Freeze frame (let me breathe)

Фигурное катание официально является видом спорта, но для Чонгука оно было кислородом. С малых лет он уже покорял "лягушатник" вместе с ровесниками и даже там выделялся сильнее всех. Пока другие малыши больно падали или ходили возле бортиков, он уже мог уверенно стоять и энергично — насколько позволял возраст — кататься на коньках, будто под ним была твердая земля, а не холодный лед. Согнать его с катка было делом непосильным. Он мог проводить здесь всё своё свободное время. Не то чтобы звёздные родители были против – всегда приятно видеть, как ваш ребёнок продолжает дело всей вашей жизни, – но такое упорство и одержимость иногда их пугали. В Академии его талант заметили сразу. Маленький Чонгук имел огромный прыжковый потенциал. К восьми годам он уже делал заявки на тройные прыжки, пока остальные сверстники только доучивали двойные. Тренировки часто проходили под завистливыми взглядами, которые просверливали дыру в затылке. Первое время это сильно подкашивало его уверенность в себе. — Тц, выскочка. Посмотрите на него... Так и хочется ему подножку поставить. — Ага, еще и тренера возятся с ним, как курица с яйцом. Подумаешь, прыгать умеет. Что в этом особенного? — Ну, кличат его талантом каждую тренировку. Это жестоко по отношению к нам, неужели они не понимают? — А чего ты ждал? Он же любименький сыночек господина и госпожи Чон. Неудивительно, что с ним так нянчутся. Чонгук крепко сжал перекладину и прикусил нижнюю губу. Мальчишки даже не пытались говорить тише. Грубые слова острием вонзались в душу, вызывая в уголках глаз еле заметные слёзы. Профессиональный спорт не прощал жалости к себе, но в то же время он все еще оставался ребёнком, для которого расплакаться из-за плохого отношения – вполне естественно. — Они завидуют. Мягкий голос раздался над ухом у Чонгука, вырвав его из пучины собственных мыслей и обид. Он удивлённо поднял голову и увидел перед собой мальчика из группы постарше. Нежные аккуратные черты лица, добрые глаза и улыбка, почти как у ангела, говорили сами за себя. Пак Чимин был самым талантливым в своей группе. Лёгкое, бесшумное скольжение и невероятная грация на льду служили примером для младших. Его уважали и любили. Он являлся одним из тех немногих людей, которые умели располагать к себе почти всех. — Чего глаза выпучил? Говорю, что они тебе завидуют. — Я... — Не позволь злым языкам сломать твой дух. У тебя впереди светлое будущее, только нужно постараться ради этого, — Чимин аккуратно ткнул пальцем в повисший нос Чонгука. — Чимин, пошли, иначе опоздаем на СФП. Тренер и без того сегодня злой. Кто-то силой схватил "ангела" за шкирку и потащил за собой. Еще один талант старшей группы — Мин Юнги. Он заметно уступал своему товарищу в навыках владения коньком, зато отлично справлялся с прыжками и их высотой. — Куда так тянешь-то... Ладно-ладно, иду, отпусти только, — проворчал Чимин. Прежде чем уйти, он помахал маленькому Чонгуку и выкрикнул напоследок: – У тебя всё получится! Не сдавайся! Чонгук еще долго смотрел, как двое старших уходят, пока их силуэты не съел коридор. Шмыгнув носом и сделав глубокий вдох, он отпустил бортик, который так долго сжимал, и вернулся на лед. На душе стало легче после тёплых слов Чимина, поэтому теперь он был готов продолжить тренировку. В одиннадцать лет молодой талант имел в арсенале все тройные прыжки, включая сложный триксель. На льду он прыгал как заведенный. Тулуп, лутц, флип... Все прыжки были доведены до автоматизма настолько, что он мог бы исполнить их с закрытыми глазами. Именно поэтому тренера в его программах делали упор на технику, часто отодвигая компоненты на второй план. — В новой программе будешь прыгать каскад из трикселя и тройного тулупа. У него хорошая стоимость, а если получится перенести его во вторую половину, будет еще лучше, — сухо произнёс тренер, пока мальчик перед ним делал растяжку. Он прекрасно знал, что Чонгук сможет прыгнуть этот каскад