Ad nauseam

«When every time you fail has no answer, every empty promise made his own reminder.

No one can make this better, take control it's now or never!»

Sick of it — Skillet

Он устал. Устал бегать, устал скрываться, устал притворяться. Они все устали. Чертова война забрала у них нервы, силы и детство. Детство, которое они уже никогда не вернут. Их шесть — и все они отверженные. Одноразовый мусор, чья роль в победе была сыграна, а потому они утратили свою ценность. Когда у тебя нет права на свою правду, мир резко становится враждебен. А в таком случае путь лишь один — бежать.

***

Шестеро сидели в Выручай комнате, наглухо закрывшись изнутри. Сейчас интерьер комнаты напоминал уютную гостиную: в небольшом помещении помимо камина и книжных полок располагалось три диванчика, на которых сидели по-двое подростки. — Вы точно уверены, что это сработает? — Гермиона Грейнджер в очередной раз подскочила с дивана, оттолкнув попытавшегося удержать её Невилла Лонгботтома, и прошлась пару кругов по комнате, нервно сжимая и разжимая кулачки. — У тебя есть другие варианты? — холодный голос Драко Малфоя прервал её метания. — Действительно! Герм, мы обдумали всё уже сотни раз! — Джинни Уизли подскочила с диванчика, едва не утянув за собой Луну Лавгуд, что лежала, пристроив голову у неё на коленях. — Этот произвол переходит уже все границы! В этот раз Дамблдор пожелал женить меня и Гарри, и это при нашем активном сопротивлении и показательном влечении к своему полу, а что будет дальше?! Если мы не сорвемся с крючка сейчас, то, боюсь, угодим в сеть. Если, конечно, уже не угодили. Эти слова возымели действие, и Гермиона, обойдя комнату по периметру ещё пару раз, сдалась и села обратно. — Давайте ещё раз повторим наш план, — ответом на эту просьбу стал общий усталый вздох. Это повторялось изо дня в день, с того момента, как Гарри Поттер влетел в Выручай комнату, где они собирались обсудить новости и просто поговорить, с окровавленным лбом и бледной как полотно кожей. Тогда он сказал лишь два слова: «Я. Устал», — и отключился. Когда Гарри привели в чувство, выяснилось, что Дамблдор в очередной раз захотел убедить Поттера, что ему, как победителю Волдеморта, нужно выступить с мотивирующими речами и продвижением политики самого Альбуса… Не самой удачной, к слову, политики, по мнению Гарри и остальной пятерки. Но Поттер не хотел портить себе репутацию, да и лезть в политические игры в целом… Ему хватило семи лет Хогвартса и войны. Поэтому Дамблдор решил, что, раз не удается использовать героя как «знамя», то самое время «изучить» вместилище крестража в голове Гарри и, не спрашивая разрешения, обездвижил его и уволок в ритуальный зал. Спас, действительно спас, Гарри Флитвик, пришедший в кабинет директора и не заставший там Альбуса, а потому отправившийся на его поиски с помощью домовика. Придя, что само по себе было неожиданностью, в ритуальный зал, Филиус увидел картину, которую уже никогда не сможет забыть: Поттер, лежащий на твердом гранитном полу, раздирающий себе кожу в кровь от боли. Лицо его было искажено гримасой