Отравляющая любовь

Он действительно перестал избегать Гонта, старался возвращаться домой раньше, иногда даже уходить из аврората в разумное время. Но дел становилось всё больше: тонкие политические интриги, попытки темных магов проникнуть в магическую Британию, отчёты, которые множились в геометрической прогрессии. Гарри не врал, когда говорил, что завален. Но вместе с работой появился и щит: теперь он мог прятаться за бумагами, не встречаясь с Томом взглядом, но и Реддл был не из тех, кто смиренно ждёт. В тот вечер, около семи часов, он вошёл в кабинет Главного Аврора без стука, освободился раньше, что само по себе было странно — график министра обычно не оставлял «пустых» часов. Но он хотел застать Гарри, забрать его и уйти вместе. Может, поужинать в каком-нибудь новом месте. Может, просто быть рядом, чувствовать его присутствие — магию. Кабинет не был пуст. На узком кожаном диване, который Поттер прикупил для ночёвок прямо здесь, сидел Теодор Нотт. Бумаги были разложены на низком столике, несколько перьев зажато в пальцах. Парни склонились над отчётами, сосредоточенные, тихо переговариваясь о каком-то расследовании. На столе стоял початый бокал с огневиски и две нетронутые чашки остывшего чая. Том остановился у двери, и в его глазах мелькнуло что-то холодное. Не ревность — оценка. Он всегда смотрел на мир через призму контроля. — Не знал, что ты перевёлся в аврорат, Нотт, — голос Гонта прозвучал сухо, без приветствия. Парни вздрогнули, синхронно подняв головы. Они и правда не заметили его присутствия — слишком увлеклись. — Том? Что ты здесь делаешь? — Гарри нахмурился, откладывая перо. — Разве я не могу зайти к своему мужу и забрать его домой? — мужчина сделал шаг вглубь кабинета. Его глаза чуть сузились, на губах мелькнула привычная усмешка. — Вы хотели сказать «к жениху», — спокойно поправил Тео, откидываясь на спинку дивана. — Нет, я всё верно сказал, — оборвал его Том. — Несколько дней назад… — Можешь не ждать меня, — перебил Поттер, не поднимая глаз от бумаг, голос звучал ровно, почти мягко, но с тем упрямым спокойствием, которое Реддл уже научился узнавать. — Я буду поздно. — Ты обещал, — отчеканил министр. Голос стал жёстче, с нажимом. В нём слышалась не просьба, а требование. Как у человека, привыкшего, что его слово — закон. Парень медленно поднял взгляд. Он смотрел прямо в глаза мужчине — без страха и вызова, но и без покорности. — Я и сдерживал обещания, — произнёс он спокойно. — Но сегодня я правда занят. Нотт улыбнулся уголком губ, наслаждаясь спектаклем. Он взял со стола бокал с огневиски и сделал глоток, не отводя взгляда от Гонта. Том продолжал прожигать парня взглядом. Молчание становилось давящим. — Это хорошо, что ты освободился раньше, — наконец сказал Поттер, словно принимая решение. — Можешь провести время с подругой и отдохнуть. — Гарри, — предупреждающе произнёс Том. Одно слово, но в нём звучало всё: раздражение, усталость, просьба не доводить. — Что? — парень приподнял бровь, и его голос прозвучал почти искренне удивлённым. Так, будто он действительно не понимал, что не так. Гонт сузил глаза. — Я подожду, — отрезал он. Улыбка — тонкая, опасная — появилась на его губах. — Я не знаю, когда мы закончим, — повторил Гарри, возвращаясь к бумагам. — Ничего. Он неторопливо подошёл к креслу напротив дивана и сел, закинув ногу на ногу. Сцепил пальцы в замок и положил руки на колено. — Я не тороплюсь. Гарри замер на секунду. Потом пожал плечами, смиряясь. — Ладно, — спокойно проговорил он. — Только, пожалуйста, не отвлекай нас. Если ты будешь сидеть здесь, сиди тихо. Нотт тихо фыркнул в бокал, скрывая смешок. Том бросил на него взгляд, полный обещания «лучше заткнись». Но вслух ничего не сказал. В кабинете повисла тишина. Только шуршание перьев по бумаге, тихий треск огня в камине, потрескивание свечей. Часы на стене отсчитывали минуты медленно, лениво. Реддл сидел неподвижно, как изваяние. Он наблюдал, взгляд скользил от Гарри к Нотту, от Нотта к бумагам, от бумаг — к тому, как капля огневиски