задержу. — Не брошу. — Бросишь. Иначе умрёшь. — Я уже мёртв. — Нет. Ты живой. А я — нет. Ставер выстрелил. Не в людей в чёрном — в цепи, которые держали Даню. Они разлетелись. — Беги, — сказал Ставер. — Это мой последний приказ. Даня не побежал. Он смотрел на друга, на его пустые глаза, на его бледное лицо. И понимал, что того Ставера, которого он знал, уже нет. — Я найду тебя, — сказал Даня. — Найдёшь, — ответил Ставер. И улыбнулся. В первый раз за три года.  

***

Даня ушёл. Один. С катаной в руках, которую так и не научился держать. Крапива ждала его у входа в лес. — Он? — спросила она. — Жив, — ответил Даня. — А ты? — Не знаю. — Я знаю. Ты жив. Потому что я тебя чувствую. — А его? — Его — нет. Они пошли домой. За ними — тишина. Такая тишина, которая бывает только после смерти. — А что, если бы мы пошли к старику? — спросил Даня. — Не знаю, — ответила Крапива. — А если бы он дал нам папку? — Не знаю. — А если бы мы успели? — Не знаю, Заяц. Не узнаем никогда. Они так и не узнали. Потому что сделали свой выбор — не верить. И этот выбор сделал их живыми. Но не вместе. — Я найду его, — сказал Даня в пустоту. — Найдёшь, — ответила Крапива. Но это была ложь. И они оба это знали. Конец главы 10.