отчаяния, тело сведено судорогой, а на лбу наливался кровью шрам. Что было дальше, Гарри не знал, потому что отключился, а очнулся уже в кресле у Дамблдора в кабинете, едва успев увернуться от Обливиэйта и сбежать на шатающихся ногах в Выручай комнату. Впрочем, сейчас это уже не имело значение. У них был ПЛАН. — Итак, мы собираемся сделать это в ночь с двадцатого на двадцать первое ноября, — начал Гарри. — Нужно незаметно покинуть Хогвартс. — Под мантией Гарри мы будем ходить подвое, я пойду с ним первым, если что прикрою нас, — продолжил Драко уже десятки раз проработанную и отредактированную версию ПЛАНА, — затем Гарри возвращется за Луной, до неё идти дальше всех, следующая Джинни, затем Герми, последним пойдёт Нев, его отсутствие может заметить Уизел. — Потом все вместе накладываем как можно более прочный экран и идём до границы барьера, — голос Невилла звучал непривычно твердо. Здесь, среди своих, он сбрасывал маску рохли и открывал истинное лицо. Лицо сильного человека, пережившего потерю родителей, вышедшего на передовую в войне. — Аппарируем в Малфой-менор. Драко, Гермиона и Гарри задают направление, они уже были там. — В меноре мы делаем привал. Старшие Малфои на нашей стороне, — Гермиона немного поморщилась; пока что единственным воспоминанием об этом месте была ночь, проведенная в холодном подвале под пытками Беллатриссы. — Пережидаем первые поиски и отправляемся дальше. — Осядем либо в Блэк холле, либо сразу рванем за границу, — Джинни мечтательно прикрыла глаза, но затем погрустнела. — А до этого мне нужно провести все необходимые ритуалы… — И мы все окажемся неразрывно связаны, — в перечисление вклинился тихий голос Луны. — Всё пройдёт по плану… Главное не забыть держать экран от магии. Иначе нас найдут и вернут… — Всё будет хорошо, — подвёл итог Гарри и притянул Драко, успевшего подскочить с дивана, обратно к себе. — Сейчас все идите и ложитесь спать, а мы остаёмся тут. Да прибудет с нами Магия… Не за будьте про галлеоны для связи! — крикнул он вслед торопливо покидающим комнату друзьям. Пускай они и мечтали сбежать из-под пяты Дамблдора, Хогвартс стал для всех них домом. Домом, который они отстаивали во время войны, домом, что дал приют и подарил сказку. Нужно было подготовиться, незаметно собрать вещи… и попрощаться… Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в тихое потрескивание дров в камине и шелест штор. — Ненавижу его… — почти неслышно прошептал Гарри, утыкаясь в обтянутое тонкой белой рубашкой плечо партнёра. На шелковой ткани тут же расплылось мокрое пятнышко. — Он забрал всё, что у меня было: дом, родителей, Сириуса, свободу… пытался забрать даже вас, тебя… Чертово «всеобщее благо», чертова политика… Теперь всё будет по другому. Для нас не будет потерь, я не позволю. Слишком многого стоила предыдущая победа: жизни. разбитые или прерванные, ради одной Авады, кинутой в Лорда… — Драко лишь гладил его по подрагивающему плечу, позволяя выговориться. Поттер был тем человеком, который ещё до рождения был избран одноразовым оружием в войне. Отвратительная… предательски болезненная роль.