стекала по стеклу бокала Тео, оставляя маслянистый янтарный след. Он не торопился. Он ждал. Время тянулось медленно. Гонт порывался уйти уже несколько раз — вставал, одёргивал мантию, затем снова садился, скрещивал ноги, убеждая себя остаться. Ему необходимо было что-то доказать. Себе? Гарри? Этому слизеринцу, развалившемуся на диване с бокалом в руке? Когда часы на стене пробили половину второго ночи, Тео потянулся и расслабил галстук. — Огневиски заканчивается, — буркнул он, откладывая очередную чёрную папку в общую стопку. — Ты ведь знаешь, где взять, — пробубнил Поттер, не отрываясь от пометок. Перо быстро летало по пергаменту — ровные, чёткие строчки отчёта. — В шкафу, да? — улыбнулся Нотт. Поттер кивнул, не поднимая головы. Идти было лень. Тео достал палочку, небрежно взмахнул ей — и из шкафа, повинуясь Акцио, прилетела новая бутылка, мягко опустившись на стол. Он ловко открыл её и разлил алкоголь на двоих, плеснув щедро. — Выпей, — он протянул один бокал другу, касаясь его пальцев. — А то уснёшь скоро. — Алкоголь вроде наоборот клонит ко сну, — усмехнулся парень, но бокал взял. — Не будь таким, — Нотт отпил из своего. Он поставил бокал на стол, наклонился вперёд и стянул с Поттера узел галстука, бережно вытащив ткань из-под ворота рубашки. Гарри даже не дёрнулся — слишком привык к его бесцеремонности. Галстук полетел на спинку стула. — Жарко, — аргументировал Тео. Поттер кивнул, потянулся к вороту и расстегнул две верхние пуговицы на белоснежной рубашке, обнажая ключицы и край шрама от Круциатуса. Нотт скользнул по шраму взглядом — коротко, без жалости или любопытства, только отмечая факт — и снова вернулся к бумагам. Они будто забыли про сидящего в кабинете Министра. Мир сузился для них до стола, бумаг, бокалов и тихих голосов. — Много ещё? — спросил друг, потирая переносицу. — Осталось ещё одно, — Поттер помахал красной папкой перед его лицом, дразня. Папка была толстой, набитой бумагами. — О, это что-то секретное? — улыбнулся Тео, слегка оживившись. Глаза заблестели от любопытства. — Дело, присланное из Норвегии, — вздохнул Гарри и бросил папку на стол. — Странные ритуальные убийства. Нотт открыл её, начал читать. С каждой страницей его лицо становилось всё серьёзнее. — Что-то такое я видел в «Пророке» на прошлой неделе, — задумчиво произнёс он. — Но к нам каким боком? — В отчёте указан конклав Чёрных Мантий — некроманты, — пояснял Поттер, откидываясь на спинку дивана. — Судя по тому, что в магической Британии их тоже стало намного больше, мы думаем, что возможно они связаны. — Но разве у нас были найдены трупы? — нахмурился Нотт. — Нет, но всплески магии в разных точках — даже маггловских — это ненормально, — подытожил Гарри, качнув головой. — Единственное, что объединяет это с норвежскими делами — чёрные мантии и выжженные руны на запястьях некромантов. Тишина. Потом раздался голос Тома. Он звучал немного сонно — слишком сонно для Министра, который не спал всю ночь, ожидая, пока его жених закончит работу. — Любимый, — произнёс Реддл, не открывая глаз. Его пальцы по-прежнему поддерживали склонённую набок голову. — Это конфиденциальная информация, о которой должны знать только я и ты. Тео даже не повернул головы в его сторону, будто комментарий Тома не стоил и секунды внимания. Он продолжал листать дело. Гарри же, будто только сейчас вспомнив, что его альфа сидит в кресле в углу, слегка вздрогнул. Не от неожиданности — от раздражения, которое сам тут же постарался скрыть. — Я доверяю Тео, — чуть не заикнувшись, проговорил он. — Это не профессионально, — ответил Том, открыв глаза. Они были усталыми, но внимание в них стало острым, как скальпель. — Так, и что мы ищем? — словно не услышав реплики Гонта, проговорил Нотт, — что-то конкретное? — Вот, — парень передал ему стопку дел аврората. — Надо найти что-то, чтобы можно было объединить дела и помочь норвежцам. — Не проще съездить туда? — спросил Тео, приподняв бровь. — На месте разобраться. — Я думал об этом, но вначале всё же хочу собрать побольше