во второй половине, но ему хотелось увидеть реакцию мальца, чтобы оценить психологическую готовность. — Я смогу. Давайте перенесём каскад во вторую половину. Мне хватит сил прыгнуть его, — переполненный азартом и жаждой победы, Чонгук не позволил бы себе упустить возможность набрать больше баллов за программу. Это слышалось в его голосе и отчётливо читалось в глазах. На долю секунды уголки губ тренера приподнялись вверх и так же быстро вернулись в привычное, суровое положение. — Сделаем упор на техническую оценку. Но это не значит, что ты должен игнорировать компоненты. Не смей кататься на льду с каменным лицом, иначе смысла в таком прокате нет. — Хорошо. — Всё, меньше слов – больше дела. Быстрая раскатка, и перейдём к программе. В начале подросткового периода Чонгук уже штамповал квады. Четверной тулуп и сальхов стали частыми гостями в его программах. На тренировках фигурист приземлял четверной риттбергер, однако вставлять этот прыжок в прокаты пока не рисковал. Не было необходимости, учитывая, что и без него парень стабильно поднимался на пьедестал на внутренних стартах. — Плохо, Чонгук. Это очень плохо. Что с тобой сегодня? Что с осью? Зачем ты раскрываешься? Что тебе мешает взять и прыгнуть этот несчастный риттбергер, а? — голос тренера стал громче. — Я не знаю, — тихо ответил парень. — Не понимаю, что не так. — Зато я понимаю. Ты расслабился. Думаешь, раз в отличие от других прыгаешь сложные элементы, то можешь больше не напрягаться, да? Чёрта с два ты станешь хорошим фигуристом, если позволишь гордости себя сожрать. — Я не зажрался от гордости, не говорите так, — огрызнулся Чонгук, тут же прикусив язык. Переходный возраст заставил его чаще показывать свой характер, что не могло не добавить головной боли тренеру. — Тогда соберись и прыгни этот риттбергер как надо! Чтобы к концу тренировки я больше не чувствовал слабую ось! Давай, руки в ноги и вперёд! Чонгук осознавал свой талант и уникальные данные, которые позволяли ему щёлкать прыжки как орешки, поэтому мысли о том, чтобы сделать нечто нереальное и непостижимое – покорить четверной аксель, – были лишь вопросом времени. Он видел, как другие фигуристы пытались заходить на этот элемент. Видел, как его кумир — Юдзуру Ханю — заявлял безумный прыжок в программы, но так и не смог докрутить его и приземлить чисто. И всё это лишь разжигало в сердце Чонгука желание стать первым. — Ты рискуешь. Четверной аксель – смелая заявка. Почему ты думаешь, что сможешь прыгнуть его? Нет никого, кто смог бы это сделать. Даже легендарный Юдзуру Ханю не сумел приземлить прыжок такой сложности. Лицо господина Чона было серьёзным. Когда-то он сам блистал на международной арене и завоевывал медали, а потому прекрасно знал цену амбициям сына. С профессиональной точки зрения, он понимал, что Чонгук действительно может попытаться сделать это. Но, как и свойственно всем родителям, он боялся, что такое стремление приведёт парня к серьёзным травмам. — Нет смысла бояться. Даже если ничего не получится, это неважно. Я не хочу жалеть в будущем о том, чего не попробовал сделать в молодости. — Это будет очень тяжело, сынок. Очень. — Я знаю, но любое действие лучше бездействия. На минуту между отцом и сыном повисла тишина. Господин Чон внимательно посмотрел в эти глаза, так предательски похожие на его собственные в молодости, и не увидел ни капли сомнений. Только жадность и эгоизм, присущие тем самым людям, которые обычно и творили историю. — Хорошо, я разрешаю тебе работать над четверным акселем, — наконец ответил отец. В глубине души он понимал, что его сына уже ничего не остановит. — Спасибо! Спасибо, пап! Чонгук не мог сдержать улыбки от услышанного. Он сделал глубокий поклон родителю, а после подпрыгнул вверх от радости и перевозбуждения. Тело просило тренировок, движений, льда. Господин Чон подошёл ближе к Чонгуку и впервые за долгое время крепко обнял его, пряча пальцы в лохматых волосах. Сердце не покидало странное чувство тревоги, а вместе с ней – надежда на его успех. — Я в тебя верю. Чонгук не сразу ответил на объятия. Неожиданная ласка и нежность со стороны отца привели его в ступор, а мышцы заметно напряглись. В их семье привязанность не была чем-то запрещенным, но родители старались не разнежить парня слишком сильно, поэтому часто соблюдали эмоциональную дистанцию, ограничиваясь простыми "молодец" и "хорошо". —...