***

Их отношения зародились совершенно случайно и неожиданно. На шестом курсе, когда Драко в Выручай комнате пытался починить исчезательный шкаф, Поттер нашёл его в слезах после очередной неудачи. На громкие слова и проклятия он, почему-то, не отреагировал ответной агрессией, а лишь устало опустился рядом, подтянув к себе колени и положив на них голову. Так они просидели рядом друг с другом, не произнеся ни слова, и разошлись. А на следующий день встретились вновь. Также молча сидели, размышляя каждый о своём. И только перед тем, как покинуть комнату Драко, глядя прямо в изумрудные глаза своего врага (…а врага ли?), едва слышно прошептал единственное отчаянное: «Помоги»… Следующая встреча произошла уже по воле Гарри. На следующий день, не застав Малфоя в Выручай комнате, он нашёл его в коридоре на дежурстве и затащил в непреметную нишу с одной-единственной целью — поговорить. Тогда, вцепившись тонкими дрожащими пальцами в крепкое плечо, Драко, прерывая речь редкими всхлипами, выложил весь ужас своего положения: обжигающая кожу и совесть метка на левом предплечье, невыполнимое задание, на которое дали слишком мало времени, угроза, дамокловым мечом висящая над семьей Малфоев, ошибка деда, приведшая отца, крестного и всех остальных в кабалу, единственным выходом из которой являлась смерть. Безысходность. Пытки. Крики, каждую ночь заполняющие коридоры менора и режущие сознание… Психопат, разместившийся в доме, пока отец был в Азкабане. Гарри лишь слушал и с каждым словом бледнел всё больше. Тяжелым валуном на плечи опускалось осознание того, что не все, находящиеся по другую сторону баррикад — абсолютное зло, что проблемы не только у него, и неизвестно ещё, что хуже: необходимость в одиночку уничтожить самого сильного темного волшебка современности или постоянное нахождение у него под боком с выполнением самых отвратительных заданий и поручений… Он сорвался, в ответ, вместо поддержки вывалив кучу своих проблем: директор, упорно толкающий его в бездну, Уизли, которые постоянно отбирают то ценное, что появляется в его жизни, отсутствие нормального сопротивления со стороны светлых, потеря крестного, болезненно отдающаяся в сердце, крестражи… Так они просидели в нише почти до отбоя, не заметив, как судорожно вцепились друг в друга в почти болезненном объятии. Отчаянный поцелуй стал почти логичным продолжением вечера, вопросов ни у кого из них не возникло… Они стали встречаться каждый вечер, иногда оставаясь на ночь. Разговаривали или сидели молча. О том поцелуе никто из них не упоминал, но отношения их незримо изменились, казалось, тот вечер сделал их самыми близкими друг для друга людьми. Они начали подмечать то, что до этого не видели. Гарри понял, что ищет в толпе белобрысую макушку и засматривается на бледные кисти, крепко держащие нож на зельеварение в попытке, Поттер знал, сдержать мелкую дрожь. Драко не раз ловил себя на том, что он находит взгляд зеленых глаз в толпе, что растрепанные волосы и несмелая, почти потухшая улыбка больше не вызывают раздражения, а, наоборот, завораживают. В один из вечеров Гарри высказал предложение, которое ввело Драко в ступор — предложение присоедениться к посиделкам в Выручайке с его друзьями. Как оказалось, секретов от этих людей Поттер не имел, и об их встречах они знали почти с самого начала. К счастью, лишь о самом наличии их, а не о содержании. Драко, сам от себя не ожидая, согласился. Компания оказалась не столь плохой, да и состав её несколько удивил Малфоя: в Выручай комнате, выглядевшей как гостиная какого-нибудь уютного особняка, сидели четверо: Гермиона Грейнджер, чье присутствие было более чем ожидаемо, Невилл Лонгботтом, который, насколько знал Драко, был единственным, помимо Поттера, на 6 курсе Гриффиндора наследником древнего рода, Джинни Уизли, удивившая своим нахождением здесь после рассказа Гарри об обворовываших его с попустительства Дамблдора Уизли, и Луна Лавгуд. Встретили его очень дружелюбно. Не было ни воплей про «мордредовых пожирателей», ни показательной неприязни. Лонгботтом с неловкой