информации здесь, — пояснил Гарри и сделал глоток огневиски. — Очередная командировка? — глаза мужчины по-прежнему были полуприкрыты. Голос скользил по коже, как лёд. — Да, — коротко ответил Поттер, не добавив ни слова. — Хах, — выдохнул Реддл, и в его голосе послышалась усталость. — Замечательно… Он поднялся из кресла. Медленно, с ленивой грацией хищника. Подошёл к столу, положил ладонь на красную папку — поверх пальцев Гарри. Пальцы второй руки коснулись подбородка, приподнимая его лицо. — Домой, — приказал он тихо. Не просьба. Требование. — Сейчас. — Том, я не… — Сейчас, — повторил он. — Не завтра. Не через час. Сейчас. Гарри посмотрел на него снизу вверх. В его зелёных глазах промелькнула тень — раздражение? Или что-то другое? Он отвёл взгляд, обращаясь к Нотту. — Продолжим завтра? — Конечно, — кивнул Тео, собирая бумаги. — Я домой. Устал как волк в маггловском зоопарке. Поттер встал, накинул мантию. Том уже ждал его у двери — силуэт в полутёмном коридоре, воплощение терпения, которое иссякло. Они шли по длинному тёмному коридору Министерства молча. Их шаги гулко отдавались от каменного пола. Гарри чуть отставал, его фигура терялась в полумраке, пока впереди маячила прямая спина Тома, напряжённая, как тетива лука перед выстрелом. Наконец, у самого выхода, где дежурный волшебник уже потягивал кофе, Гонт резко остановился. Его рука метнулась назад, пальцы сомкнулись на локте парня и развернули его к себе, словно куклу. — Какого чёрта ты творишь? — процедил он сквозь зубы, голос был низким, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости, больше напоминавшим рычание. — Я сидел там шесть часов, Гарри. Шесть. Как привязанный пёс. А вы с Ноттом потягивали огневиски и обсуждали секретные дела, будто я — пустое место. Парень выдернул руку. Не резко, не вызывающе — но твёрдо. Его глаза в полумраке казались почти чёрными. — Я работаю, Том, — ответил он, глядя прямо в лицо напротив, не отводя взгляда, — а не просто «потягиваю огневиски». У нас норвежский след, некроманты. И Тео — лучший аналитик, которого я знаю. Если тебя задевает, что я доверяю ему больше, чем тебе, — это твоя проблема. Том дёрнулся, как от удара. Он сделал шаг вперёд, почти вжимая Гарри в холодную каменную стену коридора. Его запах — мята, табак и резкая нота дорогого парфюма — ударил в нос, ошеломляющий, удушливый. — Моя проблема? — переспросил он тихо, опасно. — Ты — мой. Моя собственность. И ты смеешь говорить мне, что я — проблема? — Твоя собственность, — повторил Гарри, и его голос дрогнул. В нём проскользнуло что-то горькое. Он поднял руку и мягко, но настойчиво упёрся ладонью в грудь мужчины, отталкивая его от себя. — Я думал, мы выяснили это. Или ты забыл брачный договор? Я — не вещь. Я — твой партнёр. Имеющий право на собственные решения. — Партнёр? — Том усмехнулся, но усмешка вышла болезненной, некрасивой. — Ты называешь это партнёрством? Сбегаешь на полгода, прячешься за работой, проводишь ночи с Ноттом, а потом приходишь домой как ни в чём не бывало? Он сделал ещё один шаг вперёд, его пальцы впились в подбородок Гарри, жёстко заставляя смотреть на себя. Глаза Реддла блестели в полумраке, как у зверя, готовящегося к прыжку. — Ты знаешь, почему я терплю это, Гарри? — прошептал он, его дыхание щекотало губы парня. — Потому что мне нужна твоя магия. Не потому, что ты мне нравишься и не потому, что я тебя люблю. А потому что ты... Он осёкся. Слова повисли в воздухе, отравленные ядом, который Том сам не заметил, как выпустил. Поттер улыбнулся. Медленно, криво, и эта улыбка была страшнее любого крика. Произнесённая вслух правда ударила его с той же силой — было больно. Было так больно, что на секунду перехватило дыхание, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Он выдержал паузу, заставляя слова осесть. Потом тихо, почти шёпотом, произнёс. — Знаю, Том. Я давно знаю. Он видел, как Министр вздрогнул. Видел, как в его глазах мелькнуло что-то человеческое — тень узнавания собственной ошибки. Попытка схватить оброненные слова