спасибо, — тихо пробормотал он, зарываясь носом в отцовское плечо. Однако решиться прыгнуть кваксель намного легче, чем действительно сделать это. Тренировки Чонгука теперь требовали от него в два раза больше. Тренер взял лонжу, и Чонгук зашёл на четверной аксель. В ушах парня стоял свист ветра от мощного рывка. Сильные руки тренера вздернули его вверх, помогая удержать ось в воздухе. Он смог скрутить заветные четыре с половиной оборота, но на выезде конёк сорвался. Если бы не страховка, Чонгук жёстко влетел бы бедром в лёд, обрекая себя на серьёзную травму. — Страшно? — с лёгкой ухмылкой спросил наставник, заметив в карих глазах страх. Вполне логичная реакция. Травмы для фигуристов были эквивалентны смертельному приговору. — Ого! Без удочки наш Чонгуки мог получить серьёзные проблемы, да? — с тревогой пробормотал Чимин. За последние годы он очень сблизился с младшим, да и многие юниорские старты они покоряли втроём. — Ага, но прыжок такой сложности требует риска. Если он хочет овладеть им, то в любом случае придётся столкнуться с трудностями, — голос Юнги был спокойнее, однако его сердце всё равно забилось чаще, когда младший Чон начал крутиться надо льдом. Едва коньки коснулись льда, Чонгук распластался на льду, жадно глотая воздух ртом. Даже при тренированном вестибулярном аппарате его голова всё равно кружилась. Ему действительно стало страшно на выезде, но он прекрасно понимал, на что соглашался, когда решился покорить все прыжки. Над головой повисла большая тень тренера. — Готов к следующей попытке, талант? — Ага, только отдышусь... фух... — Дышать не забывай! — крикнул Юнги, положив локти на деревянную перекладину бортика. — Ага, и не перестарайся! Помни, здоровье превыше всего! – со смехом поддержал его Чимин. Тренер, кажется, только сейчас заметил любопытную пару глаз и заметно нахмурился. — А вы двое чего здесь прохлаждаетесь? Это вам не шоу. Что-то я не помню, чтобы разрешал вам бездельничать. У вас у самих куча ошибок, которые нужно исправить. Коньки в руки – и бегом на лёд! — Мы вас просто отвлекать не хотели, — слабо защитил себя Чимин. — Я сам решу, отвлекаете вы меня или нет. Шуруйте на каток! Чонгук не смог сдержать смешок. Унылый вид Чимина с надутыми губами и привычное спокойное лицо Юнги, который с лёгкой издевательской улыбкой бормотал другу что-то вроде "а я тебе говорил", вызвали в груди тёплое чувство, заглушив недавний страх. На тренировке прыжок покорился только через полтора года. К шестнадцати с половиной годам Чонгук наконец смог чисто приземлять четверной аксель. Нестабильно и через раз, но это не отменяло самого факта – исторический элемент был выполнен. Видео в интернете с его тренировок набирали заоблачное количество просмотров, а топовые фигуристы мира были очень заинтересованы в подрастающем таланте. Но исполнить этот прыжок на международной арене ему удалось только в семнадцать лет – на Чемпионате мира среди юниоров. По результатам короткой программы Чонгук был вторым после французского мальчишки Ким Тэхёна. Тот покорил публику и судей плавностью своего катания, грациозностью и невероятным артистизмом. Фанаты даже прозвали его "актёром на льду" за способность тонко передавать эмоции в своих прокатах. Это был последний юниорский сезон Тэхёна, и он планировал завоевать здесь золото, прежде чем отправиться на взрослые соревнования. Чонгук встречался с ним на льду и раньше, но всегда оставался позади из-за запрета на четверные прыжки в коротких программах у юниоров. В отличие от соперника, вторая оценка