улыбкой пожал ему руку, а девушки приветственно кивнули, указав на незанятый диванчик… рядом с Поттером, который лишь улыбнулся и притянул его за руку ближе к себе. Понимающий взгляд, которым их окинула Гермиона, они предпочли проигнорировать. Драко был более чем благодарен друзьям Поттера за то, что за вечер никто ни разу не поднял тему входящей в апогей войны. Обсуждали уроки, квиддич, отношения Браун с Роном и Паркинсон с Ноттом и многое другое. Было… уютно. Драко чувствовал себя так, словно оказался на праздничном йольском застолье в меноре, где были только самые близкие: Северус, являющийся его крестным и имеющий с его родителями отношения гораздо более близкие, чем просто дружеские; мать и отец. В этом месте, с группкой гриффиндорцев и одной рейвенкловкой, было также комфортно, как и с семьей. Это радовало и пугало одновременно. Нельзя привязываться, ведь, стоит только вернуться домой, Лорд прознает об этом и убьёт маму… А может и отца. Поделившись своими страхами с Гарри, он получил от того обещание, что они никогда не покажут на людях свое отношение, наоборот, сделают вид, что Драко обманул их и обманом выудил сведения, показательно, для доносчиков. А Драко может и дальше возвращаться к ним, с условием помогать по мере возможностей. Малфой же рассказал о двойственной роли Снейпа, таким образом уберегая близкого человека от презрения и обвинений. Гриффиндорцев проняло. Таким образом, шаг за шагом, их отношения становились всё ближе, прикосновения привычнее, а чувства обретали всё более оформленный вид. Непрекращающиеся встречи наедине с Гарри только способствовали этому. Они не говорили о чувствах в слух, но объятия и прикосновения, жаркие сны по ночам делали это за них. Всё решила Гермиона, в одну из встреч в лоб спросившая парней, не встречаются ли они. На недоуменный взгляд она высыпала на них ворох аргументов, указывая на близоть, на переплетенные руки, на объятия на каждой встрече, на теплые и даже горячие взгляды вместо показной ненависти, на крепкое доверие, установившееся именно между ними двумя. Покрасневшие щеки были ей ответом. В условиях войны такая близость могла стоить им жизни, но они устали бежать… Для бойни были взрослые, и хоть подростки и понимали, что увязли в болоте противостояния по горло, но так хотелось управлять своей жизнью, хотелось, чтобы те, кто развязал войну закончили её сами, перестав втаскивать совершенно невиновных и непричастных детей… Официальное начало отношений скрепили поцелуем под подбадривающие аплодисменты остальной четверки. Больше всех радовалась, как ни странно, Джинни, у которой ещё в прошлом году завязались близкие отношения с однокурсницей… Луной. Так как юную Уизли готовили невестой Поттеру, негласно конечно, она была очень рада, что сам Гарри на неё не претендовал, только радуясь счастью подруг, пускай и не самому традиционному. Война завершилась быстрее, чем ожидалось. Когда Драко, которого прижало меткой, отправился к Дамблдору с попыткой… намеренно проигрышной попыткой выполнить задание Тёмного Лорда, тот, решив лично убедиться в том, что слуга выполнит его поручение, явился в Хогвартс собственной персоной. Дальше события потекли с ужасающей скоростью. Северус Снейп, в отчаянной попытке защитить крестника от разрывающего душу преступления, оттолкнул того от директора, намереваясь сам выполнить страшное задание, получил Аваду в спину под отчаянный вскрик Драко. Где-то под мантией закричал от боли в шраме Гарри, страхующий партнера. Волдеморт поднялся на Астрономическую башню. В то время внизу уже горел ярким пламенем Хогвартс; одновременный удар с нескольких сторон снёс все щиты в мгновение ока, и пожиратели ворвались на территорию замка, разрушая всё вокруг. Это были именно те последователи Лорда, что были помешанными психопатами, они не щадили в своей мании никого, даже наследников собственных соратников. Весь шестой и седьмой курс, за исключение нескольких вопящих, как резанные, трусов, встал на защиту Хога. Всех детей оттеснили в безопасный ещё Большой зал и гостиные факультетов и закрыли