обратно. — Я… — начал Гонт и голос сорвался, он сам не ожидал такого тона — почти умоляющего. — Гарри, я не это имел в виду… Но было поздно. Воздух вокруг них сгустился, завибрировал. Знакомый хлопок — и фигура парня растворилась в ночи, оставив Тома одного в пустом коридоре. Звук аппарации ещё долго звенел в тишине. Гонт стоял неподвижно, глядя на пустое пространство перед собой. Внутри у него что-то горело. Он сказал правду. Он произнёс вслух то, что заставляло его чувствовать себя чудовищем последние два года. То, что он прятал за маской любви, за брачным контрактом, за якобы «вечной связью». Он посмотрел на свою ладонь. Та самая, что только что держала подбородок омеги. Пальцы дрожали. Гонт аппарировал следом, материализуясь прямо в комнате Гарри. Хлопок был резким, нетерпеливым. Он сделал шаг вперёд, готовый говорить, выстраивать новые манипуляции. — Давай поговорим, — начал он, но осёкся, увидев лицо Гарри. — Ты сказал правду, — спокойно ответил парень. Его движения были спокойными, почти механическими — он снимал с себя последние элементы одежды, аккуратно складывая их на стул. Потом достал из комода комплект пижамы из тёмного шёлка и натянул штаны, потом рубашку. Он даже не повернулся, продолжая одеваться, словно тот был пустым местом. — Ты ведь не думал, что сможешь вечно это скрывать? — продолжил он. — Или, — он обернулся и посмотрел на мужчину, — надеялся, что я никогда не узнаю. Реддл на мгновение замер, но затем взял себя в руки. На его лицо вернулась привычная маска холоднокровия, отработанная годами в политике и интригах. Ни тени сожаления или раскаяния. Только расчёт. — Ладно, — кивнул он ровно. — Это даже хорошо, что ты всё узнал. Так проще. — Да, — кивнул Поттер, откидывая упавшую на лоб прядь. — Больше не придётся играть роль влюблённого. Это утомительно. Том кивнул. На его губах появилась улыбка — тонкая, ничего не значащая. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, наблюдая за шахматной партией, которая шла по его правилам. — Рад, что мы наконец перешли к честности, — произнёс он голосом, лишённым каких-либо эмоций. — Может, теперь ты перестанешь бегать. — Не обольщайся, — спокойно ответил Гарри. — Я не намерен возвращаться к прежнему. Контракт есть контракт, его сроки не изменились. Я всё так же буду приходить домой вовремя, спать в своей комнате и работать. Только теперь — без притворства. Он направился к кровати, развернул одеяло и сел на край, потянувшись к тумбочке, на которой стояла чашка с остывшим чаем. — Кстати, — добавил он с лёгкой иронией, — спасибо за честность. Правда. Ложь утомляла меня больше, чем все остальное. Том усмехнулся. — Всегда пожалуйста, — бросил он. Потом добавил, не скрывая игривого нахальства, — Кстати, раз уж мы «честны»… Помнишь, ты говорил, что у тебя «проблемы с циклом»? Надеюсь, это не помешает нашему «раз в месяц» в этом месяце? Близится время. Гарри замер с чашкой у губ. Медленно поставил её обратно. — Помешает, — ответил он ровно. — У меня сейчас действительно не лучший период. Мой целитель подтвердил сегодня утром — небольшой дисбаланс. Так что в этом месяце придётся подождать. Может, в следующем. — Жаль, — процедил Том. В его голосе сквозила скрытая досада, которую он даже не пытался замаскировать. — Ну ничего, — ответил парень, ложась в кровать и натягивая одеяло. — Тебе вещь нужна моя магия. Два месяца без «лечения» я выдержу, а ты — нет. Так что потерпишь. Это был удар. Тихий, точный. Том знал, что Гарри прав. Без магии Поттера его проклятие усилится, и никакие зелья этого не исправят. Он только что напомнил ему, кто в этой паре действительно нужен. И кому на самом деле приходится ждать. — А теперь, — парень закрыл глаза и перевернулся на бок, спиной к двери, — прошу покинуть мою комнату. Я устал. У меня был долгий день, с тобой или без тебя. Тишина. Том смотрел на него долго. Гарри чувствовал его взгляд кожей, но не обернулся. Дышал ровно, словно уже засыпая. Наконец, раздался звук шагов. Реддл подошёл ближе. Его рука легла на плечо