Чонгука обычно была ниже первой, и даже с хорошим набором прыжковых элементов, он не мог догнать безупречное скольжение и глубину рёбер соперника. Господин Чон похлопал сына по плечам, пока тот стоял спиной к бортику и пытался собраться с духом. Тысячи зрителей сейчас наблюдали за Чонгуком. Он заявил в своей произвольной программе четверной аксель, а потому права на ошибку не было. Это был его шанс свершить историю в мире фигурного катания. Его сердце бешено колотилось, будто намеревалось выпрыгнуть из грудной клетки. — Дыши глубже, — тихо прошептал отец сыну на ухо. — Я дышу-дышу... — нервно ответил Чонгук. — Ты не дышишь, ты глотаешь воздух. Это разные вещи. Не позволь страху сковать твое тело. — Не позволю я. Неуверенное бормотание сына, конечно же, убедить отца не смогли, поэтому тот больно ущипнул свое чадо за плечо, возвращая его разум из пучины страха и неуверенности обратно в физическую оболочку. — Ай, больно же, вы чего, пап? — прошипел Чонгук, сразу же погладив своё плечо. Это действительно помогло ему вернуться в реальный мир. — Всё, пора. Вперёд, — без лишних слов господин Чон подтолкнул своего сына к калитке бортика. Голос диктора объявил выход Чонгука, знаменуя начало исторического проката: — На лёд приглашается Чон Чонгук, Южная Корея. — The next to take the ice is Jeon Jungkook representing South Korea. Чонгук лениво скользил к центру катка. Путь казался бесконечным. С каждой секундой, с каждым шагом и вдохом, мир вокруг него постепенно исчезал, оставляя юного фигуриста тет-а-тет со льдом и собственными амбициями. Он делает глубокий, судорожный вдох, который помогает унять надоедливую дрожь в пальцах, и останавливает свой взгляд на судейской панели. И пусть в его глазах горел огонь упрямства и решимости, достаточно внимательные судьи видели, что внутри ему сейчас очень тревожно и страшно. Чонгук замирает в стартовой позе. Лезвие его конька намертво врезается в лед, фиксируя парня на одном месте. В голове крутится лишь одна мысль: "Либо я прыгну четверной аксель, либо улечу в борт. Другого не дано." — На лед выходит многообещающий семнадцатилетний юниор Чон Чонгук, – раздался в эфире голос первого комментатора. – Он уже успел прославиться своим невероятным талантом. На данный момент спортсмен владеет всеми четверными прыжками, кроме акселя. — К слову об акселе. Корейский фигурист заявил его в своей сегодняшней программе! – подхватил второй. – Еще никто не приземлял этот элемент на международной арене, так что, дорогие гости, возможно, мы увидим триумф. Техническая стоимость его проката очень велика для юниора. — Да, но вместе с тем велики и риски. Что ж, давайте посмотрим, к чему это все приведёт. Наконец, заиграла мелодия. Чонгук сорвался с места, начиная скользить по льду. Каждое движение его рук и тела четко соответствовало ритму музыки. Чонгук никогда не катался под что-то лёгкое, это всегда были взрывные, громкие саундтреки, под стать его техническому набору. Вот и сейчас на фоне играла песня "Just like fire" в исполнении P!nk, отлично передающая его характер и настрой. Сейчас ему нужны были пространство и достаточная скорость, чтобы осуществить свой замысел. — Так, он готовится к четверному акселю... – выдохнул комментатор. Чонгук пошел на разгон назад. Коньки резали каток по огромной дуге, толкая фигуриста лицом вперёд. Ветер свистел в ушах, а на трибунах повисла мертвая тишина. Он присел на левой ноге, аккумулируя в бедре всю свою взрывную силу, на которую только был способен. Левое внутреннее ребро конька врезалось в лед с оглушительным, металлическим звоном. Правая нога пошла махом вверх, отталкивая тело Чонгука от земли. Руки мёртвой хваткой прижались к груди, а лодыжки сомкнулись в плотный замок без просветов, вкручивая его в идеальную ось. «Just like fire, burning up the way» Он оторвался от земли, взмывая в воздух на огромной скорости. Силуэт Чонгука превратился в сплошную линию. За считанные доли секунды он делает