магией. Разыгралась бойня. На передовую вышла четверка магов: Джинни, Луна, Невилл, Гермиона. Сходя с ума от беспокойства за Гарри и Драко, они не теряли концентрации, управляя остальными учениками, теми, что не растерялись и, найдя толковых лидеров, следовали за ними. В башне, тем временем, на полу лежал жалко оглушенный Дамблдор, прикрывался щитом обезумевший от боли Драко, а Гарри, пользуясь своей невидимостью, кинул Аваду в Лорда. Просто. Быстро. Без сожаления. Усталость взяла верх над человечностью, Гарри понимал, что сейчас стал убийцей, но это убийство стоило тех сотен жертв, павших в первой и второй части войны. На секунду все замерли, словно в замедленной съемке смотря на падающее тело величайшего темного волшебника. Но Гарри не позволил себе промедления и, схватив Драко за руку, накрыл их обоих мантией неведимкой и дернул Малфоя в сторону лестницы с криком: «Надо помочь нашим и остальным!». Они сбежали по лестнице вниз, пронеслись по длинным коридорам замка и попали в форменный ад. Драко тут же перехватил оборону на себя, так как в щитовых чарах у него был действительно талант, а Гарри, скинув мантию неведимку и убрав её карман, встал в атакующую позицию. Постепенно они выхватили из окружающего месива фигуры друзей и двинулись в их сторону, заметив, что те приняли на себя командование. Гарри почувствовал, как внутри разливается гордость. Члены ОД, тренируемые им в прошлом году почти наравнне сражались со взрослыми пожирателями. Вскоре на подмогу пришли преподаватели. Авроров не было. К счастью, пожирателей было не настолько много — пришли лишь самые отморозки, сила которых дополнялась ужасающей жестокостью. Убиты были все. Пришедшие на следующий день министр и глава аврората были остановлены Флитвиком и Макгоннагл. Они не позволили судить детей, спасающих свои жизни. Да, на палочках каждого из них вчера горела зеленым пламенем Авада, да, они убивали. Но это не то убийство, о котором стоит жалеть. Жизни сотни детей дороже. Они — будущее. Гарри чествовали как победителя Волдеморта, Драко — как его помощника. Остальных сражавшихся учеников — как самоотверженных защитников школы. К счастью, выжили все, кроме нескольких первокурсников, увы, затерявшихся в коридорах замка и попавшихся пожирателям, и… Снейпа. Гарри как на духу выложил всё, что знал о роли Северуса в войне, заодно оправдывая и родителей Драко, которые, благодаря близким отношениям, не только знали, но и помогали деятельности во благо победы. Дамблдор, всю битву провалявшийся рядом с Волдемортом, был удостоен лишь скупой благодарности. И никакой славы. С того момента директор начал всячески усложнять жизнь всем вокруг, а в особенности — отличившейся шестерке. Гарри и раньше-то был на прицеле, а сейчас стал полноценной мишенью. Не имея опекунов, он находился на попечительстве директора, чем последний, не стесняясь, пользовался. Нервы не выдержали уже через два месяца учёбы. Лето, проведённое Гарри в домах друзей по очереди, а в особенности — в Малфой меноре, немного сгладило раздражение, но стоило только вернуться в Хогвартс, как всё стало только хуже. Поэтому и появилась идея скрыться, уйти в тень. И сейчас она должна была прийти в исполнение. *** — Время! — Гарри поднял голову с плеча Драко и сел на постели. Спать они ложились лишь на пару часов, уже собранные и экипированные. Малфой вскочил с кровати следом, и они, накрывшись мантией неведимкой и забрав сумку с чарами незримого расширения, тихо вышли из комнаты. Дорога до границы барьера прошла без проишествий, им удалось не наткнуться ни на кого из учителей. Место встречи было на непреметной опушке на краю Запретного леса. По прибытии Драко тут же окружил место барьером из кучи отвлекающих, защитных и заглушающих чар, а Гарри быстрым шагом направился обратно в Хогвартс. Ночь обещала быть длинной. Перевести всех удалось, пускай и не без проволочек. Гермиона едва не попалась Лаванде, вставшей попить воды, но отговорилась тем, что не может уснуть и пойдёт читать книгу. Так как Грейнджер любила книги больше чем что-либо