парня — жёстко, требовательно. — Мы ещё поговорим, — прошептал он, наклоняясь к уху парня. Его дыхание обдало жаром. Поттер не шелохнулся. — Спокойной ночи, Том, — сказал он в подушку, ровно и почти ласково. — Приятных снов. С Катариной или без — выбирай сам. Пальцы сжались на плече сильнее. Потом разжались. Шаги удалились к двери. Щелчок замка. Гарри остался один в темноте. И только тогда, когда звуки окончательно стихли в коридоре, он позволил себе выдохнуть. Глаза открылись, глядя в потолок. Сердце колотилось в груди. Он не мог поверить, что это произошло. Что он сам это произнёс. Что теперь между ними нет масок. Том всегда был таким? Расчётливым, холодным, использующим любовь как инструмент? Знаю, — мысленно повторил он. — Знаю. Но в глубине его сердца что-то болезненно сжалось. Крошечная, наивная часть гриффиндорца, которая ещё надеялась, что всё это сон. Что утром Том снова будет тем мягким, заботливым человеком, каким притворялся в начале. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Утро. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы спальни — холодный, серовато-голубой, как сталь перед бурей. Он лежал неподвижно, слушая тишину. Никаких шагов за дверью или голосов в коридоре. Только своё дыхание — ровное, но слишком частое, и стук сердца, который казался слишком громким в пустой комнате. И в этой тишине мысли вернулись сами — незваные, настойчивые, как тень, которая не отпускает. Буквально несколько недель назад… Он вспомнил тот вечер. Его комната, смятые простыни, тень. «Ты устал?» И Гарри кивнул — не потому что был устал физически, а потому что душа была тяжела от постоянной игры в притворство. Тогда Гонт обнял его. Потом — поцелуй. Медленный, глубокий, не требовательный. Просто… присутствующий. И после — совместный душ, пар, лаванда на коже, пальцы, скользящие по мокрой спине, не спеша, не считая время. Потом — кровать. Не секс как обязанность или лечение, а близость. Тепло, дыхание в унисон. Гарри не отстранялся, отвечал, дрожа, открывшись. И в этот момент он подумал: А вдруг… вдруг можно спасти что-то? Он почувствовал тогда феромоны Тома — волну тёплой, сладковатой ежевики, обволакивающую его разум. Не агрессивно. Словно приглашение доверять. И в ответ из него самого вырвались нотки бергамота — слабые, неуверенные, но настоящие. Как будто его тело впервые за долгое время решило: хорошо. Я позволю себе поверить. И вот теперь. Теперь они снова здесь. Между ними — пропасть. Шире, глубже, холоднее, чем любое расстояние в километрах. Он поднял руку, посмотрел на ладонь. Никаких следов. Никаких запахов на коже. Только чистая шёлковая пижама и прохлада утреннего воздуха. Изменчивость, - подумал он с горечью. - Как же всё изменчиво. Несколько недель назад он думал, что, может быть, они найдут баланс. Что Гонт сможет любить не как собственник, а как партнёр. Что он сам сможет перестать бегать — не от страха, а от выбора. Что между ними вырастет что-то настоящее. Не идеальное. Не без боли. Но честное. А теперь? Теперь он знает правду. Том не изменился. Он никогда не планировал меняться. Он просто нашёл новую тактику: вместо угроз — молчание. Вместо команд — паузы. Вместо грубости — отстранённая вежливость. А суть осталась прежней: ты нужен мне не за то, кто ты есть, а за то, что ты даёшь. И если перестанешь давать — перестанешь быть полезным — я заменю тебя. Не сейчас. Через год, два. Но рано или поздно. А Гарри больше не хочет быть в этой игре. Не как пешка, ресурс, не как «лекарство», которое нужно лишь время от времени принимать. Он сел в постели. Спина прямая. Плечи расправлены. На лице — никаких эмоций. Только чёткость. Холодная, неприступная ясность. Он больше не будет ждать милости. Не будет надеяться на изменение. Не будет платить за любовь монетами своей достоинства. Он встал, прошёл к умывальнику, плеснул холодной воды на лицо. Глянул в зеркало — увидел не усталость - решимость. Надел форму аврора — тёмно-зелёную, с гербом на груди, воротник, застёгнутый до верха. Он выглядел не как