заветные четыре с половиной оборота и с глухим ударом приземляется на лёд. Выезд был чистым, как на тренировках. Никаких степ-аутов или рискованных рёбер. Зрители на трибунах будто с ума посходили. Их крик боролся с музыкой проката за лидерство. Одни хватались за голову, другие не могли поверить собственным глазам, третьи прыгали с флагом своей страны, выражая гордость. — Он смог! Смог! Смог приземлить четверной аксель! Самый сложный прыжок в фигурном катании! — Черт побери, что творит этот пацан?! Крик на трибунах, кажется, сейчас заглушит музыку! Это невероятно! — Ущипните меня кто-нибудь! Неужели это действительно свершилось? Все прыжки! Теперь мужское одиночное катание собрало все четверные прыжки! Это рождение чемпиона, не иначе! На табло судей высветились долгожданные двенадцать с половиной баллов. А вместе с баллами за безупречную технику исполнения итоговая стоимость четверного акселя Чонгука составила семнадцать с половиной баллов. В это время последний оставшийся фигурист – новая надежда Франции – стоял возле пластиковой арки выхода на лед. Он упёрся лбом о холодный косяк, пока мисс Костнер шептала ему что-то о правильной технике дыхания и концентрации, мягко настраивая на прокат. Но Тэхён не слушал и не слышал ее. Острый взгляд парня был прикован к молодому корейцу на льду. Он видел его разгон, мах правой ноги и взлёт в воздух. Видел, как тело поймало идеальную, прямую, как струну, ось. И сам невольно подался вперёд, сжимая руки в кулаки. От такого зрелища у Тэхёна перехватило дыхание. Тренер тоже замолчала на полуслове, переводя внимание на Чонгука. Всё вокруг потеряло значение. В голове француза пронеслась ядовитая, противная мысль: "Упадёшь же, придурок." Но через долю секунды она вдребезги разбилась о хлёсткий удар лезвия об лёд. Чонгук не упал, не оступился. Он приземлил все чисто и аккуратно, насколько позволяли его тело и прыжок такой невероятной сложности. В груди у Тэхёна что-то защемило. Впервые он почувствовал липкий страх за свою победу. Все это время он был безоговорочным лидером среди юниоров. Да, Чонгук дышал ему в спину, но это никогда не казалось такой угрозой, как сейчас. Тэхён видел, как тот приземляет четверной аксель на тренировках. Но одно дело – увидеть это через экран телефона, и совсем другое – лицезреть это вживую, когда до твоей собственной произвольной программы всего несколько минут, а на судейском табло цифры улетают в стратосферу. Он мог бы трусливо надеяться на то, что кореец наделает ошибок до конца проката, но спортивное воспитание не позволяло желать сопернику краха. Тэхён перевёл взгляд с Чонгука на его отца и тренера, видя их победные крики и вскинутые вверх кулаки, а потом медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Мисс Костнер сразу же почувствовала напряжение в теле своего ученика и принялась его успокаивать. Ее ладони слегка сжали плечи Тэхёна. — Пусть он прыгает, caro. Настоящее искусство нельзя измерить количеством оборотов. Выйди и докажи им, кто здесь "актёр на льду". Покажи им настоящую магию фигурного катания. Ее голос звучал нежно, почти по матерински. Мисс Костнер старалась согнать тучи сомнений и страха над ним. Именно поэтому она не хотела, чтобы Тэхён видел прокат Чонгука. Но с другой стороны, своего противника надо знать в лицо. Он должен быть психологически готов к соревнованиям с ребятами своего уровня. В это время на льду у Чонгука бешено колотилось сердце. Эйфория от удачного акселя била в голову. Внутри закипал адреналин. Опьяненный собственным успехом, он легко прыгнул каскад из четверного и тройного тулупа. Трибуны снова взорвались от восторга. Чонгука охватили такие лёгкость и заведенность, будто сейчас на него не смотрели тысячи пар глаз, а оценки судей не имели никакого значения. — Каскад из четверного и тройного тулупа – чистейший! – восхитился комментатор. — Кажется, он поймал волну. Смотрите, с каким азартом этот мальчишка скользит по льду! Из него так и