другое, такое объяснение было сочтено логичным и вопросов не вызвало. Невилл на всякий случай наслал на соседей чары сна. Не зря, как оказалось. Но вот все они стоят под барьером и совместно накладывают щит, экранизирующий их магию. Слезы текли по щекам, пока они шептали последние слова прощания и заклинание аппарации. Через секунду опушка опустела, и шестерка официально исчезла из магического мира. *** Малфой менор величественными белокаменными стенами вырос перед их глазами, стоило только Драко окропить кровью неприметный камушек перед входом. Старшие Малфои, под обет молчания осведомленные о ПЛАНЕ, уже ждали их на пороге. Нарцисса, не стесняясь, обняла Драко, а затем и Гарри, и кивнула остальным молодым людям, скромно разместившимся за их спинами. Люциус пожал руки всем юношам и пригласил всех в дом. Вид внутреннего убранства был похож на хозяев, всё такой же роскошный, но потерявший лоск. Люциус и Нарцисса действительно выглядели уставшими и осунувшимися: потеря Северуса вкупе с политическими разборками и присутствием Лорда и всей его оравы в доме сильно подкосило семью Малфой. Но всё же величественность и изящество были у них в крови, а потому внешне они выглядели безупречно и вели себя точно также. Первым делом шести подросткам показали их спальни: Гарри и Драко привычно направились в комнату Малфоя-младшего, где жили вместе ещё летом, Луна и Джинни, краснея, заняли общую спальню, Гермиону и Невилла также разместили в комнаты неподалеку. Отоспавшись и позавтракав, они отправились в ритуальный зал — скорее всего их уже потеряли и начали поиски, а потому следовало провести ритуалы, уменьшающие вероятность того, что их выследят и вернут. Джинни начала первой, ей предстояли ритуалы искупления и отречения от родной крови, так она сможет избавиться от печати Предательницы крови и заодно уйдет из-под опеки и власти главы семьи. Все остальные провели лишь очищение и ритуал разрыва магического контракта с Хогвартсом. Они были свободны. *** Просидев несколько дней в надежных стенах менора, шестерка подростков, тепло попрощавшись со старшими Малфоями, аппарировала во Францию. Там располагался родовой дом Поттеров и крупнейшая магическая академия Европы, где можно было получить любого рода образование, от травоведения до некромантии. Каждый из них определился с направлением: Гарри будет получать звание артефактора и параллельно учиться боевке, Драко выбрал целительство и ментальную магию, Гермиона — трансфигурацию и чары, Невилл — травологию и, как ни странно, зелья, Джинни осваивала стихийную магию, а Луна — ментальные науки и пророческий дар. Всё шло хорошо. Учиться можно было без личного присутствия, а имена они использовали поддельные. За границей никто особо не интересовался политикой Британии, так что метрики они использовали свои, сменив лишь имя и фамилию, по остальным параметрам их врядли узнают, а для всех, кто ищет, благодаря экрану, они везде и нигде одновременно. Как под Фиделиусом. Идеальное время длилось недолго. Через два месяца они получили патронус от Малфоя-старшего, просившего о помощи: в стране начинались волнения, а он сам, как и Нарцисса, оказался на прицеле. Драко нужно было принимать род. Делать было нечего, и вся шестерка, не желая разделяться, вернулась, осев в Малфой меноре. Там Люциус, беспокойно сжимая в кулаке наболдашник трости, поведал им о творящемся в стране ужасе. Политика Дамблдора, идея которой заключалась в искоренении чистокровных родов «сдерживающих развитие», перешла на новый уровень, пока Гарри объявили мертвым, сбежавшим за грань трусом. Логики в этом не было, но народ проникся. Против чистокровных встало всё министерство. Противостояние, уже имеющее абсолютный дисбаланс сил, было заведомо проигрышным. Чистокровные рода итак были почти стерты с лица земли, а теперь против них ополчилось общество. Гарри, Драко и Невилл понимали, что их долг — выйти и бороться за родную кровь. Да, сейчас они останутся в тени и действовать будут по своей воле, но только найденная и уже потерянная свобода болезненно отзывалась в сердце…