человек, готовый к бою, а тот кто уже выиграл его — не силой, а отказом участвовать. Когда он спустился в столовую, атмосфера была той же — запах кофе, поджаренного хлеба, цитрусовое масло от свечи. За столом сидели Том и Катарина. Она улыбалась. Он вошёл. Не улыбнулся. Катарина первой заговорила, голос её лёгкий, игривый, но с иголкой. — О, наконец-то соня проснулся. Я уже думала, тебе придётся вызвать аврора, чтобы разбудить. Или, может, ты предпочитаешь, чтобы это делал Теодор? Он, кажется, очень любит проводить с тобой ночи… на работе. Поттер не дрогнул. Просто сел и налил себе кофе. Лицо — маска. Никакой реакции. Том напрягся. Чуть заметно — пальцы сжали чашку. Но он не посмотрел на парня. Вместо этого промолчал, дал Катарине шанс продолжить — а потом, когда она замолчала, сказал ровно. — Ты преувеличиваешь, Кэт. Нотт просто коллега. Иногда полезен. Она улыбнулась шире. — Ах, я знаю. Но интересно, сколько раз он оставался у него в кабинете после рабочего времени. Неужели ночи с другом проводить лучше, чем с собственным мужем. Гарри наконец поднял глаза. Его взгляд был ровным, спокойным — как у человека, который больше не ждёт ответа. — Вы слишком много думаете о чужих ночах, мисс Боул, — сказал он тихо. — Может, стоит сосредоточиться на своих? Или вы боитесь, что без постоянного внимания Том начнёт искать утешение где-то ещё? Тишина. Реддл не смотрел на него — но его левая рука слегка дрогнула на колене. Всего на мгновение. Как будто его задели не слова про Тео, а намёк на его собственный страх — быть заменённым. Страх, что если он перестанет быть нужным… то перестанет быть любимым. Гарри больше не ждал, чтобы его увидели. Не ждал, чтобы его оценили. Не ждал, чтобы его полюбили. Он просто… был. И в этом было больше силы, чем в любом крике, слёз, ночи, проведённой в объятиях, которые никогда по-настоящему не принадлежали ему. Катарина быстро взяла себя в руки. Её улыбка вернулась — шире, увереннее, почти театральная. Она рассмеялся, звук был лёгким, будто ничего и не произошло. — О, прости, — сказала она, голос звучал дружелюбно, почти заботливо. — Я вовсе не хотела задеть тебя. Просто шучу. Вы с Тео так много времени проводите вместе — естественно, возникают вопросы. Никакого злого умысла. Честное слово. Она протянула руку через стол, ладонь вверх — жест примирения, почти интимный. Её пальцы были ухоженными, ногти покрыты лаком тёмного винного оттенка. Гарри наблюдал за этим спокойно. Не дёрнулся, взгляд был ровным, как у человека, который смотрит на картину в галерее — интересуется композицией, но не чувствует ничего личного. Он не взял её руку, но и не оттолкнул. Потом, наконец, заговорил — тихо, без эмоций, но с твёрдостью, которая резала тишину. — Спасибо за завтрак. Всё было отлично. Но мне уже пора — мой «друг» заждался меня. Он встал. Сдвинул стул назад негромко. Поправил мантию на плечах. Не посмотрел ни на Катарину, ни на Тома. Просто прошёл мимо них, словно они были незначительной декорацией. Катарина опустила руку. Её улыбка не сползла — но в глазах мелькнула тень раздражения. Она ожидала реакции, хотя бы намёка на смущение, а получила… ничего. Абсолютное отсутствие вовлечённости. В гостиной послышался звук камина. Том встал, поправил мантию, и сделал шаг к выходу. Женщина поднялась следом. Подошла к нему ближе, попыталась коснуться его мантии — лёгкий прикосновение, почти ласковое, как будто хотела сказать: я здесь. Но мужчина резко — почти рефлекторно — убрал её руку от своей ткани. Движение было автоматическим, как будто её прикосновение обожгло. Он не посмотрел на неё. Не извинился, просто промямлил что-то вроде «спешу» — голос был ровным, но в нём прозвучала напряжённость, которую он даже не пытался скрыть. И ушёл. Боул осталась одна у стола. Её улыбка сползла полностью. Она посмотрела в сторону двери, через которую ушли оба мужчины — сначала Гарри, без лишних слов, потом Том — холодный и отстранённый. Она сжала кулаки. Ногти вонзились в ладони. Он стал мягче, - подумала она, губы сжавшись в