брызжет взрывная энергия... Чонгук полностью растворился в музыке, чувствуя каждый бит всем телом, а подбадривающие крики фанатов вызывали мурашки по коже. До конца первой половины ему оставалось исполнить еще два прыжковых элемента. Он больше не чувствовал страха. Тревога и сомнения наконец не сковывали ноги, а потому заход на следующий четверной получился легким и уверенным. Риттбергер всегда был его больным местом – самый нестабильный элемент во всем арсенале. После акселя, конечно. Но даже он вышел идеальным. — Прекрасный луп! Следующий на очереди – триксель. Но после такого спама из квадов, прыгнуть его неудачно было бы кощунственным. Поэтому и он пополнил копилку чисто исполненных элементов. Чонгуку больше не нужно было думать о том, как согнуть колено или как идеально рассчитать ось. Теперь его тело работало само по себе, на чистых рефлексах, натренированное сотнями часов боли и падений на родном катке. — Видно, что для Чонгука тройной аксель теперь кажется чем-то смешным, – хмыкнул комментатор. — Это вполне справедливо, учитывая, что парень уже безупречно приземлил три квада. Первая половина программы подходила к концу, поэтому Чонгук перешел к вращению в волчке. Он сгруппировался, закручивая тело в бешеный вихрь на одной ноге. Трибуны продолжали орать во все горло: кто-то уже точно сорвал себе голос. А сам фигурист внутри этого рукотворного шторма пытался просто дышать. Картина перед глазами поплыла, лёгкие горели, а мышцы уже подавали признаки усталости и боли. Последние обороты были докручены, и он вышел из вращения. Дальше – дорожка шагов прямо под припев песни. Чонгук обязан был показать идеальное владение коньком, и пусть оно не было доведено до такого абсолюта, как у Тэхёна или Чимина, он собирался выжать из себя максимум. Лезвия быстро меняли ребра с внутреннего на внешнее и наоборот, стараясь сделать угол как можно глубже. Чонгук катался размашисто: так, чтобы была использована почти вся площадь катка. — Так-с, мы подошли ко второй половине проката. После таких сумасшедших прыжков наш молодой друг, должно быть, знатно вымотался, – заметил комментатор. — Ему нельзя расслабляться, впереди ещё три прыжковых элемента. Следующий каскад едва не лишил Чонгука равновесия. Приземление с четверного тулупа вышло жестким, конёк предательски вильнул на выезде. Он мог бы поберечь силы и не рисковать, но спортивная жадность заставила его пойти напролом и прицепить тройной сальхов через ойлер. Ему нужны были баллы любой ценой! И судьи на них явно не скупились. Судорожно хватая ртом воздух, он заскользил к финальному каскаду. Ноги налились свинцом, но Чонгука с детства учили терпеть такую боль и прыгать, несмотря ни на что. И пусть стоимость тройного лутца с тройным тулупом была не самой высокой, судейская надбавка должна была исправить это. Чонгук исполнил эти прыжки, а следом за ними добил последний тройной флип. — Отлично! Все прыжки позади, Чонгук сделал это! Осталось совсем немного. — А теперь хореографическая дорожка – одна из моих любимых частей в прокатах. Его тело начало исполнять резкие, энергичные движения, совмещая фигурное катание с танцевальными элементами. Это был отличный способ выплеснуть эмоции и показать, что ты чувствуешь. Чонгук эффектно упал на колени и заскользил по льду, мотая головой из стороны в сторону, а затем так же резко вскочил и пронёсся мимо судей, нагло глядя им в глаза с шальной и дерзкой улыбкой. За такой всплеск экспрессии ему точно обеспечена хорошая надбавка. Заключительные вращения парень делал из последних сил. Центровка полетела к чертям, а вместе с ней падала и скорость, но Чонгуку было уже глубоко плевать. Сил больше не оставалось. Он вышел из последнего оборота и встал в красивой позе в такт музыке, упав на одно колено и вскинув правую руку вверх, как настоящий победитель. На несколько секунд по ушам ударила оглушительная тишина. Он впервые услышал своё собственное сбитое дыхание, но ненадолго – стадион буквально зашёлся в экстазе. Чонгук обессиленно повалился на лед, глотая воздух голодными, жадными порциями. Пульс зашкаливал за двести ударов, ноги ощущались ватными, а пот со лба катился ручьями. Вечно валяться здесь было нельзя, поэтому под громкие аплодисменты и начавшийся дождь из плюшевых собачек, он, наконец, поднялся. Сделав глубокий поклон судьям, зрителям, тренеру и, самое главное, своему отцу, парень наконец направился к выходу. По пути он даже успел подобрать несколько мягких игрушек на память. — Вот он – исторический прокат! Это было просто невероятно! Четыре квада, среди которых присутствовал легендарный четверной аксель! — Сегодня этот парень завершил то, что несколько десятков лет не могли сделать другие. Он совершил настоящую революцию в мире фигурного катания, лишив кваксель звания чего-то непостижимого и невозможного! — Абсолютно верно! Возможно, это подтолкнет и других фигуристов к освоению элемента. — Будем надеяться! А пока Чон Чонгук – единственный в своём роде. Чонгук аккуратно подкатил к бортику, где его уже ждали тренер и отец. Господин Чон крепко обнял его, не в силах сдержать бесконечную гордость. В уголках его глаз блеснули слёзы. — Ты молодец. Я не могу поверить, что действительно вырастил такого великого фигуриста, — голос господина Чона заметно дрожал. Он никогда не позволял себе подобных слабостей при сыне, но сегодня он не мог не сделать исключение. Чонгук в ответ лишь тихо рассмеялся и похлопал отца по лопаткам, бормоча что-то вроде "я тоже вас люблю, папа". Рядом стоящий тренер не мог сдержать собственной улыбки. Он был невероятно горд тем, что его ученик сотворил на льду настоящую историю. — Ну все-все, счастливое семейство, пойдемте, не задерживайте очередь, — в голосе тренера сквозило нетерпение. Он протянул Чонгуку чехлы для коньков и накинул на его плечи спортивную куртку. — Хорошо-хорошо, извините, — господин Чон смахнул подступившие слёзы, пока сын привычным движением надевал чехлы на лезвия, и увел его в сторону зоны ожидания оценок. Чонгук мимолетно бросил взгляд на последнего фигуриста и своего главного соперника — Ким Тэхёна. Тот готовился к выходу на лёд, пока мисс Костнер, которая была рядом, что-то нашептывала ему. Серьезное и холодное выражение лица француза не выдавало никаких лишних эмоций, и понять, что творится у него на душе, было невозможно. Вечно одетый с иголочки, Тэхён не позволял ни единой нитке нарушить идеальный силуэт своего костюма. Безупречная укладка и холод гипнотизировали, приковывая взгляд. Он был словно сирена на льду, и, возможно, именно поэтому судьи никогда не скупились на его компоненты. Тэхён очаровывал. От него невозможно было отвести взгляд. Это вызывало у Чонгука чувство зависти, смешанное с восхищением. Но Тэхён никогда не смотрел на него так же. Более того, он никогда не видел в Чонгуке равного. Прыжки корейца его не удивляли; в этом плане он, скорее, предпочёл бы Юнги. А скольжение Чонгука и рядом не стояло с тэхёновским. Каждый раз, когда они встречались на льду, Тэхён аккуратно и элегантно забирал золото из рук Чонгука, заставляя того довольствоваться лишь серебром. Но теперь, откатав программу такой дорогой технической стоимости, Чонгук задался лишь одним вопросом: "Ну что, теперь ты чувствуешь от меня опасность?" Из раздумий его вывел голос диктора, объявляющего оценки: «Пожалуйста, приветствуйте Чон Чонгука, сборная Южной Кореи! Техническая оценка — 107,38. Оценка за компоненты — 81,45. Общая оценка за произвольную программу — 188,83. Итоговая сумма — 268,48. Это текущее первое место!» «Please welcome Jeon Jungkook representing South Korea..." С того дня о Чонгуке стали говорить везде. Популярность обрушилась на него ударной волной. Фанаты в интернете прозвали его "прыгающим монстром" за его уникальный стиль. Теперь все вокруг ждали от него большего, и на плечи Чонгука лёг невероятный груз ответственности. До зимних олимпийских игр оставалось три года.