тонкую линию. — Нет. Он… запутался. Она знала Тома Гонта лучше, чем кто-либо. Знала его холод, расчёт, способность маскировать любые эмоции под слой вежливости. Но за последние недели она видела изменения: он дольше задерживался за завтраком, чаще поднимался на верхний этаж, где расположена комната Поттера, стал холоднее к ней. И всё это — началось после того, как Гарри вначале исчез, а после, так же резко вернулся. Она видела, как Том смотрел на него — как на… что-то личное, на человека, чьё присутствие влияло на его настроение и чьё отсутствие вызывало беспокойство — не из-за потери магии, а из-за чего-то другого. - Чувства, - прошептала для самой себя Катарина, и в её голосе была тревога. — Потому что если он начал привязываться… значит, он может начать чувствовать. А если он начнёт чувствовать… значит, я потеряю контроль над ним… Она знала, что должна сделать - вернуть его. Она улыбнулась — холодно. — Ладно, Том, — прошептала она себе, глядя на огонь в камине. — Если ты хочешь играть… я покажу тебе, что значит гореть. Потому что в игре, где ставки — магия, власть и жизнь, сантименты — это слабость. А слабость… должна быть устранена.

***

Тео встретил Гарри у кабинета. Он выглядел не спавшим, но бодрым — в чёрной водолазке, с откинутыми назад волосами, папкой в руке. Он сразу заметил тени под глазами друга, лёгкую усталость в осанке, но не стал комментировать. — Ты все таки пришел? — спросил он вместо приветствия, кивая в сторону кабинета. — Да, — коротко ответил парень, проходя мимо. — Как ты? — Всё как обычно, — отмахнулся Поттер, и голос звучал ровно. Тео не стал расспрашивать. Они вошли в кабинет, сели на привычные места: Нотт — в кресло у окна, откинувшись и положив ноги на низкий пуф, Гарри — за свой стол, раскладывая папки одну за другой. Некоторое время они молчали, углубляясь в дела — норвежские ритуальные убийства, карты заклинаний, отчёты. Работа шла своим ходом. Всё было как всегда... Вечер. Том топтался возле кабинета главного аврора уже час, все ещё не решаясь зайти. Он сам не понимал, что с ним происходит. Осадок от утра оставался — неприятный, как испорченное послевкусие. Да, Поттер лишь ресурс, лекарство. И Гонт всё ещё держал контроль, но эта отстранённость и безразличие со стороны парня были ему неожиданны. Как будто золото потемнело. Было тихо — без шумного, вечно прилипающего гриффиндорца. Не было улыбки, не было бесконечной любви в зелёных глазах. И Реддла должно было это устраивать. Ведь цирк действительно прошёл. Больше не нужно было притворяться. И всё же что-то тяготило мужчину — он не мог дать этому определение, потому что прежде не чувствовал ничего похожего. Однако с точностью он мог сказать одно: он не любил Гарри. За дверью, ведущей в кабинет главы аврората, что-то упало и разбилось. Гонт дёрнул головой. Всего секунда колебания — и он открыл дверь. Разбитый бокал лежал на полу возле деревянного стола. Вино — тёмно-красное, — растеклось по паркету лужей, в которой тускло блестели осколки. Тео сидел прямо, но его голова была склонена набок, глаза закрыты — он уснул. Гарри лежал у друга на коленях — тоже спал. Одна его рука была спущена вниз, пальцы лежали на осколках; вторая покоилась на руке Нотта, которую тот положил ему на грудь. Их дыхание было ровным, глубоким. Том смотрел на это долго. Внутри закипало раздражение — горячее, вязкое. Он достал палочку. Короткий взмах — и над парнями образовался плотный сгусток облака. Секунда — и оттуда хлынул дождь. Поттер резко подорвался, мокрые пряди прилипли ко лбу. За ним Нотт — его чёрная водолазка потемнела от воды. Бокал между ними был разбит вдребезги. — Что за хрень? — бросил Тео, вытирая лицо рукавом. Дождь исчез так же резко, как появился. — Очень мило, — спокойно произнёс Том, прислоняясь к дверному косяку. Его голос был ровен, но глаза — аквамариновые, яркие — пылали. — Так вот как работают лучший аналитик и аврор Министерства магии. Спят на работе. — Что ты устроил?! — подорвался Поттер, вскакивая на ноги. Вода стекала с его одежды, но он даже не заметил. Его глаза метнулись к осколкам — близко к пальцам, потом снова к Тому. — Что я устроил? — мужчина сделал шаг вперёд, сокращая расстояние быстро, почти резко. Его рука метнулась вперёд, пальцы обхватили шею парня — не сжимая, но фиксируя, притягивая ближе. Гарри замер. Их лица были на расстоянии выдоха. — Тебе лучше закрыть рот, если не хочешь, чтобы я прямо тут прикончил его, — прошипел Гонт, смотря только в зелёные глаза напротив. В аквамариновых — пылал огонь — холодный, жестокий. — Мистер Гонт, — раздалось сзади, Тео встал, не торопился, но его движение было точным: он положил ладонь на запястье Тома, предупреждающе сжимая. Одновременно — его вторая рука скользнула во внутренний карман мантии, доставая палочку. Быстро, но не угрожающе. Просто — готовность. Том не посмотрел на него. Его взгляд по-прежнему был устремлён на Гарри, но голос прозвучал ровно, с лёгкой насмешкой. — Нотт. В мой кабинет. — Только после того, как вы уберёте от него руки, — холодно ответил Тео, не сдвинувшись с места. Поттер смотрел на Реддла спокойно, без тени эмоций, только с усталостью. Его лицо было ровным, как отполированный камень. Глаза — зелёные, но пустые, как зимний пруд под льдом. Это бесстрастие бесило альфу больше, чем крик или слёзы. Он ощущал это — физически, как жар в висках или давление за грудиной. Потому что гнев можно пережить. Боль — выдержать. Но когда человек, с которым ты делил постель, чьё тело отвечало на твоё прикосновение, чья магия пела в унисон с твоей — смотрит на тебя так, будто ты стал... фоном... Том сжал кулак так, что кости побелели. Потом, резко, оттолкнул Гарри от себя, отпустил шею, отшагнул назад, выпрямился. — За мной, — отчекнил он приказным тоном, уже поворачиваясь к двери. Поттер не двинулся. Только слегка наклонил голову в сторону, как будто слушал что-то далёкое. Рядом донёсся голос Тео — обеспокоенный. — Ты как? — Всё в порядке, — покачал головой парень, не отрывая взгляда от пустого места, где только что стоял Том. — Мне повторить? - из-за угла снова прозвучал голос Тома. — Я скоро вернусь, - он улыбнулся, тепло и ласково, вышел и закрыл за собой дверь — мягко, но окончательно. Тео вошёл в кабинет министра спокойно, он не выглядел встревоженным. Скорее — сосредоточенным. Уселся в кожаное кресло напротив стола Гонта, откинулся на спинку, скрестив лодыжки, и улыбнулся — насмешливо. Том стоял у своего кресла, спина прямая, плечи напряжены. Глаза горели внутренним огнём. — Какую игру ты ведёшь, Нотт? — спросил он, голос низкий, почти шипящий. В глазах мелькали искры — золотистые, как искры в темноте. — Забыл, в чём твоя роль? Тео улыбнулся и посмотрел в глаза Гонту. — Неужели ревнуешь? Реддл замер на мгновение — только на мгновение — его поза дрогнула. Потом взял себя в руки, поправил манжеты рукава — жест точный, привычный, как будто пытался собрать себя заново. — Ты должен присматривать за ним, — сказал он строго, — а не позволять себе подобное. Тео не сдвинулся. Он лишь хмыкнул, откинувшись дальше в кресло. — А я как раз и не забыл, — проговорил он с иронией, которая резала слух. — А вот ты свои обязательства до сих пор не исполнил. Том нахмурился. Подошёл к своему креслу, остановился перед ним, посмотрел в глаза парню. — Сложно найти того, кто так хорошо прячется не один год, — спокойно произнёс он. — Но зацепки есть. Тео насторожился. Прямо выпрямился в кресле. — Где? — спросил он сразу, голос стал резким, жадным. Уголок рта Тома дрогнул — почти улыбка, но без тепла. — Я нашёл человека, который видел похожего мужчину, — ответил он. — Однако его навыкам бесследно исчезать можно только позавидовать. Нотт кивнул — медленно, обдумывая. — Можешь возвращаться. Нотт уже подошел к двери, когда Том вновь заговорил. Его взгляд был холодным, но в нём звучало что-то большее, чем предупреждение. — Не забывайся, — сказал он. — Поттер принадлежит мне. Тео остановился. — Я не увлечён омегами, — он обернулся и улыбнулся — шире, спокойнее, увереннее. — Ты ведь знаешь, Том.